Вальдемар Микшис


МАРК. Добрый вечер, Адам. АДАМ



жүктеу 317.62 Kb.
бет2/3
Дата12.09.2017
өлшемі317.62 Kb.
1   2   3

МАРК. Добрый вечер, Адам.

АДАМ. Вас зовут Марк?

Входит РОМА.

МАРК. Да. У вас красивый сын, Адам. Меня поразило, как они похожи с Юлей. Как брат с сестрой... Дети мои, я очень рад, что завтра в храме Господнем благославлю вас на долгую и счастливую жизнь.

ГЕОРГ. Фото на память, Марк. Вместе с детьми. Улыбку!

МАРК. А где мама, Рома?

РОМА. Она сейчас придёт.

МАРК. Как она себя чувствует?

РОМА. Неплохо.

ГЕОРГ. Прошу к столу, господа. Марк, выпьете рюмочку?

МАРК. Пожалуй. Завтра я встану пораньше, чтоб пройтись по улочкам родного города, и обязательно поднимусь к часовне. Говорят, что вашими усилиями, Георг, она стала ещё краше?

ГЕОРГ. У нас в городе не так много достопримечательностей, чтоб оставлять их в запустении. Часовня влюблённых – самая известная из них.

МАРК. Да, барон Плантер воздвиг чудесную часовню... Там, над обрывом реки много лет назад Бог впервые заговорил со мной. И первые слова Его были горькими, как полынь.

ЭВА. Я помню, как ты мне рассказывал об этом.

ГЕОРГ. Я хочу обнести часовню оградой.

МАРК. Зачем?

ГЕОРГ. Бомжи облюбовали это место. Костры стали разводить. Полиция их гоняет, но этого недостаточно. Вот что я хотел спросить у вас, Марк: что было правдой, а что вымыслом в этой легенде о часовне влюблённых? Гимназисты Адама часто спрашивают его об этом. Помнится, Юля говорила, что вы занимались этой легендой.

МАРК. Да, в столичных архивах я обнаружил некоторые бумаги барона Плантера, и вот что выяснилось. Часовня была построена итальянским архитектором Корделли примерно через год после того, как дочь барона Маргарита и молодой человек по имени Авель бросились с крутого обрыва в водовороты нашей бурной реки. Но они предпочли смерть не потому, как говорится в легенде, что она была дочерью барона, а он – сыном местечкового учителя, что по тем временам было, конечно, почти непреодолимой преградой на пути к их счастью. Нет. Подлинная причина оказалась другой. Барон Плантер, как вы знаете, вёл безудержно разгульный образ жизни, и в сохранившемся черновике его письма я прочёл о том, что Авель, оказывается, был одним из его внебрачных сыновей. Так что эта печальная легенда основана на реальных и трагических событиях. И вам следует очень хорошо подумать, Адам, как рассказывать её детям.

ГЕОРГ. Что с вами, Адам?

МАРК. Есть ещё два удивительных факта в этой истории. Несмотря на то, что барон Плантер бросил всех своих людей на поиски тел Маргариты и Авеля, обещая баснословное вознаграждение, тела их так и не были найдены, хоть люди барона и прочесали всю реку вплоть до устья. Удивительным оказался ещё один документ, где говорится, что часовню освятил священник-кальвинист, который, конечно, не должен был освящать памятник самоубийцам. В этом поразительном документе часовня названа «часовней возлюбленных», а не влюблённых, как её теперь называют. Это слово «возлюбленные» вселяет надежду, ибо возлюбленными Христос называл уверовавших в Него. А милосердие нашего Господа безгранично, даже для смертельно согрешивших.

Входит МАРИЯ.

РОМА. Как ты, ма?

МАРИЯ. Очень хорошо, очень хорошо.

ГЕОРГ. Мария, дорогая, позвольте вам представить Марка – святого отца, который завтра обвенчает наших детей.

МАРК. Мария?

МАРИЯ. Где Адам?

АДАМ. Я здесь, я с тобой.

РОМА. Что с тобой, ма?

МАРИЯ. Идём, Рома.

РОМА. Что случилось, ма?.. Куда ты меня тащишь? Подожди, ма!

ЭВА. Что происходит, Георг?

ГЕОРГ. Адам!.. Да что с вами, Адам?

ЮЛЯ. Нет! Нет, мама! Нет! Нет!! Нет!!!

I I А К Т
Кухни. Справа – ГЕОРГА, слева – АДАМА.

ГЕОРГ. Алло?.. Это Георг. Извини что так поздно серьёзные обстоятельства вынуждают нас отменить свадьбу прямо накануне на днях я перезвоню тебе извини у меня ещё сорок звонков.
АДАМ. Алло?.. Это Адам. Извини, если разбудил. У нас большие неприятности – свадьба не состоится... Это не телефонный разговор, Макс, поговорим при встрече, ладно? Ещё раз извини.
ГЕОРГ. Алло?.. Это Георг. Извини что так поздно серьёзные обстоятельства...
АДАМ. Уснула?

РОМА. После второго укола. Надеюсь, третий, не понадобиться.

АДАМ. Так плохо?

РОМА. Она не перестаёт говорить во сне.

АДАМ. Беда...

РОМА. Врач говорил, помнишь, что второй раз ей не выкарабкаться.

АДАМ. Я позабочусь о ней, не волнуйся. А тебе, сынок, следует отсюда уехать. Причём, немедленно. Нет смысла ждать до утра.

РОМА. А Юля?

АДАМ. У неё надёжные родители. Думаю, на них можно положиться.
ГЕОРГ. Как она?

ЭВА. Я дала ей ещё одну таблетку. Третью. И поменяла подушку. Вторую. Я не знала, что можно так долго плакать.

ГЕОРГ. Не проснётся?

ЭВА. Не думаю.

ГЕОРГ. Дверь заперла?

ЭВА. Я заперла все двери. Вот ключи.

ГЕОРГ. Как ты сама?

ЭВА. Всё никак не могу поверить тому, что произошло.

ГЕОРГ. Алло?.. Эвелина? Это Георг. Извини что так поздно серьёзные обстоятельства...
АДАМ. Что у тебя с рукой?

РОМА. Болит. У меня всё болит.

АДАМ. Я никогда не видел тебя в такой ярости...

РОМА. Если бы не ты, отец... я мог бы его убить.

АДАМ. Он не виноват, сынок. Он ничего не знал. Как бы тебе не было тяжело, тебе не надо было набрасываться на отца с кулаками...

РОМА. На отца?..
ЭВА. Георг, что с нами будет?

ГЕОРГ. Не знаю. Сейчас главное – помочь нашей девочке. На рассвете ты отвезёшь её к моей матери в столицу, я уже вызвал машину и медсестру. Я приеду к вам через несколько дней, когда всё здесь улажу. Рано или поздно в городе узнают, что произошло. И лучше раньше, чем позже, а то поползут такие слухи... Завтра весь город будет, как улей... Господи, сколько раз я повторял эту фразу...

ЭВА. Георг...

ГЕОРГ. В этом городе, Эва, нам с тобой больше ничего не светит... Янис?.. Это Георг. Извини что так поздно серьёзные обстоятельства...

ЭВА. Георг...

ГЕОРГ. … вынуждают нас отменить свадьбу прямо накануне на днях я перезвоню тебе извини… Извини, милая. У меня уже крыша едет. Сядь ко мне. И оставь эту подушку.

ЭВА. Она мокрая от слёз моей дочери.

ГЕОРГ. Не плачь, прошу тебя.

ЭВА. У меня нет слёз. Я выплакала их вместе с дочерью.

ГЕОРГ. Я налью тебе коньяку.

ЭВА. Георг, скажи, что я не виновата.

ГЕОРГ. О чём ты говоришь!

ЭВА. Мы расстались с Марком по обоюдному согласию, ты знаешь. Мы оба поняли, что двум таким разным людям не жить вместе. Нам большими страданиями...

ГЕОРГ. Я знаю, милая.

ЭВА. Марк всегда относился к дочери с любовью, он никогда не забывал о ней, звонил каждую неделю...

ГЕОРГ. Я помню, милая.

ЭВА. В чём мы виноваты?

ГЕОРГ. Ни в чём. Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь?

ЭВА. Если я не виновата, Марк не виноват, Мария не виновата – почему так жестоко наказаны наши дети? Почему?

ГЕОРГ. Какое еще наказание? Какая вина? При чём тут эти поповские штучки? Пришла беда – открывай ворота. Потому что нет таких ворот, которые бы она не открыла. На нашем месте мог бы оказаться любой человек. Беда, Эва, понимаешь? Беда. Сейчас главное – чтоб она не сломила нас, не поставила на колени. Да, жених нашей дочери оказался её сводным братом. Это факт, увы. Так что теперь – биться в истерике? Задавать бессмысленные вопросы? Сейчас мы не должны думать о себе, мы должны вытащить Юлю из этой беды, смягчить обрушившийся на неё удар. Разве не так? Алло? Гунар?.. Это Георг. Извини что так поздно серьёзные обстоятельства...
РОМА. Два года, как умерла сестра... Нелепо, необъяснимо... И что мы вынесли из этой беды? Ты и я – что? Попереживали – так, ни шатко, ни валко – и поехали жить дальше. Мама – да, она сошла с ума. Она уже не та, что была раньше. А мы?

АДАМ. Ты же не хочешь сказать…

РОМА. Есть тут какая-то связь – вот что я хочу сказать. Которую твои доблестные древние греки вряд ли объяснят. Как поступил бы мудрейший Сократ, окажись он сейчас на моём месте?

АДАМ. ... Случись с ним такое в двадцать два года... не знаю, каким бы Сократом он стал.

РОМА. Спасибо, что ты честен со мной, отец.

АДАМ. Я тебя очень люблю, сынок.

РОМА. Я тебя тоже люблю. Тебя и маму. Но Юлю я люблю больше вас обоих. Поэтому я не могу передоверить её никому. Даже самым надёжным родителям. Как я буду жить без неё, я не знаю. Но я знаю, что я должен быть на все сто буду уверен, что с ней всё будет в порядке. А я в этом и на одну сотую не уверен.

АДАМ. Как бы не было тебе больно, сынок, постарайся всё-таки на случившееся взглянуть трезво.

РОМА. Это как?

АДАМ. В конце концов, Юля оказалась только твоей сестрой...

РОМА. Никогда! Никогда не говори при мне этого слова! Никогда! Слышишь?!

АДАМ. Сынок...

РОМА. У меня была сестра, и она умерла. Другой сестры у меня не будет. Никогда! Я отказываюсь от такого подарка! Отказываюсь! кто бы его там мне не всучивал! Судьба, Бог – или кто там ещё такой щедрый? И ничего не говори мне больше! Ни слова, слышишь?!
ГЕОРГ. Что ты так смотришь на меня, Эва?

ЭВА. Что-то не так, Георг, не так...

ГЕОРГ. Что не так?

ЭВА. Не знаю. Наверно, мы что-то не так делали, не так жили...

ГЕОРГ. Как – не так? Что мы не так делали?.. Что с тобой, милая? Мы простые порядочные люди, и всю жизнь старались жить по совести, разве не так?

ЭВА. Тогда почему на нас обрушилась такая беда? Почему?

ГЕОРГ. Да потому что такова жизнь! И такова беда! Она не различает ни правых, ни виноватых. Потому что – слепа. Слепа! И это, к сожалению, непреложный закон нашей жизни, как дважды два – четыре. И нам, людям, не сделать беду зрячей. То, что разумный человек может изменить, он меняет, а что не может – принимает, как есть. Два раза, когда так нелепо погиб мой отец и когда выяснилось, что у меня никогда не будет детей, я тоже спрашивал: почему? Почему то дерево рухнуло именно на машину моего отца? Он войну прошёл, в сталинских лагерях сидел, всю жизнь помогал людям. И – на тебе. За что? Почему моему старшему брату – этому сукиному сыну – дано иметь детей, а мне нет? Почему? Кто в этом виноват? И жизнь ответила: никто. Виновата я, жизнь, и, если хотите жить, принимайте меня такой, какая я есть. Потому что другой всё равно не будет. Я говорил тебе об этом сотни раз! Если тебе нужен другой ответ, обратись к святому отцу.

ЭВА. Он ушёл.

ГЕОРГ. Вот! Он ушёл, а я остался. Расхлёбывать всю эту кашу, которую заварил именно он, знал он об этом или не знал. Ладно, сын его жестоко отшил, а дочь? Дочь? Он сейчас с ней должен был быть, а не уходить от ответа неизвестно куда.

ЭВА. Он всё это время стоял на коленях у дверей ее комнаты. Но она никого не хотела слушать. Никого. Даже меня. Только спрашивала: за что?

ГЕОРГ. Его воспитание, конечно! Теперь моя девочка будет мучиться, и искать виноватых. И в первую очередь – среди родителей... Нет, я Марка не обвиняю. Знай он о сыне, он любил бы его не меньше дочери, я в этом не сомневаюсь. Он стоял тут, как громом поражённый, когда всё узнал. Если бы Рома не накинулся на него с кулаками, он бы тут грохнулся оземь... Да, если он действительно верит тому, чему проповедует, то на его карьере священника можно ставить крест. Как, впрочем, и на моей карьере мэра.

ЭВА. Почему – почему жизнь так несправедлива к нам?

ГЕОРГ. Да жизни плевать – к нам или не к нам! Ей всё равно на кого обрушивать молот беды. И она машет им налево-направо, как сумасшедшая. Просто на этот раз именно мы подвернулись под её удар.

ЭВА. Нет, Георг, нет...

ГЕОРГ. Да, милая, да! Случайно подвернулись. Как каждый божий день подворачиваются сотни других, таких же, как и мы. Но я не позволю поставить себя на колени. Я не позволю раздавить мою семью. Ничего, милая, мы с тобой люди бывалые, мы с тобой переживали разные беды, ничего. Мы ещё поставим на ноги нашу девочку, вот увидишь. Мы ещё повоюем.

ЭВА. Пойду, посмотрю, как она.

ГЕОРГ. Обещаю тебе, Эва, что сделаю всё от меня зависящее, чтоб о кошмаре сегодняшнего вечера вы с Юлей забыли, как о страшном сне. Обещаю.

ЭВА. А ты уверен, Георг…

ГЕОРГ. Что?

ЭВА. Что страшные сны забываются?
АДАМ. Я понимаю, сынок, понимаю твой отказ принять случившееся. Я тоже поддавался этому искушению, и не раз, и не два жаждал чуда. Чтоб сбывшееся снова стало небывшим. Чтоб вернулась наша девочка, чтоб Сократ не пил цикуту, чтоб дважды два оказалось не четыре, а пять или десять. За что на простого порядочного человека вдруг ниоткуда и так незаслуженно сваливается несчастье и худшее из них – смерть? Почему? Человек отказывается с этим мириться и теряет разум. Когда умерла наша девочка, я впервые обратился к Богу. Я спросил его: за что? Почему? Наверно, хорошо, что есть это ухо, этот автоответчик, которому ты можешь задать эти проклятые вопросы, попросить помощи, просто пожаловаться, надеясь, что тебя услышат, что смерть отменят, Сократа вернут, что дважды два окажется пять или десять. Это может утешить, но в утешении ли смысл? Смысл ли в этой иллюзорной надежде? «В Ковчег птенец

не возвратившись доказует то, что

вся вера есть не более, чем почта

в один конец».



Помнишь? Разве поэт не прав? Разве достойно человека искать утешения в иллюзорных надеждах? Не мужественнее ли и честнее – трезво взглянуть правде в глаза? Какой бы жестокой и безумной она не оказалась.

РОМА. И дальше – что?

АДАМ. И постараться выстоять до конца… Мы должны сделать всё, чтоб наши любимые девочки меньше страдали. Пойду, взгляну, как мама.
ГЕОРГ. Алло?.. Я же сказал! За всё! заплачу! Со всеми! рассчитаюсь! Одного! не обещаю! – чаевых!.. Боже ты мой! Почему я всегда! и за всё плачу? Да ещё по таким спекулятивным ценам?!

ЭВА. Георг! Георг!!

ГЕОРГ. Что? что?

ЭВА. Юлька пропала!

ГЕОРГ. Как пропала?!

ЭВА. Где моя дочь, Георг? Где моя дочь?!
АДАМ. Рома! Рома!!

РОМА. Что?

АДАМ. Мама ушла из дому.

РОМА. Как ушла? После второго укола?

АДАМ. Дверь настежь, Рома!.. Кому ты звонишь?

РОМА. Алло?.. Что?! Юля?!.. А ты говорил – родители!

АДАМ. Рома! Ты куда, Рома?

III А К Т
Часовня возлюбленных.

МАРИЯ. Маленькая девочка. Лёгкая, как пёрышко... Нельзя оставлять детей. Даже на минуту. Божья коровка, лети на небо, там твои детки кушают котлетки... Большая пуговица. Тяжёлая, как смерть... Это что – сутана? Я забыла очки дома... Сутана?

МАРК. Да.

МАРИЯ. Почему?.. Вы священник?

МАРК. Да.

МАРИЯ. Это хорошо. Спросите Его, где моя девочка? Мне Он не отвечает. Я спрашиваю, спрашиваю. А Он – как воды в рот набрал. Спросите. Пожалуйста. Я спрашиваю, спрашиваю. А Он – как воды в рот набрал...

МАРК. Я спрошу, обязательно...

МАРИЯ. Сейчас спросите. Как вы это делаете? На коленях? Как вы с Ним говорите?.. На коленях?

МАРК. Да.

МАРИЯ. Становитесь, становитесь. И спросите. Пожалуйста.

МАРК. Да.

МАРИЯ. ... Что?.. Что Он ответил?.. Он ответил вам? Где моя девочка?.. Почему вы молчите?

МАРК. Она... там.

МАРИЯ. Где?

МАРК. На небе.

МАРИЯ. На небе?.. Там темно и холодно. Что она там делает – на небе?.. Она так любила ходить по земле. В саду, под нашими окнами. Трава щекотала ей пяточки. Она так смеялась. Мы звали её Пёрышком. Она была очень лёгкой... Я тоже хочу на небо. Мне тяжело ходить по земле. Я очень устала. Раньше я тоже была лёгкой. Как моя девочка. Я летала во сне. Как пёрышко. А теперь – я старая и тяжёлая. Как смерть. Теперь я не летаю. Теперь я падаю. Падаю, падаю... Я устала падать. Я хочу на небо. Попросите Его, пусть заберёт меня. Попросите.

МАРК. Я попрошу...

МАРИЯ. Я хочу походить по райской траве. Вместе с моей девочкой. Божья коровка, лети на небо, там твои детки кушают котлетки...

МАРК. Почему ты босиком, Мария? Где твоя обувь?.. Ты не узнаёшь меня?

МАРИЯ. Вы – священник.

МАРК. Я – Марк, Марк!

МАРИЯ. Марк?

МАРК. Ты простудишься, Мария! Почему ты неодета?

МАРИЯ. Я забыла очки дома. Ты – Марк?

МАРК. Марк! Марк!

МАРИЯ. Нет... этого не может быть...

МАРК. Что с тобой, Мария?

МАРИЯ. Где ты был, Марк?! Столько лет я искала тебя! Ты был так нужен мне. Подожди! Мне надо сказать тебе одну важную вещь... Иди сюда. Моя девочка, Марк. Лёгкая, как пёрышко... Она на небе, Марк. Ходит по райской траве. Божья коровка, лети на небо... Мысли, Марк... как божьи коровки... Подожди… Неужели это ты, Марк? Мне надо сказать тебе одну важную вещь.

МАРК. Мария...

МАРИЯ. ... Иди сюда. У нас будет ребёнок, Марк. Мальчик. Он так бьётся. Здесь, под сердцем. Дай руку. Слышишь? Он не даёт мне покоя. Ни днём, ни ночью. Я хочу оставить его, Марк. Я очень хочу ребёнка. Ты бы поговорил с ней, Марк. Меня она не слушает.

МАРК. С кем?

МАРИЯ. С матерью. Аборт, аборт. Орет и орет. Скажи ей, чтоб не мучила меня. Я так устала, Марк. Скажи, слышишь?

МАРК. Я скажу...

МАРИЯ. Мой дорогой! Как хорошо, что я нашла тебя. Сказала тебе. Какой камень свалился души. Тяжёлый, как смерть. Сколько лет я искала тебя, Марк. Я забыла очки дома. Я почти ослепла, Марк. Я почти не вижу тебя... Я не вижу, рад ты или нет? Что у нас будет мальчик. Рад?

МАРК. Рад.

МАРИЯ. А почему ты в сутане, Марк?.. Ты что - священник?..

МАРК. Да.

МАРИЯ. Значит... Он есть? Есть?

МАРК. Есть.

МАРИЯ. Есть... Поклянись, Марк, поклянись, что Он есть.

МАРК. Именем Отца и Сына и Святого Духа. Клянусь.

МАРИЯ. Ты так уверенно говоришь... Ты всегда был очень смел, Марк. Ты никогда ничего не боялся. Это я боялась. Всегда за тебя боялась… Я ходила в храм, Марк. Я молилась дома. Я стояла у железной кровати. Ночью, у окна, в больнице. Я просила: верни мою девочку. Маленькую девочку. Лёгкую, как пёрышко. Зачем она Тебе? Зачем? Спрашивала, спрашивала. А Он – как воды в рот набрал. Он не говорит со мной, Марк. Он забрал мою девочку.

МАРК. Он вернёт её.

МАРИЯ. Вернёт?

МАРК. Вернёт.

МАРИЯ. Когда?

МАРК. Когда исполнятся сроки.

МАРИЯ. Какие сроки? Я не понимаю. А почему Он забрал её?

МАРК. Потому что такова была воля Его.

МАРИЯ. Он очень страшен, Марк. Он делает то, что хочет. В Него страшно верить, Марк.

МАРК. Страшно – не верить в Него.

МАРИЯ. Я не виновата, Марк. Я только на полминуты отошла к телефону. Адам спросил: как наша девочка? Я сказала: хорошо. И всё. Нет! Адам ещё сказал: я люблю вас. И я сказала: и мы тебя любим. Он сказал: до вечера. И я сказала: до вечера. И повесила трубку. Я каждый день убирала дом, Марк! Каждый божий день! Вылизывала каждый угол! Откуда взялась эта пуговица? Не моя, не Адама! Большая пуговица. Тяжёлая, как смерть. Спроси у Него! Откуда взялась эта пуговица? Кто её дал моей девочке? Спроси у Него! Спроси!

МАРК. Мария...

МАРИЯ. Я не буду! Я помню. Адам запретил мне говорить об этом. Я помню. Я не хочу в сумасшедший дом. Там очень жарко. И все говорят, говорят, говорят...

МАРК. Успокойся, Мария...

МАРИЯ. Я не буду, не буду. Помоги мне, Марк. Ты говоришь с Ним, ты веришь. А у меня нет веры. У меня – заноза в сердце. Помоги нашему сыну, Марк... Дай руку. Слышишь, как он бьётся под сердцем? Поговори с ним. Научи его верить. Я так боюсь за него. Как я воспитаю его одна? Помоги ему стать таким, как ты. Поговори с ним.

МАРК. Я поговорю.

МАРИЯ. Сейчас поговори.

МАРК. Мой дорогой сын…

МАРИЯ. Скажи ему, что отец говорит с ним.

МАРК. Твой отец говорит с тобой... Мой дорогой сын!.. Я рос без отца… и был несчастнейшим из сыновей… Потому что не знал, не понимал, что такое отец. Здесь в этой часовне Ты заговорил со мной. Ты открыл мне Себя, и я стал… счастливейшим из сыновей. Какую власть и силу Ты даровал мне, Господи! Именем Твоим я обращал заблудших и грешных! именем Твоим исцелял немощных! Почему? Почему… детей моих?.. Почему?!

МАРИЯ. Что ты говоришь, Марк?

МАРК. Почему скрыл от меня? Почему в воду не столкнул? Почему, Господи, почему?!

МАРИЯ. Не кричи, Марк.

МАРК. Никогда, никогда Твой сын не вопиял к Тебе! Ибо знал, что Ты здесь – рядом со мной! А теперь? Где Ты, Господи? Где милосердие Твоё? Ответь, Господи! Разверзни небеса и ответь! Ответь сыну Твоему грешному! Где Ты, Отец?.. Мария! Помоги мне, Мария! Мой возлюбленный сын! Твой отец говорит с тобой! Прости меня, грешного! Прости заблудшего отца своего! Сердце разрывается, сынок! Рома! Юля! Дети мои возлюбленные! Почему? Почему детей, Господи?!

МАРИЯ. Рома? Рома-а-а!! А-а-а!!!

МАРК. Мария! Прости меня, грешного! Мари-ия!..
IV А К Т
Часовня возлюбленных.
ЮЛЯ. ... ибо Твое есть царство и слава, и сила во веки веков. Аминь.

РОМА. Наконец-то! Я тебя целый час ищу!

ЮЛЯ. Только не подходи ко мне.

РОМА. Почему?

ЮЛЯ. Не надо.

РОМА. Хорошо. Только отойди от края обрыва. Там глина скользкая... А я думал, ты сбежала ко мне. Я уже два раза прибегал сюда. Всё бегаю, как дурак. От часовни к дому, от дома к часовне...

ЮЛЯ. Я видела.

РОМА. Видела?

ЮЛЯ. И тебя и твою маму... И нашего отца.

РОМА. Только не называй меня братом, ладно? Моя сестра умерла, и другой сестры у меня не будет. Никогда. Ты для меня была и будешь только возлюбленной. Мы клятву давали, помнишь? Здесь, у часовни: вместе и навсегда... А теперь стоим на краю обрыва. И не вместе, а друг против друга. Но ничего не изменилось, Юля. Я люблю тебя так же, как любил. Нет, я люблю тебя ещё сильнее.

ЮЛЯ. Я тоже.

РОМА. Правда?

ЮЛЯ. Да.

РОМА. Ну, слава богу.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет