В ритме нашей жизни (Наиболее значимые события и дела на рубеже каждого пятилетия)



жүктеу 94.26 Kb.
Дата15.02.2019
өлшемі94.26 Kb.

В РИТМЕ НАШЕЙ ЖИЗНИ

(Наиболее значимые события и дела на рубеже каждого пятилетия)

В.А. Самсонов - профессор, зав. курсом патологической анатомии кафедры анатомии и гистологии медицинского факультета. Ещё Виктор Александрович – заслуженный деятель науки Республики Карелия и Российской Федерации, член-корреспондент Российской академии естественных наук, действительный член Российской академии медико-естественных наук, Почётный гражданин Республики Карелия, награжденный высокими правительственными наградами.

Профессор Самсонов - автор множества серьёзных научных трудов, а также семи интересных автобиографических книг.

Предлагаемое читателям автобиографическое исследование В.А. Самсонова по своему объёму мало подходит нашему небольшого формата изданию, но мы решились на эту публикацию. Это очерк о трудной, но прекрасной жизни поколения людей, своим примером научающих нас преодолевать любые препятствия.

_____________________

Времена действительно не выбирают. В них достойно живут

1937-1938 годы вошли в новейшую историю нашей страны как годы массовых репрессий. Меня тоже накрыла чёрная волна этих событий. Как это было, я рассказал в своих художественно-документальных книгах, поэтому не стал бы здесь повторяться, если бы не одно существенное обстоятельство. Дело в тoм, что, анализируя хронику событий в своей жизни с 1937 года, я выявил своеобразную закономерность: на рубеже каждого пятилетия выделялись один-два года, в течение которых жизнь отличалась более высокой напряжённостью, знаковыми, порой судьбоносными ситуациями, требовавшими мобилизации сил для их преодоления. Такие периоды можно назвать базовыми. Иногда между ними возникали также весьма существенные события, но они, эти "промежуточные ситуации", по своей значимости обычно уступали событиям базовых лет.

Удалось проследить, что наряду с такой ритмичностью жизни часто базовые явления возникали в связи с изменениями социально-экономической и общественно-политической ситуации.

Всё это касается периода жизни с 1937 года до наших дней, но естественно возникает вопрос, распространяется ли пятилетний ритм на всю сознательную жизнь, включая годы, предшествовавшие 1937 г.

Я родился в ноябре 1919 гoда в деревне (ныне городе) Кондопоге, в большой крестьянской семье. В годы гражданской войны и интервенции семья голодала, а я после рождения в течение 2-3 лет болел всякими детскими инфекциями, рос капризным и плаксивым ребёнком, чем немало досаждал бедствующим взрослым.

Лучше всего я чувствовал себя около дяди Стёпы. А дядя этот был худеньким подростком, но при том уже мастером на все руки. Он делал для хозяйственных нужд любую утварь из жести и дерева. Первыми моими игрушками стали молотки и гвозди, стамески и долота, топоры и пилы. Взрослые на это смотрели довольно спокойно: "Чем бы дитё не тешилось, лишь бы не плакало». Отец, служивший табельщиком на железнодорожной станции, с раннего утра уходил на работу, маме же было не до меня, особенно когда в 1922 году появилась на свет моя сестренка Валя. Возможно, именно в это время я осознал, что я старше и самостоятельнее малютки-сестрёнки. Кроме того, с помощью дяди Стёпы я уяснил, что гвозди следует забивать не куда попало, а только в обрезки досок - отходы дядиного "производства". Поэтому можно допустить, что начало моей сознательной жизни скорее всего приходится на трехлетний возраст.



1927 - 1928 гг.

В 1927 г. я пошёл в школу. Мне, не испытавшему детсадовского воспитания, привыкшему распоряжаться своим временем, было трудно перестраиваться, привыкать к новому образу жизни, заучивать буквы, выполнять домашние задания, кое-какие общественные обязанности.

В начале 1928 года я ранил ногу топором и попал на больничную койку. За время пребывания в небольшой поселковой больничке у меня складывается противоречивое представление о медицине и медиках. По крайней мере, если бы меня в то время спросили, хочу ли я стать врачом, скорее всего я бы ответил отрицательно.

Пожалуй, началом сознательной жизни можно считать моё пребывание в состоянии первоклашки, и от него начать отсчёт пятилетий жизни.



1932 - 1933 гг.

В силе, ловкости, удали я уступал большинству своих сверстников. Однако хотелось быть лучше, чем-то компенсировать свое отставание в физическом развитии. Поэтому много строил, мастерил, изобретал. Соорудил себе лодку-плоскодонку с гребными колесами, приводимыми в движение педалями.

Но это всё происходило в июне. Весь же июль и часть августа я помогал маме на покосе, будучи старшим из четверых детей. Время было голодное, немного поддерживала корова. Но все пожни были за озером, за губой, а у нас не было своей лодки, приходилось проситься в попутчики к соседям. От такой унизительной зависимости нам удалось избавиться благодаря тому, что я капитально отремонтировал заброшенную бесхозную лодку.

Это было в 1932 г. В это же время - моя первая любовь. Безответная. И ещё - серьёзное увлечение поисками горных пород и минералов после прочтения "Занимательной минералогии" А. Ферсмана и "Охоты за камнями" Ю. Берзина. Я решаю стать геологом, жить в скитаниях и поиске, подобно моему кумиру - натуралисту и писателю К. Арсеньеву.

Однако существует суровая действительность. В следующем году сосед по недоразумению отрубает от бортов носовой части нашей лодки (на топливо) с одной стороны две, с другой три доски длиной до полутора метров. Погоревав чуть ли не до слёз, я вспоминаю, какими приёмами пользовался дядя Стёпа, когда "шил" настоящую шлюпку морского типа. Восстанавливаю борта. Лодка выдержала жестокий ветер, когда однажды мы с родителями и маленьким братишкой Колей возвращались с покоса. Это было для меня очень серьёзным испытанием, тем более, что перед отплытием мама спросила меня: «Виктор, выдержит ли лодка?». Я ответил утвердительно, как бы взяв на себя ответственность за судьбу семьи. Поэтому в течение всего опасного пути пребывал в стрессовом состоянии. Следовательно, I932-I933 годы были самым напряжённым периодом моего детства. Вместе с тем становится очевидным, что "базовые" годы с чередованием их через пятилетия наблюдались и до 1937 г.

1937 - 1938 гг.

С 1934 года - студент горного отделения Петрозаводского индустриального техникума. Начало обучения на 4-м курсе в 1937 г. не предвещает ничего плохого. Мне 18 лет, строю планы на будущее. Получив назначение на преддипломную практику в горнорудный трест "Миассзолото" (Южный Урал), предвкушаю занимательную экскурсию в Ильменский минералогический заповедник, красочно описанный академиком Ферсманом.

5 декабря 1937 г. - арест. Обвинение в антисоветской агитации, в участии в контрреволюционной группе, включавшей ещё студентов Павла Матвеева, Леонида Морозова, Владимира Иванова и Платона Лаптева. В условиях жестоких методов ведения следствия я "признаюсь" в том, что высказал сожаление о расстреле врага народа маршала М.Н. Тухачевского. В то же время, рискуя быть покалеченным, отрицаю существование контрреволюционной группы и, следовательно, участие в ней. Однако другие четверо "сообщников" "признали" как первое, так и второе обвинение. В марте 1938 г. все мы осуждены по статье 58 п. 10 и 11 и получили сроки: трое - по 10 лет лишения свободы с последующим лишением прав на 5 лет, я - 8 лет плюс 5 лет поражения прав, а один - 5 лет и 3 года поражения прав. После полугодового пребывания в душных, переполненных камерах Петрозаводской тюрьмы - отправка этапом в лагерь.

Трудный месячный путь, в июле 1938 г. прибытие в Ухтижемлаг НКВД (Республика Коми) на лагпункт "Нефтешахта № 1". Истощение, куриная слепота. Важнейшая проблема - выживание. Общие работы (земляные, лесные). Заболевание глаз во время шахтных работ, перевод в отдельный лагерный пункт (ОЛП) № 7 ("Ветлосян") для амбулаторного лечения. Работа столяром, снова лесоповал. В декабре 1938 г. получаю предложение перейти на должность санитара глазного отделения больницы (зав. - Н.В. Добротворская). Совмещаю санитарскую работу с самостоятельным освоением некоторых основ специальности медбрата, но снова отправлен на лесоповал. Истощение, застарелое простудное поражение носа и носоглотки, в результате больничная койка. Находясь на лечении, возобновляю свою медбратскую подготовку по учебнику, принесенному вольнонаемной медсестрой.



Промежуточные годы

1939 г., октябрь

Пишу заявление в Прокуратуру СССР с просьбой о пересмотре дела. В то же время после элементарной проверки моих знаний главный врач больницы (вольнонаемный) Н.А. Викторов назначает меня медбратом терапевтического корпуса. Там начинаю работать с опытными врачами О.А. Мебурнутовым и Е.И. Харченко. Осваиваю вскрытие трупов, выполняю и эту работу.



I940 г.

Пересмотр "уголовного" дела с исключением из статьи 58-й пункта 11 (контрреволюционная группа) и снижение сроков. Мне вместо 8 определено 5 лет лишения свободы и прав на 3 года. Решаю продолжать подготовку по основам медицины, чтобы после освобождения сдать экзамены на звание фельдшера экстерном.

После 4 месяцев работы в терапевтическом корпусе меня переводят в хирургический, возглавляемый врачом С.И. Кристальным.

Накануне нового, 1941 года мне удается вывести корпус из создавшегося критического положения - полного исчезновения гигроскопической ваты. Вместо неё при наложении повязок на гнойные раны и язвы предлагаю использовать старинный заменитель - болотный (сфагновый) мох. При содействии главного врача (вольнонаемного) А.В. Селивановой - был выдан разовый пропуск для выхода за зону - мы с санитаром совершаем лыжный поход в лес, добываем из-под снега мох. При использовании его состояние больных резко улучшается, в палатах исчезает гнилостный запах.



1941 г.

Узнав о нападении фашистской Германии, пишу заявление с просьбой отправить меня на фронт, но никакого ответа не получаю.

Под руководством профессора В.В. Виттенбурга без отрыва от основной работы готовлюсь к аттестации по основам акушерства и получаю первый документ о принадлежности к средним медработникам - выписку из протокола экзаменационной комиссии.

1942 – 1943 гг.

В течение 1941 года меня дважды перемещают с "повышением" в должности. С июня ставят на самостоятельный лекпомовский (фельдшерский) прием в амбулатории ЛП № 7 ("Ветлосян"), возглавляемой бывшим ротным фельдшером П.М. Губенко (известным писателем Остапом Вишней). Более 3 месяцев (ровно 100 дней) веду очень напряженные приёмы больных, число которых к осени нарастает.

В октябре меня переводят на ОЛП № 1 во вновь открытый филиал больницы "Ветлосян" для организации хирургического корпуса. Организую этот корпус (отделение), где сосредоточиваются в основном больные с гнойными поражениями кожи и подкожной клетчатки, с пеллагрозными дерматитами, ожогами, отморожениями, травмами. Занимаюсь их лечением, выполняя обязанности врача. Одновременно провожу вскрытия трупов.

14 декабря 1942 г. после необъясненной мучительной задержки на 9 суток сверх окончания срока освобожден из-под стражи и прикреплен к производству лагеря до конца войны, оставлен на прежней работе.

В течение полугода без отрыва от работы усиленно готовлюсь к сдаче экзаменов на звание фельдшера экстерном. С большим трудом удается (в июле 1943 г.) получить отпуск для выезда в Сыктывкар - только на 2 недели. Из-за недостатка времени и средств вынужден сдавать экзамены в авральном порядке, по несколько предметов в день. В течение трех дней сдаю экзамены по всем 14 предметам, получаю свидетельство фельдшера.

С такой экстремальной нагрузкой мне не удалось бы справиться, если бы не большое содействие зав. учебной частью медицинского училища Милицы Васильевны Ходковой. Она, войдя в моё положение, незамедлительно формировала на месте экзаменационную комиссию по мере появления кого-либо из преподавателей.

Возвращаюсь в Ухту в состоянии крайнего физического и нервного истощения. Придя в себя, включаюсь в научно-практическую работу больницы. Анализирую истории болезни для выявления особенностей течения гнойно-воспалительных заболеваний и пеллагрозных поражений кожи у дистрофиков (для своих докладов на конференциях).

1946 - 1947 - 1948 гг.

В марте 1946 г. совершаю трудную поездку из Ухты в г. Пермь (тогда г. Молотов), согласившись сопровождать в психколонию больного шизофренией. Моей целью было ознакомление с условиями жизни и учёбы студентов. Сложившиеся впечатления оказались в пользу решения поступать в институт.

Для подготовки к вступительным экзаменам (с тех пор, как я изучал общеобразовательные дисциплины, прошло уже 8 лет) поступаю в 10-й класс Ухтинской вечерней средней школы. Немногим более чем через 2 месяца сдаю выпускные экзамены и 9 июля 1946 г. получаю третий документ о среднем образовании - аттестат зрелости. Он оказался совершенно лишним, хотя достался ценой очень большой затраты сил: программу обучения за 10-й класс я был вынужден осилить за крайне сжатый срок с одновременным заведыванием 8-м (терапевтическим) отделением больницы "Ветлосян" с исполнением обязанностей врача. Ведение 40 коечных больных дистрофией и пеллагрой оставалось полностью на мне. До сих пор удивляюсь, как я мог справиться со всей этой нагрузкой.

Руководство Ивановского мединститута, мягко выражаясь, не проявило должного внимания к абитуриенту. Оно, это руководство, своевременно получив моё заявление с просьбой допустить к вступительным экзаменам (со всеми необходимыми документами), упорно отмалчивалось, несмотря на мои телеграммы с оплаченным ответом.

По совету Н.Г. Гладкова, бывшего артиста Московского театра им. Вахтангова я был вынужден взять отпуск за свой счёт и ехать в Иваново "непрошенным гостем". Успешно сдав конкурсные вступительные экзамены, поступаю на учёбу в Ивановский государственный медицинский институт (ныне - Государственная медицинская академия).

В декабре 1947 г., будучи студентом второго курса, получаю документ о снятии судимости. Этот год я считаю базовым, так как изменение социально-политического статуса в моральном отношении казалось мне более значимым (да так и должно быть), чем поступление в вуз. При наличии судимости возможность моей учебы в институте в пределах Европейской части СССР была ограничена (по условиям прописки) двумя городами - Иваново и Архангельск.

Уже к концу первого учебного года (1946-1947) было отмечено мое успешное исследование по анатомии кисти, выполненное в научном студенческом кружке под руководством зав. кафедрой доцента Е.Я. Выренкова. Однако после снятия судимости Евгений Яковлевич предупредил меня, что в будущем, по окончании института, меня в аспирантуру не примут. Он настоятельно порекомендовал выбрать тему для серьезного исследования и неуклонно продолжать его все последующие студенческие годы, чтобы к окончанию института набрать материал для кандидатской диссертации, а оформить её при последующей врачебной работе. Я очень благодарен учителю за откровенность и исключительно ценный совет, которым я твердо руководствовался в своей последующей студенческой жизни.

В ноябре 1948 г., став студентом 3-го курса, принимаю участие в I Межвузовской научной студенческой конференции, где выступаю с докладом по анатомии кисти. В то же время в научном студенческом кружке под руководством зав. кафедрой патологической анатомии профессора П.П. Ерофеева начинаю изучать патоморфологию рака легкого.

В. САМСОНОВ

(Продолжение следует)



См.: Газета «ПУ» от 17.01.2003г.
Каталог: files -> user -> beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98
user -> Регламент государственной услуги «Выдача пропуска на въезд в пограничную зону иностранцам и лицам без гражданства»
user -> Жылдың басты оқИҒалары
user -> «балалар әдебиетін зерттеу» АҚпарат сағаты
beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98 -> В память о Людмиле Сауловне Вагнер
beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98 -> Уроки человечности о книге И. Н. Григовича «Господин случай»
beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98 -> Валентине Степановне Сухановой – 90 лет
beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98 -> Хранитель традиций (К юбилею В. С. Сухановой)
beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98 -> Памяти Тамары Гавриловны Доля
beb228124c2cc2305a9ec67be48c9b98 -> Проводник гуманитарного знания. (К 60-летию В. М. Пивоева) Заведующему кафедрой В. М. Пивоеву, доктору философских наук, обладателю почётного звания «Заслуженный деятель науки рк»


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет