Вилли Р. Мельников



жүктеу 211.82 Kb.
Дата01.03.2019
өлшемі211.82 Kb.

Вилли Р. Мельников

ШТУРМАН ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ПЛАВАНИЯ

СТИХО-ОТТВОРЕНИЯ


В.С.Высоцкому

Арле`King, говорящий на Queenglish,—

Отрицарь, соглашею свернувший,

Лансеглота пославший на ринг лишь,

где драконтур колеблется вспухший.
Неуступость речей спорострельных —

опустевшие междусобоймы.

ПостоЯнусу чудится цель в них,

когда штормом считаем прибой мы


От свободрости пышный на нас мех —

в развлекаше из видео`sleep`а.

Что циклятам посыпано на смех,

синекуры склюют с недосыпа.


Взмыл аркангел, смиревность кляня,

чьё кумирро пьянит, как текила —

кобылинная сила коня:

Троя в лодке, считая Ахилла,,,


На протёртый бессловьем пергамент

слей настой недостоянных вахт.

Morgen`ал от “Tag`анки” осл`Abend:

даже спать завалился в шта`Nacht!..


Возразжженье свечи – средь просвир оса.

От опавших молитв чисто храм мети!

,,,Нимб святощего неуловируса, —

марш на исповедь к неисчерпамяти!

/июль 1999/

Взле’time

Прорисуй вкруг луны берега,

чтоб Оссириус не пересох!

Не ударюсь в Тебя-избега,

сея в пламяти стёртополох.
Сквозь прощенья прошёл я, найдя

зов низовий, безгнёздия звёзд,

где с усладой не сладит ладья,

если киль с парусами врасхлёст.


Вьётся власть вёсловласой волны.

Посейдон, посей в дно глубь небес!

Безымянные всплески полны

сумасшепчущих пряно принцесс,,,


Жёрнов-сват не у дел, где с мукой —

не помолвленный грубый помол!..

Икромётный the real McCoy <1>

вязнет в снах нетвердеющих смол.


Затвер`Dievs обряд наизусть, <2>

с этажертвы упал унтер-жрец,,,

Разряжелчи карманная сгусть

путевой заливает дворец.


<1> (амер.англ.) — “честное слово!”

<2> (латыш.) — Божество

/август 1998/



Дмитрию Е. Авалиани

1.

Безопасмурно промелькивают обмелевшие проникновечности, календарями- бесполезвиями вскрывая себе мгновены, запечатлевая это на плёнку эшафотоаппарата. Забывшие про свой невозмутимидж преображертвы выбегают из рушащихся сахарных домиков, не успев прихватить соль, запасённую на случай приступа стигматизма. Слишком недодверчивы к ключам были окна, когда стены осознали себя пророкриками пространствий, устав спрягать их яды в Митридательном падеже. И фиореневые отсверки неизбежево спаслись от желтизнанки туч, похожих на тропическую пустыню — этот труп Нептундры, совершивший самозажжение в попытке рассеять полярную ночь.



3.

2. Корабль не тонет: просто он спасает

Ты — в поисках дождя подводное теченье, что нырнуло,

спасительных перил: забыв на берегу свой акваланг.

жар самоутверждя,

закатный жжет акрил.

Беззимье мстит ветрам, 4.

безумье льстит врачам. Мелькающие на проспектах спины —

Портреты вьют из рам листки черновика для сочиненья

надсвечники к печам. Поэмы о безлюдных переулках…

Прозрений почерк слеп, —

ты карам ссыпь курсив

невстребованных треб, 5.

невзветреножных грив. Лицемерие, подлость, зазнайство и месть:

Безвещье снов-вещей, благодарность хочу вам с поклоном принесть!

беспризрачье основ. Столько раз рубцевали мне веру, что стали

Прощение мощей для меня вы стократно слабее, чем есть.

за то, что склеп не нов…

Но ты — судья ветвей: 6.

их сучковатый смех Храм – компьютер Господень; иконы — дискеты;

безлистья не мертвей: — алтарь — флэшка; священник — программист.

безличья ржав доспех!,, Прихожане зажигают всё новые восковые файлы;

Смягчает ярость Феба, и вот уже звонарь тянется к колоколообразной

кто ищет Лунных дев, клавише “enter”…

ВенециАнды с неба

единороглядев. 7.

Иммунитетом к своей боли мы обязаны

/октябрь 1997/ нежданным горестям — этим хирургам,

оперирующим без наркоза.

В. Хлебникову от В. Мельникова

Изгнулись виновато фонари,

как грешники у храмовых дверей.

Вечёрна — дочь предполночьной зари —

не от меня рождает дочерей.
Ей не со мной иероглиф воскрешать

на лунном, тушью залитом исподе

и всходо-Веды не в моём читать

над-облачно-подстрочном переводе.


Взлунят от пола умные лучи:

ты средь созвездиаспоры — изгой!

Испламьем, отсечённым от свечи,

ты бьешься с чёрнодырчатой лузгой!


Всё вязче ил, где твой поток черНил!..

…Скупой на упрощебень медяков,

я ни на букву не позолотил

святую нержаверу в чудо слов.


Я — усложнец, но хлеб мой не тяжёл:

твори мукомолитву! марш за стол!

/15 января 1995/

Пред-месть(е)

1.

Свинцовый асфальт вокруг утра ржавеет живее,



чем ковш мельхиоргий, что выронил виновечерпий.

И трубку согнёт алло!вянную тяжесть ответа.

Скоси-сохраникель всенощней стальных молибдений.

Капризморось дней в водостокна спешит зарешочень.

Хрустит чешуявь, неразрыбная с жабракадаброй.

Хрипит ураган, напоровшись на пики затиший.

Срывается с крыш дожделобых парик-череп’пицца

вослед снегоградости — сбита жары скукатурка.

Застряли в сто(бронежи)летии звёздные пули.
2.

Желток — янтарифметика Луны:

стать серединным цветом светофора.

На краснотравье льёт просветов ссора —

и страны устранением странны.
Рубинт с дорог срывает изумруб.

Паучит руны трещь асфальта-свитка.

БорДюрер-тротуар. Изба избытка

к суду над сутью не позвавших труб.


Гофрировала Фригг огни оград –

обёрток отработанных забот.

Гротескимо. Семнадцатый Тарот:

ар’Canis-lupus’теть беззубо рад. <*>


Застиший разорившаяся знать

довыЦветает во дворцах без штор,

заставив напряжёлтый смятофор

дневное выжиганье выжидать.


<*> (лат.) — волк.

/август 1995/



Заказнойное письмо

Распряминусы режутся. Счёт их

рассыпать позволь

в календармии дней заключётных,

делимых на ноль.

Плюсы жгут полюсами. Окалина —

Теометрия душ.

Тугоплавьем луны прохрусталено

недомолово луж.

В уравненависть к Трём Неизвечностям

одномерий колчан

посылают, невнятности Вести мстя,

племена одичан.

Предпочтеньем укрыв бред прочтений,

Эдвард Смит встал к рулю.

И танцует канканцерогений

с развесной Ля-Гулю.

Зазубрили зазубриллианты

в кельях роли колье…

Не Атман бездны — дна атаман ты,

При”Титанен” к скале.

Ватер-П’линия Старше пробоин

в бортовых небесах.,,,

И утратил доспехи раздвоин,

скомкав ИЖЕ ПИСАХЪ.

/апрель 1998/



Иллюдии

В безблажье глушь приглашена —

отместье отменённых встреч.

Вскипает в скипетре луна —

и солнце некому стеречь.
И в измочалый рюкзакат

предсмеркло свет бросает снедь

неисцеслипшихся утрат —

и перья нечем отереть.


Самобичувственная ночь

льёт из запритолочья туч.

Озёрна нечем растолочь

и не в чем растопить сургуч.


Дай мудрость в сотни Сокарат —

цикутром вечер запивать!

Но снобольститель снам не рад:

остраки некому считать,,,


Вручи ручью бесшумный бег,

глубинам — мелководий муть!

Забавна альфам скорбь омег,

но Алеф не в чем упрекнуть,,,


В отреставрИрода дворец

последний обветшанс впусти!

Размялся Пластилин Колец –

не на ком стены возвести,,,


Там суетление реклам

оцепьянением трезвит…

Плати по-римски, папа лам:

нам не на чем покинуть Крит!,,


Подбрось, оратор, децибел,–

умерить смысла притчи прыть!

Боляще обесцвечер бел —

и утро нечем умудрить.


Мощью мощей мощенье душ —

в зыбь снов взеркаленная ртуть.

Недюжий принял ложь за гуж —

и упряжь нечем отряхнуть.


До посинельзя утомлён

солнцестоямбом сочинять,,,

Всклокочень долго мяли лён —

и небо нечем застилать.

/январь 2002/

Фиореневая непереводикость

1. 2.


Осень памяти: Глотаю таблетку от боли,

С деревьев облетели надеясь, что им обоим

Пожелтевшие фотографии,,, при этом полегчает,,,

3.

Протуберанцы оконных решёток — лучи застрелившейся звезды, вогнавшей себе в лоб пулю-планету.



/7 ноября 1994/

Post – lucktum <*>

1.

Пока не пришлось покрывать древесину



лаком и краской,

не знал, как бывают спесиво-красивы

посмертные маски!..
2.

Сетовал на жизнеподобие в тёмном подвале,

умолял внять желанию быть ближе к небу —

и его сочувственно переселили на тёмный чердак…


3.

Воздевая к небу клыки — за неимением рук,

легкогти впиваем в землю — за неимением неба,

пытаясь всточить вдохновектор

о предрассмертные сумерки тех,

кто расчёсывал его устремлечный путь,,,

Мы воруем друг друга у времени —

и украдостно слагаем

собственные без-отсчётности.
<*> [пост-фактум + лак] (лат. + англ.) — после случившегося + удача.

/июль 1994/



Москвальгалла

1. 2.


Солонка не знает Моя память — Венеция:

привкуса слёз; по каналам-изВиллинам

Сахарнице не ведом плывут, гружёные солью,

диабет. гондолы-вспоминания

Так не всё ли равно: и бахвалятся своею

что непотопляемостью,,,

куда

насыпать?..


3.

После взятия каждого нового рубежа кажусь себе комнатой, где всё разосколочено вброшенной туда гранатой, и только стёкла в окнах чудом остались целы,,,


4.

В стеклянном осколке отражается всё небо; а кто видел, чтоб небо отражало осколок? Так зачем же считать малое ничтожным, а величественное – неминуемо великим?..


5.

Камень, доказывая траве свою любовь, раскрошился — и на месте поляны зацвела пылью мостовая. Луна, влюблённая в звёзды, удержалась от самораспыливания, вовремя осознав: пригоршня щебня не способна отражать солнечный свет,,,


6.

Каблуком вдавленный в грязь, лист быстро забывает: берёзовый он или газетный,,, Равновоздушно ходить по сентябреющим листьям — всё равно, что носить в руках транспарант с надписью: «Я — дальтоник и этим горжусь!»…


7.

Распахиваю одинокна плугом полуночи, сбрасываю двериги — сажаю незнакомнату на сквознякорь.


8.

Меня одолели видения прошлого, но я взглянул в стремнину режущего света — и видения скрылись, окровавленные.


9.

Небо заканчивает свой рейс и готовится к посадке, выпустив шасси колоколен.


10.

Храму вернули купол — и он зашагал по небу, исцелённый от плоскостопия.


11. Фотографирую против солнца часовню, дышащую против ветра; её тени кресталльную усыпляску пью как биополоеутоляющее.

12.


Секундная стрелка — это зубочистка Вечности, скучающей в амфитеатре циферблата, где легко- и тяжеловооружённые гладиаторы — стрелки минутная и часовая — пронзают безокружные мгновенья,,,
13.

Ступая по пути, усыпанному розами, наступил на их шипы — и захотелось свернуть на просёлок, поросший подорожником…


14.

Скормив зеркалу порцию присахаренной горечи — своё отражение — спешу отвернуться: мне противны пациенты, выплёвывающие горькие лекарства!..

15.

Время-клептоман выкрадывает меня из будущего и упрятывает в настоящик, где принудительно обучает предсказыванию прошлого.


16.

Раскрошисто вкаменённая в распахнутость внеземелья тень ощущает себя непредводимо разрыхлишнею.


17.

Дожди на стены не похожи:

для однологии подобной

дожди прочны и слишком гибки.

Струяща скатерть-расстеливень

глаголосов-прикосноверий,,,


18.

Сгущербный месяц над площадью, вокзалитой запаздыванием поезда — будто подстреленная на лету таблетка транквилизатора…


19.

Пророко-Ионно проглоченный электричкою, я читал её окнами перроны — эти листы путевого дневника рельсов в переплёте шпал и учился, бегло пролистывая высокомерные параграфы вокзалов, зорче вчитываться в подстраничные сноски полустанков.

Провскальзывающий за вагонным окном мир – скорбящая о своей недолговечности галлюцинация, отчаявшаяся зацепиться за исторгнувший её зрительный нерв.
20.

Зеркальных карпов чешуёю —

снег ингрустирован золою

сожжённых медью килодрам

недоглянцованного ветра.

Ярилу братский шлёт привет Ра —

и вохр не ломится во храм.

Рэгги-колёс берёг разбег власть

и сверлит дрельсами адлегласць, <*>

метя слепыль с сосновых рам.


<*> (белорус.) — расстояние.
/сентябрь 1992/

Апокалисепсис


1.

Ослабив астеройдов пояс,



вот-вот заглушит Крик Творца Мунк,

чтобы ковчежьи перег’Neues

прочесть от первого ли’Zeitung. <1>

Хоть после нас — потоп-модели,

Что росту сцен неподцензурны;

век с времяшелью не доели —

бросайте в sapienti-Sat’урну! <2>

Сложив династии в рюкзамки,

бессмертья вкус искомый скомкав,

стоят средь Невековья рамки,

глаза пращурив на потомков,,,

Посеребрезговали златом:

тепло в заплатиновой шубке!

Ртутьиный нос утри прелатам,

коль ходишь в алюмини-юбке!..

Не принимай, mon Scherz, буквально <3>

серьёзабоченный угрюмор:

он ждал твоих гну’ca-va-mal, но, <4>

не Афродившись, уже умер,,,

Сальерихонских труб гул скучен;

виолончелюсти слог беден.

Со зластью гений неразлучен –

и чебуреквием не съеден.

2.

Без гостей мой зал,



без горстей — ладони,

в чей хлопок вмерзал

всадник из Гаскони.
В блеске блефа bless — <5>

омулет-мулета!:

солнце = злоск небес,

истуканцлер света.


Всхлёст воскресных верб

розга-ворчив люто.

Номиналчный герб —

вольтижёр-валюта.


Мёд из глаз медуз

рифы не напоит.

Дама-рощен туз —

всех колод коллоид.


Восхвалеты драм

пили грим премьеры,,,

Веселиться б вам,

виселицемеры!,,


Рос играйско-вспять

амплуад актрисы: —

зазеркальку снять

с плеч сюрреАлисы.


Бланш аншлага прост:

посоветуй вампу

закулисий хвост

ободрать о рампу!..


Клейма — всех мастей:

сквозь их хор пригож лик!

Благо — без вестей;

без кистей — художник,,,

/февраль-март 2003/

<1> [нойэс цайтунх] (нем.) — новая газета; <4> [са ва маль] (фр.) – дела плохи;

<2> (лат.) – понимающий поймёт; <5> (англ.) – благослови.

<3> [мон-шерц] (фр.+нем.) – моя шутка: парафраз на “mon chere” (фр.) – мой дорогой.

Прозрение конкиста’door’а

Грёзно-горек на горе Кармель

недозревший плод самообманго;

посадил ковчег на кара-мель

капитан второго бумеранга…
Раздробилье неделишних глав =

И строй(цели)бат — почти у цели!

И в утопке не горит “free love”,

если маки рвал Макиавелли.


Год Кобылы любит ход конём;

Ветербург — надменная Коломна.

Что в гостеприимени моём,

раз пророчеств отчество бездомно?..


И на озаревности скачок

подсознахарь не даёт отсрочки.

В оболочке радужной — зрачок;

радуга ж не знает оболочки!..


Извержерло вырвало слегка

пики из-под облачной опеки;

эпизодчий строит на века

плоско-пластилиповые Мекки,,,


/июнь 1996/

Памяти гуанчей

Предназначертано дном игры

скошенных вер:

хвострая взмышь в небеса норы —

пища пещер.
Продешевилке открыта в десерт

дороговиза.

Вложены вздрожьно в оконный конверт

корни карниза.


Благодревестье вкушённое —

в Три пиловатта;

клятве клише расклешённое

коротковато,,,


Отрепетировав трепет

монет на манеже,

сцену сползанавес лепит:

Молчацкий и те же.


Стае обид наплескаю мщей —

корм для химер лишь.

Спит в мемуарктике тающей

предупреждервиш.


Выжег гиенные тени я,

но невредим культ пса:

спрятан в загон сохранения

неуязвимпульса…

/февраль 2001/

Кроссворден родзенкрейцеров

1.

Дзен отыскав в себе, прохлада



затеяла самосожженье —

и вновь ищу в межстрочьях тень я,

как битву — дух Алкивиада.

Дождей-колосьев срезан полог

Солнцефрезою — в темя жатвы.

И снежный хочется есть творог,

и верить в хрупкие стеклятвы,,,

Ас Бальдр веткою омелы

мне пожелает многоледья…

Древечны и вечёрно-белы

интриги presto-лона-следья!.. <1>

,,,Беру бокал, следя, чтоб рук

не распускал глумливый соц-арт,

и пью без страха. Верь мне, друг:

я — не Чайковский и не Моцарт!,,,

Пью за обоих: мне в награду

реанимируют прохладу.

2.

Извлечены из ночи бденья



и из минувшего — занозы,,,

Я охладел к оледененьям

и разлюбил сухие розы;

Я заплутал в деепричаще —

лесу dream’учем-Трёхсосновом… <2>

Взлетальпинист молчит кричаще,

с Wehr’шин сорвавшийся к основам. <3>

День отведённых взглядов Норы, –

и Фенрир-волк в нору увлёк кость,,,

Зажгу минорные мейноры —

изжарю неосведомлёгкость!

Первопрестолько, сколько стоит,

платил за трон в патронном зале? —

Post’ись, игумен-гуманоид, <4>

кого со-блажьями терзали!

Изгложет листья тлена тля,

чьё причасчастье — в слов увечье,

богеморройных веселя

под расслаблеянье овечье!..
<1> (итал.) – быстро;

<2> [дрим] (англ.) – мечта;

<3> [вер] (нем.) – оружие;

<4> (англ.) – почта; (лат.) – прошлое.

/сентябрь 1994/



Speleology Blues (for Jeff Lynne)

I felt like the skyless moon

Never knew which wave to tune

Since I’ve got inside my mind

All the rings made Lords quite blind

Singce I heard Thee voice-in-me

Squealing ‘bout my destiny

Stealing sword before You came

And I gaze around looking for Your name,,,
Clouds wanna fall aloud

Too screenough to swig it out

Storming sunny — paindress deal

Fairy’s thawing; n’ice is real!..

Throw away gun-ghosting means

Expiating all my sins

Being alone I turn to stone

Hidden afterglow leaving of my own


Make me diving in a gambling

Shoot it down with crossing games’ wing

Creeping through like naked snake

Giving all and nothing take

Rolling on and cutting from

Send my death to dig its tomb

Shake your shadow’s wrecking lighting

Next Exodust X-rays’ brighting…

/November, 1995/


Неофитам-Богобоязвенникам

1.

Запряглиняные кремне-крестья.



Искро-вспятия. Паж-пожар.

В исступлен беру лисо-лесть я –

анти-кварцевый антиквар.
Непрочтень-костёр. Строк поленница.

Чтут святые ил — ставь свят-илище!

На безмерии дюйм саженится.

Микровёрсты счёт посвятили мще-


Нью-и-оркам, в чей замок вмурован ров,

снов досадой осадною залитый.

Сластоуст наломает заздраво-дров, —

теорепу тяни, театрал Батый!


Бескорысьих когтей нескудение:

непростигмы энигмы свершеннее!

Упрощание смехопадения —

подзаборное жердьприношение.


Им смещённослужитель играется, —

льёт кумирро на клир, как на полночь — зной:

пусть пожертвенней к мессе поджарится

мир подлунный на мысли подсолнечной!..


2.

Я — и кельт, и германец;

без щита, но с мечом:

изрублю фраздный глянец,

если речь — ни о чём!
Иззубрю брюхомозгих

клином их же атак,

кому проповедь — розги,

а молитва — наждак.


Им и терний — репейник,

плащаница — ковёр;

нимб — чудес попрошейник:

«Сотвори гвоздодёр!..»


Искушопот в народе:

«Не в сезон не греши ты!

Гефсимантии в моде,

что крестами расшиты!


Попоститься приятно,

коль к игумену вхож!

Отмываем распятна

мылословьем святош…»


Соль землит. Сахар небит.

Изобилья порог

под грехов отпущебет

успокаяться б мог!..


Но смешна стала кельту

сита сытость: икры бы!

В Иордана поддельту

крёстноводные рыбы


Нерестянуты зовом

Апокалипсихоза.

В дискотечно-крезовом

мху — тропа dolorosa. <*>


И германцу забавно:

без оглядки на вес

делит нравы неравных

лик-без-бездны – ликбез.


Но для прозы не свят стих.

от псалмов не отстань,

собирая с распятых

вероисповедань!..


<*> [долороза] (лат.) – скорбная.

/декабрь 1996 – январь 1997/



Апокриф от Никандра


1.

Выкладываю окна из осколков,



втупивших лезвья в отраженья дрожи

Луны, окоченевшей от отказов

похмелья солнца выжечь перигелий.

И мёрзнет слов нагое многозловье

без курток-пауз, утеплённых смыслом,

в безхрамье-утро сыпля пробужденьги –

самоубитва сытости с обжорством,

чья насыщейка лает возмущербно.

Парис и Хлеб глаголод испытали:

Ножа жДали, но жаждали копья,

пьянящим манну-скрипт многоотточьем,

искря исток разлитого вина,

зиянье серебря венцов свинцовых,,,
2.

Вспахать оледенеба разрыхлябь

корнями, укоряющими крону

за слишком запретихий просвист ветра,

когда по взгляду хлещут безответви…

Взять город не успел неожидальго,

пронзённый залпом стрел подкараулиц.

Растрещен ожидательный падеж —

глагололёд и скользь деевстречастий,

чьих облаков нательных дождецепи

бессмыслят содержавчиною солнца

болезвенную трезвенность асфальта,,,


3.

Иносказанят слишком был Учитель…

Пом-пей воды палёной, невезувий!

Встречай марш бронетангельских дивизий,,,

Зажитие затянет умираны,

оптическим вогнав прицелованьем

в ночное подреберье пригвождень.

Для сложноцветхих тонок упростебель:

от света отцветаинство засохнет.

Но: «Плодоносит тень!» — дупло доносит,

воспресшим закрапляемое морем,,,

Я не увидел крови кирпичей,

смевьющейся сквозь стоны соскоблезлых

руинных струн, чьи фрезкие подтёки

зашторены ослепшей штукатуркой.

Не громче слухостоя-травотреска

шаг динозавтра в каменноукольный

период, столь смешно-миниатюрский,,,


4.

Священная ощерилась пещера,

гадая: кто лихим надгРобин-Гудом

с Небес спустился, с Дерева сойдя?..

Земля не размыкает безопасть

для ищущих всему-наперекорни:

заБытие читая по склАдам,

увязнешь ли в гримассе Евалюций?..

Снег — белый кров? — у мира белокровье!

И срезо-стужна (с)нежность змеевласых,,,


5.

БхактивеДанте прав: пух ада

не слаще копоти Эдема,

чьё расписание распада —

Исхода схим сухая схема,,,

/весна 1997/



Помолвка на разведённом мосту

1.

Ты провожаешь ключи от невзрытых колодцев…



Сребро-смятенье несметным не смеет казаться…

И не раствердится лунно-надменная лава.

Жертвенный лёд! Не разрежь бесполезного счастья!..

Сколько их, склеенных скользью разрозг разряжёлтых,

озвереница Петром приручённых проспектов,,,

Заживо сжижена ночь в предрассветном Дьюаре…

Исчезновесьем различий квадразнятся окна,,,

Как расплодиски монет, набивают плоскомину лампы…

С рельсов-стеблей осыпаются листья-трамваи.

Перстень-вокзал зацепился за Лиговский палец.

В ночередь встали часы: приговор будет скоро исполднен,,,

Останависшее небо не быть обещает.

Сквозь Калиостров Кунсткаменный снега не видно,,,

ВзНевие лижет пломбиржи ростральный стаканчик.


2.

,,,А мостами Нева не доуздана.

…А местами шарам бездна луз дана.

Неузнавзничь

опрокинул сентябрь одинокислы,

Заппа-днями забив годостоки. Клы-

каста сна дичь.

С парашуткой всерьёз не раскрывшейся,

полоумный и полуродившийся,

постигаю


чёрновласковых волн всемогущу.

Отречесть, оружейно орущу,

отстегаю.

Хмель трёхкапельный: пьян капель’мейстер.

За топазухой — выгиб камей-сфер

погранитья.

Петропаловый блеск — не от шлифа,

и левкас не заменит олифа.

Знаменитье

не отменит признанья Знаменья.

Не утратит утра утоленья

ночь отплытья.


3.

Не плюйте в Петербургские дворы-колодцы: пригодится неба напиться!..

До чего манерно тусклится созвездие Северной Недомолвки!

Сколь театрало соскальвзывает хитон ночи с плеча вдоворождённого

дня!.. Струны догоревших лун привели меня, штурмана железнодорожного плавания, Возникновестника из Непредсказамка, к невозжиданию твоих слов. Что мне — преследование следствий, причащённых причинами? Скоро уйду — кормить разлуковицами изголодавшееся безмолнье;

кто тогда прочтёт без перевода твой строчный невзгляд на отрёкшиеся от своей прозрачности заглавные Со’glass’ные?..

Едва поезд поужинал первой верстою пути, мой билет зацепился за вдох Каланчёвской бездыханности. Я предъявил пустоту разрыва про-вводнице, наскоро скрепив обе половинки билета густалым звяком ложки о чайный стакан. Если в начале обратного пути случится подобное, воспользуюсь Петро-Павловской иглою: продев в её ушко нить Обводного канала, заштопаю разрыв.

Москвичу Петропавловская крепость может представиться чем-то средним между Кремлём и Соловками, то петербуржец взглянет на Кремль как на Васильевско-Блаженный остров.

Если раствориться в Петербурге в жаркое время, станешь переохладительным напитком — для времени, но не для Петербурга. В под-арочно растуманенных кон’trust’ах Зимней канавки можно переждать взливы зарешёченного снобизма Летнего сада, опасающегося: вдруг ревнивая Охта соберёт на него компроимитирующие похолоданные?..

Легче Спасу-на-Крови пройти через ушко иглы Адмиралтейства, чем Ленинградской яви вкрасться в Петербургские сны,,,

Возьму с собой белые ночи

в Москвутро — на чёрный день.


4.

Фонтанку вБродски перейду,

Мандельштаможню проскочив.

Спит в облицовочном бреду

Мимо-реальный лик-наив.

Там шпицы в штыковом срамье —

Как кнопки, чающие вгрызь:

На Божьей трапезной скамье

Иглой положенные ввысь.

Там львеет финностранный сфинкс

И Спасом высвящен канал,

И Симеон апокри’thinks:

На Чёрной речке — бел причал!
5.

В растерясе ночей,

В обречётках огней

Ждёт Лефорт-снегочей

Потускнемцев-теней.

ЗатерЯузы щлейф

За Москобки внесён…

Сквозь промокна просей

Флегмотив на перрон!

Иксоусых карет

Менестрельсы направь

Через Сретенский бред

На Литейную явь!,

Где измостий-мастей сто —

От топей заслон;

Адмиралозатейства

Колонный поклон.

…К свадьбе марта с весной

Разводные ключи

Шлёт творец запасной

Из июньской печи,,,
6.

Не отлить из Ильинки Литейного,

И Неглинка не глянет Фонтанкою.

Полощения брусчато-змейного

Не примерить с Москвой-маркитанткою!

Всплещь, Isa’кием удочерённая; <1>

Дверьдь продворий, взмягчённых жестокнами…

Амнезией вокзал умудрён, а я —

Глупопамятлив: странник меж строк, томи!..

Si’Нева протекает сквозь скважину. <2>

Кем безключие Яузаконено?

Часы-всходики сеял — пропажи жну:

Не пред-верьям искать в заоконьи дно!

Камер санты вспевают в Голгофисе —

Гложут крылышки переПилатовы.

В дилетантимиры скрылись профи все:

Не надстроили небом палаты вы!..

О возврате меня не Москва ль лгала,

Прорастая в прощание трещиной?

И мечами завалена Вальгалла,



Дав ночлег вместо битвы обещанной,,,
<1> [иса] (эст.) – отец

<2> [си] (итал.) – да; (кит.) – размышлять.

/сентябрь 1996 — май 1999/


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет