Владимир Шпаков



жүктеу 412.28 Kb.
Дата17.04.2019
өлшемі412.28 Kb.

Владимир Шпаков
ОТЕЛЬ «КАЛИФОРНИЯ»

Пьеса в двух действиях
Действующие лица:
ОН

ОНА
Действие I


Обстановка номера в мини-отеле. У входной двери – умывальник, в центре двуспальная кровать. Слева шкаф и стол с графином, справа окно. На стене над кроватью – цветное фото патлатых парней с гитарами. Слышится, как кто-то пытается открыть дверь. Вскоре та распахивается, и входят Она с цветами и Он – с пакетом в руках.
ОН (высунув голову в коридор). А нельзя было номер с исправным замком предоставить? Эй, я вас спрашиваю! Не слышит… Ладно, попробуем закрыться изнутри.

ОНА. Думаете, надо?

ОН. Думаю, не помешает.

Он возится с замком, Она проходит в центр.


ОНА. Эта горничная так на нас посмотрела… Будто мы пришли обворовать этот отель!

ОН. Или устроить оргию.

ОНА. Вот именно! Хотя мы…

ОН. Что?


ОНА, Ничего. Если честно – не ожидала.

ОН. Что приглашу сюда?

ОНА. Не ожидала, что позвоните.

ОН. Если обменялись телефонами, всегда нужно ждать звонка.

ОНА. Но зачем мы… менялись?!

ОН. Странный вопрос.

ОНА. По-моему, закономерный.
Замок, наконец, срабатывает.

ОН. Ну вот, получилось…

ОНА. Это же несерьезно! Случайная встреча, непонятный порыв… Он не должен был иметь продолжения!

ОН. Но мы здесь, увы. Или не увы?

ОНА. Пока непонятно. Чувствую себя не в своей тарелке.

ОН. Я тоже. Но надо привыкать. Номер оплачен на сутки.

ОНА. Мы пробудем здесь сутки?!

ОН. Не думаю. Просто на час они не сдают.

ОНА. А часа на три-четыре?

ОН. Тоже. Хотя уйти можно в любой момент.

ОНА. А-а… деньги вернут?

ОН. Не вернут. Но об этом не беспокойтесь.

ОНА. Вы все-таки потратились: номер, цветы…

ОН. Кстати: цветы надо поставить в вазу.

ОНА (оглядывается). Не вижу вазы…

ОН. Зато тут есть графин.


Берет со стола графин, подходит к умывальнику, набирает воду. Забирает цветы, засовывает в горлышко графина и водружает его на стол.
ОН. Вот, теперь все правильно… (Озирает номер.) А здесь миленько… Умывальник, шкаф, большое окно… Куда оно выходит, интересно?
Приближается к окну, выглядывает в него.
ОН. Улица. Люди идут, машины едут…

ОНА (указывает на стену). Посмотрите!


Он приближается к стене, на который висит фотография.
ОН. О, Eagles! Я сразу подумал: хозяин этого заведения – наш человек!

ОНА. Или хозяйка.

ОН. Ну да. Люди со вкусом.

ОНА. Не то, что нынешнее племя…


На его мобильном телефоне неожиданно звучит мелодия вызова – песня «Отель «Калифорния».
ОНА. Мы же договорились отключить!

ОН. Извините… (Тычет в кнопки телефона.) Все, отключил!

ОНА. Хотя мелодия мне нравится. «Отель «Калифорния» - классная вещь!

ОН. Я прямо вздрогнул, когда на улице услышал звонок вашего телефона. Как током пробило!

ОНА. И меня пробило. Ну, когда на вашем то же самое зазвучало… Мы стояли и смотрели друг на друга, помните?

ОН. Помню. Будто внезапно друг друга узнали. Не виделись много лет – и вдруг встретились!

ОНА. И узнали… Столько вспомнилось сразу!

ОН. Это точно… (Пауза.) А что вам вспомнилось?

ОНА. А вам?

ОН. Я первый спросил.

ОНА. Но я ведь женщина. А вы мужчина, то есть джентльмен.

ОН. Джентльмен всегда пропускает женщину вперед. Так что вспомнилось?

ОНА. Ну, если вы настаиваете… Допустим, дискотека. Темный зал, по потолку бегают пятнышки света… Помните, такие зеркальные шары были? На шар направляли луч, и когда он вращался, тысячи зайчиков бежали по стенам, потолку, по лицам танцующих… Помню, я сама такой шар сделала. Вначале слепила из папье-маше основу. А потом стала бить старые елочные игрушки и наклеивать на шар осколки конторским клеем. Пальцы порезала, но достигла цели!

ОН. Для чего такие жертвы?!

ОНА. Денег не было на фирменное оборудование. Приходилось как-то выкручиваться. Зато потом в темноте звучала мелодия: (Напевает.) Welcome to the Hotel California… Это было счастье.

ОН (внимательно смотрит на нее). Можете повернуться в профиль?

ОНА. Зачем?!

ОН. Когда я вас увидел, вы стояли в профиль.

ОНА. И что?

ОН. Волосы были собраны в пучок, оставляя уши открытыми… Можете сделать то же самое?

ОНА. Сделать пучок?

ОН. Открыть уши.

ОНА. Зачем?!

ОН. Мне так хочется. Это трудно?!

ОНА. Это неприятно! Когда я не понимаю причин, я нервничаю!

ОН. Ну, если неприятно… Тогда не надо. (Приподнимает край одеяла.) Простыня, по-моему, несвежая.

ОНА. Это безобразие! Надо позвать горничную!
Направляется к двери, но ее придерживают.
ОН. Может, не стоит? Это же отель, тут все не свежее. В смысле – использовано много раз…

ОНА. В общем, да… Но я все-таки попрошу сменить!

ОН. Тогда я открою, вы не справитесь…
Со второй попытки замок щелкает. Она скрывается за дверью. Обойдя номер, Он подходит к окну. Смотрит. Пытается открыть створку – та не поддается. Она возвращается.
ОНА. Что вы делаете?!

ОН. Воздуха хотел впустить. Душновато тут…

ОНА. А я уж думала, вы как этот… Подколесин. (Нервно хихикает).

ОН. Как кто?!

ОНА. Был такой персонаж у Николая Васильевича. Выскочил в окно перед свадьбой.

ОН. Почему выскочил?!

ОНА. Передумал жениться.

ОН. Вот на что намекаете… Но мы, по-моему, о таком не договаривались.

ОНА. Да я просто вспомнила… Думаете, мне хочется замуж?

ОН. Не знаю. Но это очень по-женски: договориться об одном, а затем – извольте в ЗАГС!

ОНА. Да не нужен мне ЗАГС!

ОН. Вот именно. Мы же за другим сюда пришли, верно?

ОНА. Не мы пришли, а вы меня пригласили. Сюда.

ОН. Но вы же не отказались, так?

ОНА. Название отеля подкупило. Вы же специально выбрали отель с таким названием…

ОН. Мини-отель, если быть точным.

ОНА. Долго искали?

ОН. Пришлось постараться… Правда, я думал: за вывеской «Отель «Калифорния» скрывается что-то более приличное. По-моему, створки прибиты к подоконнику.

ОНА. И белье несвежее…

ОН. Что там, кстати, с бельем?

ОНА. Горничная говорит: белье после прачечной. Но я ей не верю. Вместо того, чтобы работать, сидит на месте администратора и воркует с каким-то мужиком в комбинезоне!

ОН. Наверное, здешний сантехник.

ОНА. Или электрик.

ОН. Ну да. Ладно, бог с ними. Мы же кое-что купили, надо это употребить…


Вынимает из пакетов еду и выпивку.
ОН. Сыр, бекон, шампанское… Кстати: почему полусладкое? Шампанское – это брют! Исключительно брют!

ОНА. А я вот люблю полусладкое. Зачем вы начали спорить в супермаркете?

ОН. Потому что настоящее шампанское…

ОНА. Я в курсе. Но можно ведь не вступать в спор. Уступить. Вот сейчас – можете не спорить? И сказать: дорогая, вы правы. Самое вкусное шампанское – полусладкое!

ОН. Дорогая… В общем, это тоже можно пить.

ОНА. С женщинами не надо спорить. Если это поймете – вам откроются все ее тайны!

ОН. Мне не нужны тайны. Мне нужно, чтобы вы открыли уши.
После секундного размышления Она собирает волосы в пучок.
ОНА. Так – нормально?

ОН. В профиль повернитесь… Теперь неплохо. А если еще их чуть-чуть прижать… Носик вздернуть…

ОНА. Ну, знаете!
Возвращает прежнюю прическу, отходит к окну.
ОН. Я действительно долго искал этот отель. Весь список отелей города просмотрел, а их знаете, сколько?!

ОНА. Понятия не имею.

ОН. Очень много! Только на десятой странице справочника нашел, и сразу подумал – удача! Увидел название «Калифорния», и прямо вздрогнул. И на улице вздрогнул, когда мелодию услышал…

ОНА. Вообще-то я на улице не знакомлюсь, это против моих правил.

ОН. Сам не любитель. Но тут вроде как судьба.

ОНА. Судьба?!

ОН. Ну, что-то типа. Ладно, давайте пить ваше полусладкое…
Начинает открывать бутылку.
ОН. Недавно узнал, как правильно открывать шампанское. Мы как обычно делаем? Либо ждем, пока пробка выстрелит в потолок, либо крутим пробку – если та не вынимается. Бывает ведь так, что не вынимается, особенно если шампанское полусладкое…

ОНА. Вы специально, да?

ОН. Извините, забыл… С брютом тоже бывает, что не вынимается. Так вот надо крутить не пробку! Надо крутить бутылку!

ОНА. Как это?!

ОН. А вот так: крепко взяться за пробку, затем медленно проворачивать бутылку… (Начинает процесс.)

ОНА. Есть разница?

ОН. Еще какая! Ну вот, готово… Подставляйте стакан!
Она выставляет на стол стаканы. Он разливает шампанское. Оба присаживаются.

ОН. Ну? Давай на «ты»?

ОНА. Давайте.

ОН. Давай.

ОНА. Давай… те. Нет, сразу не могу.

ОН. А что так? В номер с мужчиной прийти можно, а на «ты» - слабо?

ОНА. Просто мне показалось… Тогда на улице…

ОН. Что тебе показалось? То есть – вам?

ОНА. Тепло почувствовала… В смысле – душевное.

ОН. От меня?!

ОНА. Не знаю. Может, и от вас.

ОН. Не очень понимаю, что это такое.

ОНА. Ладно, давайте просто за встречу! Вам же приятно, что мы встретились?

ОН. Приятно. Пока еще.

ОНА. Тогда выпьем!
Чокаются, выпивают. Пауза.
ОНА. Музыки не хватает. В отеле с таким названием должна звучать музыка.

ОН. Я даже знаю – какая.

ОНА. Может, пусть поиграет? На вашем телефоне?

ОН. Но я же его отключил!

ОНА. Включите обратно. На пару минут. У меня столько связано с этой мелодией…

ОН. У меня тоже.

ОНА. А… Что именно?

ОН. Вы пейте, пейте…

ОНА. Так нечестно. Я рассказала о темном зале, а вы – скрытничаете!

Он на несколько секунд задумывается. Затем достает ватную палочку и прочищает ухо.


ОНА. Ну, вы даете! В присутствии дамы – такие процедуры!

ОН. Извините…

ОНА. Хотя бы в туалет вышли!

ОН. Удобства в коридоре, если вы помните… Далеко идти.

ОНА. Ну да, это же условная «Калифорния»… Так что у вас с мелодией связано?
Пауза.
ОН. Море. Бушующее, с большими волнами… На берегу ресторан находился, в нем играла группа. Не Eagles, отнюдь! Но кое-что они умели, особенно если положишь на барабан денежку. Я много раз это делал, то есть клал на барабан. И заказывал, как вы понимаете…

ОНА (напевает). Welcome to the Hotel California…

ОН. Что же еще? И если бы не море…

ОНА. Оно мешало слушать музыку?

ОН. Можно сказать, и так… Но сейчас нам никто не мешает, верно? Выпьем еще!

ОНА. Мне уже в голову ударило…

ОН. И это хорошо! (Наливает.) Сейчас выпьем, и…

ОНА. И что?

ОН. И выпадем из реальности.

ОНА. Куда?

ОН. В другую реальность. Мы же за этим сюда пришли?

ОНА. Не знаю, зачем вы пришли, а я…

ОН. Знаю – за теплом. За этим…

ОНА. Душевным.

ОН. Так обеспечим!
Залпом опрокидывает фужер, после чего придвигает к Ней стул и пытается обнять.
ОН. Еще раз откроем ушко… Замечательно… Бог с ним, не надо ничего прижимать… Просто один поцелуй…
Она тоже залпом опрокидывает.
ОНА. Думаете, пора?

ОН. Зачем откладывать?

ОНА. Но надо же сказать слова… Правильные слова!

ОН. Что значит – правильные?!

ОНА. Слова, идущие из глубины души….

ОН. Душа – выдумка! У человека есть только тело!


Еще раз пытается обнять, но Она отстраняется и встает со стула.
ОНА. Что вы такое говорите?! Тело вторично, это лишь носитель души! Материальный каркас для нематериального начала!

ОН. Каркас… Неплохо сказано! (Встает и приближается к ней.) Я хочу видеть твой каркас. Дотронуться до него… Мне еще тогда, на улице, показалось, что каркас очень даже ничего… Снимешь платье? Оно свободное, а у тебя, помню, ярко выраженная талия…

ОНА (отходит к окну). Неужели вы ничего больше не видите?! Кроме талии?!

ОН. Вижу. Носик, который следует вздернуть. Ушки, которые надо бы прижать. Губы тонковаты, но если ботекса добавить…

ОНА. Это уже за гранью… Дайте ключи!

ОН. Хочешь сбежать?

ОНА. Не сбежать, а уйти!

ОН. Конечно, не ты же за номер платила!

ОНА. Но вы мужчина! Вы должны быть щедрым!

ОН. А еще каким?

ОНА. Великодушным!

ОН. Еще?


ОНА. Ну… Благородным!

ОН. Вот незадача… Это тоже из вашего Николая Васильевича? Идеал типа?

ОНА. Николай Васильевич Гоголь не выписывал идеалов. У него был, скорее, сатирический дар…

ОН. Понятно… Ладно, держите ключи.


Она берет ключи, идет к двери, пытается открыть. Дверь не открывается.
ОНА. Вы мне поможете?

ОН. С какой стати?! Я же не благородный, не великодушный…

ОНА. Это не страшно, всегда можно сделать усилие над собой, обратиться к лучшей части своей души…

ОН. Душа – выдумка!

ОНА. …или воспитать в себе нужные человеческие качества.

ОН. А может, просто допьем полусладкое? Ладно, постель – в минус, но хотя бы поговорить…


Она прекращает вертеть ключ в замке.
ОНА. Точно не будете приставать?

ОН. Только после того, как найду внутри своего каркаса правильные слова. А поскольку я вряд ли их найду, вам ничего не грозит.

ОНА. Смотрите, обещали…

ОН (наливает в бокалы). Предлагаю выпить… За хороший вкус!

ОНА. Вы имеете в виду…

ОН. И это тоже. Если мы, случайно встретившись, почувствовали друг в друге родственные души…

ОНА. То есть, душа – не выдумка?

ОН. Это я фигурально… В общем, у нас обоих хороший вкус. Во всех смыслах. Музыку хорошую любим, к примеру…

ОНА. Здесь согласна. Ну что сейчас слушают?!

ОН. Всякую дрянь. Рэп, хип-хоп…

ОНА. Чудовищная музыка! А группы как называют?! Вот была группа Eagles. Знаете, как это переводится?

ОН. А то! Орлы!

ОНА. Вот! А сейчас кто на сцене?! Зяблики и воробьи!

ОН. Я бы сказал: колибри. Есть такая женская группа – «Колибри».

ОНА. Не знаю такой, но верю. Извращаются, как могут! Как можно назвать музыкальный коллектив: «Ногу свело»?!

ОН. Или «Руки вверх».

ОНА. Или «Ума Турман» - по имени голливудской актрисы! Можете себе представить, чтобы американские музыканты назвали группу: «Людмила Гурченко»?!

ОН. Или «Алиса Фрейндлих».

ОНА. Вот именно!

ОН. Хотя просто «Алиса» у нас есть. До сих пор играют, а ведь по возрасту эти парни - как мы с вами…


Пауза.

ОНА. Вы про мой возраст ничего не знаете!

ОН. Я даже имени не знаю.

ОНА. Я тоже. Но мы так условились. Еще там, на улице…

ОН. Телефонами обменялись, а имена утаили. Прямо детектив какой-то.

ОНА. А, по-моему, так даже интереснее!

ОН. В общем, да. Неизвестность манит.

ОНА. А-а… как я у вас в телефоне обозначена? Если не секрет?

ОН. Не секрет. Пушкина, 21.

ОНА. Что это значит?!

ОН. Мы встретились на улице Пушкина, у дома 21. Вот я по месту встречи вас и записал.

ОНА. И много у вас таких? Наверное, есть какая-нибудь Ленина, 12. Или Маяковского, 37…

ОН. Будете смеяться, но – нет. Вы одна. Кстати: а я как обозначен?

ОНА. Знаком вопроса. Точнее, тремя знаками вопроса.

ОН. Я бы предпочел один знак. Но восклицательный.

ОНА. На восклицательный вы не тянете. Пока, во всяком случае.


Достает телефон, листает страницы.
ОНА (нажимает кнопку). Ладно, один знак уберу.

ОН. Хоть какой-то бонус…

ОНА. Не радуйтесь, его в любой момент можно вернуть. Так что старайтесь вести себя прилично.
Всматривается в дисплей.
ОНА. Надо зарядить… Где тут розетка?

ОН. Вон там, возле кровати…

ОНА. Она исправна?

ОН. Хотелось бы надеяться.

ОНА. Все равно лучше подстраховаться…
Достает из сумочки зарядное устройство и резиновые перчатки. Натягивает перчатки на ладони, после чего осторожно втыкает зарядник в розетку.
ОН. А вы оригиналка!

ОНА. Вы про перчатки? Это не более оригинально, чем ваши ватные палочки… Человек боится электрического тока, что тут странного?!

ОН. Но не до такой же степени! Надо, кстати, тоже проверить заряд…

Смотрит на дисплей мобильника.


ОН. Извините, не отвеченный звонок…

ОНА. Не держите обещание?

ОН. Это важный человек, клиент…

ОНА. Ну да, вы же крутой бизнесмен! Только номер почему-то сняли с удобствами в коридоре. И со сломанным замком.

ОН. Вы прекрасно понимаете, из-за чего я его снял! Короче, надо позвонить.
С трудом отперев замок, выходит в коридор. Она молча сидит, затем встает и приближается к окну. Дергает створку, но та не открывается. Спустя минуту Он возвращается.
ОНА. Удовлетворили клиента?

ОН. Клиентку.

ОНА. А-а, женщин обслуживаете?! Я так и подумала!

ОН. Мужчин тоже. Но реже. Об остальном умолчу – иначе опять скажете: не держу обещание.

ОНА. Поздно пить боржом, как говорили в наше время…

ОН. Это еще почему?!

ОНА. Манеры оставляют желать. Слово нарушаете, с женщиной спорите, цветы купили не те…

ОН. Что значит – не те?! Это герберы! Знаете, сколько они стоят?!

ОНА. А я люблю нарциссы. Дешевые незамысловатые нарциссы. Дело не в цене, поймите…

ОН. Как я мог угадать про нарциссы?!

ОНА. Душа должна была подсказать. Но она ведь, по-вашему – выдумка!
Он берет в руки графин с цветами, замахивается, затем ставит обратно.
ОН. Вообще-то вы правы, дело не в цене… Можно миллион заплатить, но что толку? Тогда тоже герберы в вазе стояли… И море штормило…
Достает ватную палочку и прочищает ухо.
ОНА. И еще эта вишенка на торте! У вас что – серные пробки?!

ОН. Потерпите, не бегать же впрямь в коридор… Тем более у сантехника и горничной – дело движется понятно, к чему!

ОНА. Целуются?

ОН. Взасос! Молодежь - не чета нам!

ОНА. Вульгарность – не образец для подражания.

ОН. Да ладно! Как я понимаю: вы сбежали от мужа, решили поразвлечься, только привычка – она же вторая натура! Чтобы изменить – надо решимость иметь!

ОНА. Вот как вы считаете… Что ж, угадали.

ОН. Бедный муж! Он понятия не имеет, что у него на лбу кое-что растет!

ОНА. Растет, да не вырастет! Он у меня…

ОН. Благородный…

ОНА. Да!

ОН. Великодушный…

ОНА. Да!

ОН. Рогатый…

ОНА. Да! То есть нет! Категорически нет! Он просто уехал…

ОН. В командировку?

ОНА. На отдых!

ОН. А вас с собой не взял? Тогда бедная – вы. Он сейчас в своем доме отдыха – или где? В санатории? В общем, развлекается с какой-нибудь молоденькой горничной, а вы…

ОНА. Мой муж не станет развлекаться с горничной! В отличие от некоторых – он приличный человек!

ОН. Преклоняюсь перед ним. Но вы-то получаетесь не очень приличная! Случайно столкнулись с мужчиной на улице, услышав мелодию на его телефоне - и тут же дали свой номер! Даже имя не узнали – а номерок дали! И как это называется?

ОНА. А вы?! Тоже совершенно незнакомой женщине оставили свой номер! А-а, теперь я понимаю, зачем этот шифр: Пушкина, 21! Заглянет женушка в ваш мобильный – и ничего не поймет! Мало ли кого можно встретить по указанному адресу! Клиента, клиентку, сослуживца, друга детства… Умелая конспирация!

ОН. Интересная трактовка… Хотя я согласен. В этом деле лучше перебдеть, чем недобдеть.

ОНА. Думаю, жена вас в ежовых рукавицах держит. Боитесь ее? По глазам вижу: боитесь! Не боялись бы – домой бы меня пригласили! А не в эту богадельню, где створки прибиты к подоконнику!

ОН. По-моему, я объяснил причину своего выбора…

ОНА. Да бросьте! Искали подешевле, думаю. И подальше от дома. Вдруг женушка драгоценная увидит, что вы в эту «Калифорнию» с незнакомой дамой входите? Вдруг в физиономию вцепится?

ОН. Фантазия у вас буйная. Но спорить не буду...

ОНА. Еще бы вы спорили! А домой придете, сразу: сюси-пуси! Еще и шампанское купите! Букет герберов притащите! Вот и дарите ей герберы! Пейте с ней этот ваш брют!

ОН. А вы, полагаю, сразу к плите броситесь. Блинчики жарить вашему благородному рогоносцу! Или борщ варить!

ОНА. Пожалуйста, не хамите! Что вы о нем знаете?!

ОН. Ничего. Но могу вообразить. И его, и вас…

Пауза.
ОНА. Вообразить меня… Что ж, вообразите!

ОН. Думаю, вы учительница. По русскому и литературе. Угадал?

ОНА (присаживается). Продолжайте, я вас слушаю…

ОН. Точнее сказать: вы – училка. Вдалбливаете в головы учеников гоголей-моголей, и не дай бог кто-то не выучит! Двойку в четверти, а родителей к директору!

ОНА. Пострадали от учителей? Двоечником были?

ОН. Хорошистом. Только речь не обо мне – о вас. В общем, талдычите про русскую литературу, ставите двойки, но это же скучно! Годы идут, а вы все одно и то же бубните. Тоска, хочется развеяться. А как? Муж… Думаю, он у вас из инженерского сословия. Когда все бросали свои угасающие НИИ и ГИПРО, меняли род занятий, организовывали собственный бизнес – ваш муж сидел ровно на одном месте. Вцепился в свой кульман, можно сказать, зубами. И таки высидел должность! Как тут не высидишь, если самые умные слиняли туда, где глубже?! Как там у классика… То старших выключат иных, иные, смотришь, перебиты…


Она хлопает в ладоши.

ОНА. Браво! Хоть что-то отложилось внутри вашего каркаса!

ОН. Я же говорил: хорошистом был. Так вот: ваш муж стал начальником сектора. Может, даже начальником отдела. И все, потолок! А годы, между тем, идут. У начальника лысина появилось, брюшко, с мужскими способностями проблемы, опять же… Тоже стал скучный. Вот тут-то и захотелось кой-кому тряхнуть стариной…

ОНА. Кой-кому – это мне?

ОН. Вам, вам! Вспомнилась молодость, пединститут, дискотеки, где отплясывали под Eagles… Шары блестящие под потолком… Полумрак, загадочная атмосфера… Тут-то вы себе на телефончик и забили эту мелодию. А потом решили оторваться, как теперь говорят. Раньше отрывались на хатах, в общагах, но сейчас лучше всего скрываться в такой, как вы сказали, богадельне. В этом мини-отеле ваш начальник отдела ни за что вас не найдет!
Пауза. Она долго на него смотрит, затем отходит к окну.
ОНА. Если честно – там, на улице, вы мне другим показались…

ОН. Каким же я показался?

ОНА. Подумалось: родственная душа…

ОН. Да бросьте вы, ей-богу! Заладили про эту вашу душу…

ОНА. Вы просто от всего этого далеки. А душа есть. Более того – она способна меняться.

ОН. И вы, конечно, хотели бы изменить мою? Душу типа?

ОНА. Хотела бы. Если бы мне дали такую возможность, я бы для начала хорошенько почистила ваш этот самый…

ОН. Каркас.

ОНА. Пройтись бы там с тряпкой, стереть все лишнее, наносное…

ОН. Ну да, как стирают с доски то, что осталось от предыдущего урока…

ОНА. Пусть так. Почему не стереть? Там же масса ошибок, их надо исправлять. Или написать на доске новый текст…

ОН. Ну уж нет, я не ученик из вашего пятого «Б»! Или девятого «А»! Поздно пить боржом, как говорили в наше время.

ОНА. Почему?! Этим заниматься никогда не рано. И никогда не поздно.

ОН. Нет, вы не просто училка! Вы – завуч! Или даже директор школы. Н-да, не завидую вашим ученикам…

ОНА. Ах да, у нас же игра воображения в самом разгаре… А мне можно? Вообразить вашу биографию?

ОН (пожимает плечами). Валяйте, все равно делом не занимаемся…

ОНА. Полагаю, вы в своем НИИ не засиделись…

ОН. Я в него вообще не попал.

ОНА. Не взяли? Выходит, все-таки двоечник?

ОН. Сам не пошел.

ОНА. Слушайте, не сбивайте меня! Сейчас моя очередь включать воображение!

ОН. Включайте, включайте… А я пока вашего компота попью…

Усаживается за стол, наливает себе шампанского.
ОНА. В общем, трудиться для людей мы не захотели. Эгоизм победил, все для себя, любимого! Зачем нам кульман? Или горячий цех? Не-ет, это не для нас! Отучились за государственный счет – и до свиданья, будем денежку заколачивать! Клиентов с клиентами облапошивать! Поначалу вы ринулись в челноки. Турция, да? Польша? Один раз до Китая добрались, потом решили – далековато. Но первоначальный капитал уже был накоплен, и захотелось его куда-то вложить…

ОН. Куда же я его вложил?

ОНА. В какой-нибудь магазин по продаже дешевой косметики. Яркая помада, густые румяна, длинные накладные ресницы… Вульгарно, зато можно изменить себя до неузнаваемости. Вы же любите менять женщин под свой вкус? Любите, любите! Вы и жене своей кучу таких помад и ресниц подарили, и она была довольна до нельзя!

ОН. Ну вот, добрались до жены!

ОНА. А вы как хотели?! Вы по моему мужу всласть потоптались, и я в долгу не останусь! В общем, вкус у нее такой же, как у вас. Низкий. И амбиций никаких. Вы ее подхватили где-то на последнем курсе вуза, думаю. И поначалу пристроили работать к себе бухгалтером. Но потом жена смекнула, что может вообще не работать. И засела дома, чтобы варить эти самые борщи и печь те самые блины. При таком режиме обабиться элементарно, даже если тебе каждую неделю дарят новые румяна. И это произошло. Располнела ваша женушка, подурнела. Сидит, сериалы по ящику смотрит. На концерт такую уже не вытащишь, даже если Eagles приедут. И что остается делать? Бегать по мини-отелям! Рука-то у жены тяжелая, если дома застукает… Иногда с барыша можно себе позволить и что-нибудь поинтереснее. Таиланд или Майорку. На море всегда много девиц, приехавших за приключениями, и отелей вокруг куча. Что вы там про море говорили? Море штормило, море штормило…
Он внезапно вскакивает.
ОН. Не надо про это, не надо!

ОНА. Как это?! Вам можно, а мне нельзя?!

ОН. Про море не надо… Которое штормило…
Присаживается и, уставившись в одну точку, молчит.
ОНА. Извините, если не то сказала… Но вы тоже поосторожнее насчет шаров под потолком… Не люблю.
Пауза.
ОН. Может, все-таки музыку послушаем? На моем телефоне?

ОНА. Или на моем…

ОН. Можно по очереди. Когда мой разрядится – будем слушать ваш.

Включает мелодию «Отель «Калифорния», кладет телефон на стол. После чего приближается к ней и протягивает руку.


ОН. Разрешите?

ОНА. Хотите пригласить…

ОН. На танец. Чего просто так слушать? Мы же обычно танцевали под эту мелодию, верно?

ОНА (поднимается). Верно, танцевали…


Выходят на середину номера, медленно танцуют.
ОН. Давно не танцевал.

ОНА. Я тоже…

ОН. Да и не хочется. Танцы какие-то сейчас… Не такие.

ОНА. Под рэп и хип-хоп разве можно танцевать?! Сплошные ужимки и прыжки!

ОН. И пьют сейчас всякую гадость… Текилу пробовали?

ОНА. Нет.

ОН. Ну да, полусладкое, помню… В общем, и пробовать не надо. Дрянь, даже если с солью употреблять.

ОНА. А мы когда-то сами напитки делали! Коктейли, глинтвейны… У меня книжка была болгарская – тысяча рецептов алкогольных коктейлей. Так мы каждую субботу чего-нибудь изобретали. Особенно хорошие коктейли получались из ликера «Вана Таллинн». Мы специально за ним в Эстонию ездили – автостопом!

ОН. Мы тоже ездили автостопом. Интересно: почему? Поезда ведь стоили копейки!

ОНА. Так романтика! На поезде каждый может, а тут надо выйти на трассу, поймать машину… Тогда не страшно было. Мы с подружкой спокойно садились в чужие машины – и ничего не боялись! А сейчас все друг друга боятся!

ОН. А рок-концерты какие были?! Их запрещали, билетов не продавали, но мы все равно обо всем узнавали и на них проникали! Бывало, раз – и свет отрубят прямо посреди песни!

ОНА. Что вы говорите?!

ОН. Сколько раз было! Так мы в полной темноте начинаем петь а капелла! Вместе с музыкантами! Милиция мечется, в матюгальники что-то кричат, а мы поем!

ОНА. Да, совсем другая атмосфера была… Сейчас все можно. Всего навалом. Но – ничего не хочется.

ОН. Совершенно с вами согласен. Недавно приезжала группа Deep Purple, так я не пошел на концерт!

ОНА. И правильно сделали! Я бы только на Eagles пошла.

ОН. На них – я бы тоже… (Напевает в такт музыке.) Welcome to the Hotel California…
Раздается стук в дверь.

ОН. Минуту…


Отпирает дверь, выходит наружу, затем возвращается.
ОН. Горничная. Просит выключить музыку.

ОНА. Мешаем заниматься любовью?!

ОН. Мешаем соседям, она говорит. Что ж, придется подчиниться…
Выключает мелодию.
ОНА. Какое безобразие! Это наша территория! Она оплачена!

ОН. Условно наша. На самом деле это территория хозяина отеля.

ОНА. Или хозяйки.

ОН. Вообще-то интересно было бы на него посмотреть. Наверняка в его прошлом было что-то, связанное с этой мелодией…

ОНА. Или в ее прошлом.

ОН. В принципе, нам было бы, о чем поговорить. Если пригласить сюда хозяина.

ОНА. Или хозяйку. Интересная вообще-то идея. Только мне почему-то кажется… Может, вы и есть этот хозяин?

ОН. В каком смысле?!

ОНА. В прямом. Хозяин маленького отеля, который заманивает сюда малознакомых женщин. Условия так себе, зато на стене фотография группы, значит, атмосфера… Но окна на всякий случай надо заколотить! Вдруг жертва вздумает в окно выскочить?

ОН. С таким же успехом хозяйкой можете оказаться вы. С горничной сговориться – нет проблем, с сантехником тоже. Теперь главное: лоха на улице выловить. На мелодию, как на живца.

ОНА. Но ведь отель выбирали вы! И почему тогда белье несвежее? Если бы я вас сюда заманила – я бы обставила свидание по высшему разряду!

ОН. Как-то не подумал про это…


Пауза. Она приближается к лежащему на кровати телефону.
ОНА. О, зарядился!

Еще раз надевает резиновые перчатки, чтобы вытащить вилку из розетки.


ОН (подмигивает). Лучше перебдеть, чем недобдеть?

ОНА. Можно без комментариев?

ОН. Похоже, вы не литературу преподаете. А физику. Или труд.

ОНА. Я же прошу: не надо об этом!


Вытаскивает вилку, срывает с рук перчатки, сует в сумку.
ОНА. Иначе уйду!

ОН. Если замок откроете.

ОНА. Полагаю, вы поможете. Вы ведь джентльмен?

ОН. Я?! Мой род занятий не позволяет быть джентльменом.

ОНА. А какой у вас… род занятий? Если честно?

ОН. По-моему, вы нарушаете договоренность.

ОНА. Почему нарушаю? Просто поинтересовалась…

ОН. Нет, нарушаете! Все вообще идет неправильно! Вот номер. Вот кровать. Вот шторы, которые надо задернуть…


Пытается задернуть шторы, но те не задергиваются.
ОН. И здесь проблемы! Нет, это не «Калифорния»! Это Мухосранск какой-то! Ладно, можно без штор. И уши можно не открывать, если вам так жалко. И в профиль не поворачиваться. Черт с ним, пусть будет анфас! Хотя сейчас я думаю: ничего не выйдет… Нет, не выйдет!

ОНА. Мне тоже так кажется… А жаль.

ОН. Вам-то чего переживать?! Вы же так, развлечься!

ОНА. Я - развлечься?! Да знаете ли вы…

ОН. Не знаю. И знать не хочу. Мне представлялось: все иначе будет.

ОНА. Мне тоже! Но все идет неправильно. Это еще в супермаркете началось, когда вы заспорили насчет вашего брюта. Надо было прямо тогда уйти. Хотя бы деньги сэкономили.


Он опускается на кровать.
ОН. Деньги – мусор. То есть всего не купишь...

ОНА. Спорить не буду.

ОН. И дважды в одну реку не войдешь…

ОНА. И здесь согласна.

ОН. Просто не надо быть глухим. Или мне кажется, что я глухой? Обращался к врачам – они говорят, слух нормальный. А я так не считаю…

ОНА. А-а, теперь понятно!

ОН. Ничего вам непонятно. И почему я здесь оказался, и зачем эти палочки…

Пауза.
ОНА. Меня вам тоже не понять. Физика! Труд! Вы даже не представляете, насколько сильным может быть удар тока! И вдруг… Вдруг все кончается. Только что было шумно, весело, играла музыка, под потолком крутился зеркальный шар, который ты сделала своими руками… А дальше – пустота. Потому что – как вы сказали? В одну реку не входят дважды?

ОН (задумчиво). В одно море - тоже… Особенно если оно штормит, а ты сидишь в ресторане. Сидишь и ничего не слышишь. А главное: память! Вот не помнить бы ничего – все было бы нормально.

ОНА. Память – страшная штука…

ОН. Чудовищная. Она такое с человеком делает…

ОНА. Ага. Мне даже не верится в то, что здесь происходит.

ОН. Вообще-то здесь ничего не происходит. Пока.

ОНА. Но ведь могло бы произойти?

ОН. Вряд ли…
Она приближается к столу, наливает шампанского, залпом выпивает. Затем собирает волосы в пучок, открывая уши.

ОНА. Как я вам?

ОН. Зря стараетесь.

Она поворачивается в профиль.


ОНА. А так?

ОН. Если бы вы знали – чего мне порой хочется сделать с женщинами… Но это недостижимо. Даже с учетом моего рода занятий.

ОНА. Меня не интересует ваш род занятий! Мне тоже хочется несбыточного! Так пойдите навстречу! Что вам стоить сделаться покладистым, ласковым, готовым выполнять пожелания… Хотя бы на часок!

ОН. Желаете увидеть перед собой идеал? Напрасно.

ОНА. Хотя бы на полчасика!

ОН. Ваш Николай Васильевич тоже, наверное, чего-то такого хотел. Только увы! Как вы сказали? Сатирический дар!


Она обреченно опускается рядом с ним на кровать.
ОНА. Вы правы… Правы! Это абсурд!

ОН. Дурдом, это точно…

ОНА. Сумасшествие!

ОН. А главное, в любом случае ничего бы не получилось…

ОНА. Да?! Но вы же меня хотели! Вы набросились на меня, как… Как маньяк!

ОН. Я думал, они со мной. А оказалось – забыл.

ОНА. Что такого важного вы забыли?!

ОН. Контрацептивы. Как без них?

ОНА. Ну, вы вообще!
Вскакивает, отходит к окну.
ОН. Я, конечно, ничего не знаю о вашем возрасте…

ОНА. И не узнаете!

ОН. Возможно, он уже не репродуктивный…

ОНА. Вы просто… Хам!

ОН. Но лучше подстраховаться.

Она делает вид, что хохочет.


ОНА. Зачем страховаться?! Вы вряд ли способны… Ну, понятно, на что!

ОН. Ой-ой-ой! Вам-то откуда известно?

ОНА. От верблюда! Все осталось там, в молодости! Где были рок-концерты, поездки автостопом, коктейли из «Вана Таллина»…

ОН. Коктейли были у вас.

ОНА. Неважно, у кого! Главное, что вы - импотент!

ОН. Выбирайте выражения!

ОНА. Импотент не устраивает?! Тогда евнух! Или, может, вы этот… (Хихикает.) Который с мужчинами?

ОН (вскакивает). Это уже за гранью… Я сейчас уйду!

ОНА. Скатертью дорожка!

ОН. Допивайте ваш компот без меня! (Направляется к дверям.)

ОНА. С удовольствием! А потом приглашу сантехника. Или электрика – неважно! Номер-то оплачен, можем до утра развлекаться!

Он останавливается у дверей.


ОН. Развлекаться за мой счет?

ОНА. За ваш, за ваш! Он парень молодой, у него с этим делом все в порядке!

ОН. А вот никуда я не уйду!

ОНА. Как это не уйдете?! Нет-нет, не мешайте мне! Ради такого дела я даже с замком готова справиться!


Он возвращается, усаживается на кровать, достает из кармана фляжку.
ОН. Обойдемся без компота… (Прихлебывает.) Я не из ревности, не думайте.

ОНА. Я о вас вообще не думаю. Хочу сантехника! Или электрика.

ОН. Хотеть не вредно. Только вряд ли на вас клюнут.

ОНА. Клюнут, клюнут!

ОН. Скорее уж я соблазню горничную… Кстати: это идея! Можно позвать ее под каким-нибудь предлогом, и…

ОНА. Тоже мне, Казанова!

ОН. Девушка молодая, современная, не станет грузить гоголями-моголями, сразу сделает, что нужно!

ОНА. Сантехник тоже сделает!

ОН. А еще проявит великодушие…

ОНА. Проявит!

ОН. Благородство…

ОНА. И его проявит! А главное – у него каркас в порядке!

ОН. У меня тоже в порядке!

ОНА. Что-то верится с трудом!

ОН. Да я каждый день в таких отелях бываю!

ОНА. А я по три раза на дню в них бегаю!

ОН. А у меня еще квартира есть! Для встреч.

ОНА. А я… А я прямо дома встречаюсь!

ОН. На глазах начальника отдела?!

ОНА. Почему на глазах? Когда он в командировке. Хотя он вообще-то в курсе.

ОН. Как это?!

ОНА. А не хотим жить в обмане – как вы со своей домохозяйкой!

Раздается стук в дверь.
ОН. Кто там?
Приближается к дверям, выходит в коридор, но вскоре возвращается.
ОН. Ваш явился.

ОНА. Мой сантехник?

ОН. Ваш электрик. Хотя я просил его разобраться с замком. Когда выходил.

ОНА. Что ж не пустили?

ОН. Слишком напряженная атмосфера. Нужна разрядка.

ОНА. Испугались конкурента?!

ОН. Я просто… Просто устал.

Пауза.
ОН. Есть вдруг захотелось. Горячего.

ОНА. Каркас требует закуски?

ОН. Я всегда хочу есть, когда нервничаю.

ОНА. Ах, у нас еще нервы! Как сказал один писатель…

ОН. Николай Васильевич?

ОНА. Японский писатель.

ОН. Слава богу…

ОНА. Так вот, как сказал японский писатель Акутагава Рюноске: у меня нет совести, у меня есть только нервы.

ОН. Намек понял. Но есть все равно хочется.

ОНА. На зов тела надо отвечать. Закажите пиццу.

ОН. Я уже не понимаю: это зов тела? Или крик души?

ОНА. Я сама ничего не понимаю…

Пауза.
ОНА. Странно все это. Как в нашей с вами любимой песне. Вы перевод-то знаете?

ОН. Раньше знал, теперь забыл. Там было что-то про темное шоссе, про свет вдалеке… Потом на пороге отеля появляется девушка, зажигает свечу… Так?

ОНА. Так.

ОН. Она ведет по коридору, а из-за стен слышится: «Добро пожаловать в наш отель «Калифорния»! Так?

ОНА. Правильно. А вот дальше девушка говорит: «Здесь мы просто узники. Вы можете в любой момент освободить номер. Но никогда не сможете уйти».

ОН. Удивительно, насколько это…

ОНА. Про нас?


Она приближается к окну, тоже пробует задвинуть шторы.
ОНА. Не задвигаются… (Смотрит в окно.) Машины ездят, люди ходят… У людей звонят телефоны, но никто не обращает внимания на мелодии. Только мы обратили. Мы что – особенные?
У Нее на телефоне раздается звонок.
ОН. Не соблюдаете договоренность?

ОНА. По-моему, она бессмысленна…


Отходит к двери, начинает вполголоса разговаривать.
ОН. Здесь душно. Надо открыть окно… Надо открыть это чертово окно!
Приближается к окну, с силой дергает створки. Она заканчивает разговор, молча смотрит на то, как он пытается открыть окно. Затем берет сумочку, отпирает замок и выходит из номера. После очередной попытки окно, наконец, распахивается.
ОН. Готово! Я открыл!
Оборачивается, но в номере пусто.


Действие II
Обстановка, напоминающая медицинский кабинет. Слева стеллажи с препаратами., справа стол, посередине большое раскладное кресло. На одной стене зеркало, на другой часы и фотографии. За столом сидит мужчина в халате и в маске, что-то записывает. Дверь открывается, в нее заглядывает Она.
ОНА. Можно?
Мужчина, не оборачиваясь, кивает. Она робко входит.
ОНА. Я знаю, что Виктора Сергеевича еще нет… Просто хочу привыкнуть к обстановке.
Проходит в центр кабинета.
ОНА. У меня ведь такое впервые. Знаете, как сложно было решиться? Нет, вы не поймете… Мужчинам этого не понять.
Мужчина оборачивается, смотрит на нее, затем продолжает заниматься своим делом.

ОНА. Но у меня обстоятельства. Исключительные. Знаете, что мне Виктор Сергеевич сказал?


Мужчина крутит головой.
ОНА. Ну да, откуда вам знать? Вас же в прошлый раз не было… В общем, он сказал: я бы на вашем месте подождал лет десять. Мол, рановато, дорогая, не торопитесь! Хороший человек, честный. Счет, правда, выставил ого-го! Но такие уж ваши услуги, они везде недешевые… Тут ведь главное – результат. Он обеспечивает результат?
Мужчина кивает.
ОНА. Отзывы о нем хорошие, но беспокойство все равно остается.
Приближает к стене с фотографиями, разглядывает их.
ОНА. Неплохо… Но это ведь реклама. Или не реклама?
Мужчина пожимает плечами.
ОНА. Сейчас никому верить нельзя. А я вот поверила. То есть, не поверила, просто… Помните, как у Булгакова сказано?
Мужчина крутит головой.
ОНА. Ну, про убийцу, что выскочил в переулке? В «Мастере и Маргарите»? Не помните, я вижу… Сейчас мало кто помнит. Люди почти перестали читать. А я вот читаю. Не потому, что преподаю литературу – нет! Один человек недавно сказал, что я учительница языка и литературы. Предположил, то есть. И ошибся. Это была, скажу вам, очень странная встреча. Необычная. Она ничем не закончилась, не думайте, но почему-то… В общем, именно поэтому я здесь.
Пауза.
ОНА. Даже не знаю, зачем вам это рассказываю… Виктор Сергеевич скоро придет?
Мужчина молча указывает на часы.
ОНА (бросив взгляд на часы). Через двадцать минут… Я заранее пришла, потому что волнуюсь… В общем, я читаю. Много читаю – чисто по работе. Я – редактор. Точнее, младший редактор. Основные полномочия, понятно, у главного редактора. Он – царь и бог. Но и нам, младшим редакторам, иногда кое-что достается… Нет, принципиально вмешиваться в текст мы не можем. Но кое-что все-таки можем. Там переписать, здесь переделать, стиль подправить, порядок слов сменить… Ты вроде как корректируешь то, что воплотила на бумаге чужая душа. Вы верите в существование души?
Мужчина крутит головой.
ОНА. Вот и он не верил. Ну, тот человек, с которым произошла та встреча. Говорил: у человека есть только тело! Глупо, правда? Тело – всего лишь каркас, материальный носитель нематериального начала. Но тот человек смеялся над моими словами. Видел во мне только тело. И я… Я ушла. А потом поняла, что из-под земли выскочил убийца. Или, если хотите, Аннушка разлила масло. Масло – это тоже из Булгакова, если вы не в курсе. А если разлили масло - жди беды! Я, собственно, ее и жду. Может, не стоило все-таки соглашаться? В смысле – не надо было заключать с вами договор?
Мужчина пожимает плечами.
ОНА. У меня, если честно, сомнения. Я уже готова, как Подколесин – в окно. Подколесин – это из Гоголя. Он, чтобы избежать женитьбы – выпрыгнул в окно. У вас открывается окно? Там, где состоялась та странная встреча, окно было прибито гвоздями к подоконнику…
Приближается к окну, пытает открыть створку. У нее не получается, тогда мужчина встает и открывает окно.
ОНА. Да ладно, поздно пить боржом... К тому же у вас тут высоко – при всем желании не прыгнешь. (Смотрит на часы.) Господи, когда же придет этот Виктор Сергеевич?!
Внезапно на мобильном телефоне, что лежит на столе, начинает играть мелодия песни «Отель «Калифорния». Оба замирают.
ОНА. Странный у вас звонок… Что-то напоминает…
Пристально вглядывается в глаза мужчины. Тот достает из кармана ватную палочку и начинает прочищать ухо.
ОНА. Вы?!

ОН (снимает маску). Ну, я.

ОНА. И вы все это время…

ОН. А что было делать?

ОНА. Вы слушали исповедь моей души и молчали?!

ОН. Скорее, знакомился с анамнезом. Вы же все равно рассказали об этом Виктору Сергеевичу.

ОНА. Нет, это нестерпимо!

ОН. Не думаю.

ОНА. А я думаю! Я решилась на такое, а он…

ОН. А я решил проверить: правду ли говорит шеф? Про одну странную пациентку.

ОНА. Про какую еще пациентку?!

ОН. Странную.

ОНА. Интересное у вас заведение… Сплетничаете о тех, кто пользуется вашими услугами?! Мало того, что мы платим такие деньги…

ОН. До меня ваши деньги не доходят. У нас царь и бог – Виктор Сергеевич, он заведует финансами. Но иногда делится со мной информацией, а я… Я слушаю.


Пауза.

ОНА. И что же он про меня… Насплетничал?

ОН. Ну, если вы та самая пациентка и есть… Сказал, что дама решила лечь под нож из совершенно фантастических соображений. Познакомилась… Нет, даже не познакомилась, вот в чем фишка! Просто встретилась с одним незнакомцем, в отеле, где ей недвусмысленно посоветовали кое-что в себе изменить. Носик вздернуть, ушки слегка прижать… С губами она еще не решила, вроде они тонковатыми ей не кажутся… Но прическу, как видно, она уже сменила.

ОНА. И вовсе не сменила… Пучок сделала, что тут такого?!


Быстрым движением снимает резинку, распуская волосы.
ОНА. Вот, пожалуйста!

ОН. Но не только в этом заключается странность. Дама, оказывается, пережила когда-то стресс. И находится под его воздействием до сих пор.

ОНА (кусает губы). Господи, кто за язык-то тянул?! Думала, врач, перед ним ничего не скрывают… И на тебе!

ОН. Виктор Сергеевич – он такой. Молодой, амбициозный… Новое поколение, как они говорят: New Age.

ОНА. Мы были другими. То есть разными были, но раньше врачи себе такого не позволяли…

ОН. Пациенты, надо признать, тоже.

ОНА. Тогда и врачей таких не водилось. Пластическая хирургия – это было что-то из другой реальности.

ОН. А сейчас: чик-чик, и ты уже сам на себя не похож. Впрочем, это разговор в сторону. Мой шеф, вообще-то, врачебной этики не нарушал. Считайте, у нас был консилиум.

ОНА. Нет, вы сплетничали! И наверняка глумились!

ОН. Виктор Сергеич посмеивался, он же New Age. Но мне почему-то не до смеха было.

ОНА. Не верю!

ОН. Честное слово. Когда услышал про этот темный зал, в котором вспыхнули искры… При внезапно утихшую музыку, и как кто-то пытался делать искусственное дыхание…

ОНА. Рот в рот. Есть такой способ: дыхание рот в рот. Теперь замолчите, сама закончу. Да, я пережила стресс. Помните, я рассказывала, как под потолком крутился блестящий шар?

ОН. Который вы сделали своими руками? Порезались еще…

ОНА. Мы образовали клуб, один из самых первых в городе. А он там был диск-жокеем. Странное слово, правда?

ОН. Теперь их называют диджеями.

ОНА. Кажется, да. Так вот он ставил музыку для тех, кто пришел танцевать. Разную: быструю, медленную… Простые магнитофонные записи. Я обычно находилась в зале – ждала. Меня приглашали, но я отказывалась. Потому что знала: скоро зазвучит «Отель «Калифорния», и тогда он спустится со сцены в зал. Разыщет меня, и мы, слившись в одно целое, будем плыть в темноте под эту мелодию…
Пауза.
ОНА. Он не был красавцем, отнюдь. Но у него была замечательная душа. Не помню, чтобы мы хоть раз с ним поссорились. Но однажды он не спустился в зал, потому что… В общем, там что-то не заладилось в пульте. В клубе был электрик, но его нужно было искать, ждать… А он не хотел, чтобы публика в зале топталась без музыки – полез в пульт сам. И тут эти искры! Целый сноп искр! У меня прямо сердце оборвалось: я кинулась на сцену, а он лежит навзничь, а вокруг все стоят и тупо на него смотрят! К сожалению, дыхание рот в рот не помогло. Его увезли, а я… Я осталась одна. И много лет живу одна. Смертельно боюсь электричества – вы поняли, из-за чего. И все время ищу человека. Как Диоген.

ОН. Это который с фонарем ходил?

ОНА. А вы не безнадежны… Да, с фонарем. Хотя я просто ищу человека. Похожего. И не нахожу.

ОН. Теперь понятно…

ОНА. Ничего вам не понятно. И откуда вы взялись на мою голову?

ОН. Ниоткуда не брался. Просто шел по улице Пушкина. И возле дома 21 вдруг звонок…

ОНА. И у меня звонок. Господи, ну почему именно в тот момент?!

ОН. Очень об этом жалеете?

ОНА. Жалею! Вы же совершенно на него не похожи! Эта ваша наглость, этот агрессивный напор… А главное – ватные палочки!

ОН. Так зачем ж тогда… Под нож хирурга?

ОНА. Потому что дура. И вы можете сколько угодно смеяться над этой дурой. Сплетничать о ней с этим вашим New Age. Давайте, смейтесь! Может, мне еще резиновые перчатки надеть? Тогда совсем будет смешно!

Пауза.

ОН. Не очень смешно, если честно.

ОНА. Да бросьте! Вы над всеми, кто сюда приходит, наверняка глумитесь! А ведь у каждой женщины… У каждой представительницы слабого пола…

ОН. К нам и мужчины приходят!

ОНА. Да?! Не знала… Но я о женщинах. У каждой за душой какая-то драма, у каждой серьезная причина, чтобы меняться. А вы к этому относитесь цинично! Еще свои прихоти стараетесь удовлетворить! За наш, между прочим, счет!

ОН. В каком смысле?!

ОНА. В прямом! Стараетесь прооперировать нас в угоду своим прихотям! Ваш Виктор Сергеевич тоже мне кое-что рассказал. Говорит, один его коллега…


Внезапно замолкает.
ОН. Что – коллега?

ОНА. Говорит, один его коллега пришел в профессию, чтобы…


Опять замолкает и внимательно на него смотрит.
ОНА. А может, вы и есть тот коллега? Тот извращенец, который хочет вылепить лицо женщины согласно своему вкусу? Мне кажется, речь шла именно о вас.

ОН. И вовсе не обо мне…

ОНА. О вас, о вас! Стопроцентно о вас! Боже мой, да это же просто за гранью! К нему приходят, чтобы устранить подтяжки, убрать морщины, а он свою Галатею лепить собрался!

ОН. Кого, извините, лепить?

ОНА. Нет, вы все-таки безнадежны… Галатею! Только Пигмалион из вас, как из ватной палочки – молоток!

ОН. Да что вы прицепились к этим палочкам?! Что вы вообще обо мне знаете?!

ОНА. Немного, но для меня достаточно. Вы не Пигмалион, вы – Франкенштейн! И к вам под нож я ни за что не лягу!

ОН. Мне его и не доверяют. В смысле - нож.

ОНА. И правильно делают!

ОН. У нас оперирует Виктор Сергеевич. Молодой, энергичный, настоящий профессионал… А я что? Я лишь помощник. Однажды дернуло за язык, рассказал свою мечту…

ОНА. Идею-фикс, точнее сказать.

ОН. Пусть так. Вот только причин он не знает. А причины были…


Пауза.

ОНА. Серьезные?

ОН. Куда уж серьезнее…

ОНА. Так расскажите. Если есть, что рассказывать…

ОН. Не знаю, с чего начать... Наверное, с ресторана. Мы часто там бывали. Не из-за кухни – готовили они средне. Мы туда ходили из-за живой музыки. Самопальная какая-то группа, из местных, но как заиграют – мурашки по коже… Особенно нравилось, когда играли из Eagles. Парень там был, белобрысый, небольшого роста, так вот он исполнял «Отель «Калифорния», проживая песню с начала до конца. Это была наша песня. Мы даже не танцевали – просто слушали, смотрели на море…

ОНА. А море штормило…

ОН. Это было лишь раз. Нам везло с погодой, мы ведь выбирали, как правило, июль… Но в тот день и правда была волна. А она захотела искупаться. Она просила, чтобы я пошел с ней, но я отказался – решил остаться за столиком. И почему-то не стал смотреть на море. Смотрел на оранжевые герберы, которые стояли в вазе… Почему? Очевидцы рассказывали: когда ее уносило от берега, она кричала. И я, по идее, должен был услышать. Но не услышал! У меня тогда заложило уши, так всегда бывает, если много ныряю. Потом проходит, но первые дни хожу, как глухой… Вот и тогда я временно оглох. А она кричала. А я не слышал. Теперь понимаете, зачем это все?
Показывает ватные палочки.
ОНА. Догадываюсь…

ОН. У мне все время ощущение, что не услышу что-то важное. Хотя давно не ныряю. Вообще не ныряю. А уши постоянно закладывает.

Пауза.
ОНА. Это было Черное море?

ОН. А какое еще? Других морей у нас тогда не было… В общем, я тоже долго искал человека. Но потом перестал. Все равно такой, как она, не будет. Ее рук не будет, ее волос… А главное – не будет ее лица. Это лицо преследовало меня, потому, собственно, я здесь и оказался. Да, я извращенец, наверное. И у меня идея-фикс. Но что я могу поделать?! Была надежда, что когда-нибудь придет пациентка, которая захочет стать такой же, как она. И я – вместе с моим замечательным New Age - - вылеплю ее лицо! Я даже фото кой-кому предлагал посмотреть, но пока никто не захотел. Полный идиотизм, правда?


Пауза. Она приближается к столу, замечает на нем книгу, берет в руки.
ОНА. Акутагава Рюноске… Откуда это у вас?!

ОН. Так, взял почитать…

ОНА. Взяли почитать, чтобы…

ОН. Чтобы узнать: как это можно не иметь совести, а иметь только нервы. Так вы вроде говорили?

ОНА. Узнали?

ОН. Пока нет.

ОНА. Не существует хирурга, способного выправить душу.

ОН. Значит, вы тоже можете смеяться. Человек, не верящий в существование души – взялся ее выправлять!

ОНА. Да уж, обхохочешься…
Приближается к стене с фотографиями.
ОНА. Тело тоже выправить нельзя. Думаю, это реклама.

ОН. Чистейшей воды.

ОНА. Кстати: когда же появится этот ваш Виктор Сергеевич?

ОН. Понятия не имею. Что вы вообще его все время поминаете? Трепло этот Виктор Сергеевич. Что он во всем этом понимает?! А языком чешет – мама дорогая!

ОНА. Другое поколение, другие ценности…

ОН. Вот именно! Он же терпеть не может эту мелодию на моем телефоне! Старомодные, говорит, у вас вкусы! Сменили бы на что-то более современное! А я не хочу менять!

ОНА. И правильно, что не хотите!

ОН. Не хочу быть современным!

ОНА. И не надо им быть!

ОН. Люди имеют право жить прошлым. Главное, чтобы оно было – это прошлое!

ОНА. Согласна. Но… лучше жить будущим.

ОН. А оно у нас есть? Будущее?

Пауза.
ОНА. Здесь душно… Надо открыть окно.

ОН. Одну минуту.


Направляется к окну, но на полпути останавливается.
ОНА. Что же вы?!

ОН. А вдруг вы как тогда, в отеле… Я открою окно, а вы – исчезнете?

ОНА. Не исчезну. Потому что Аннушка пролила масло. То есть любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила сразу обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож…

ОН. Странные слова вы говорите. Я их давно не произносил.

ОНА. Я тоже.

ОН. Мы ведь даже имена друг друга не узнали!

ОНА. Мы много чего не узнали.

ОН. И на «ты» не перешли…

ОНА. Пока не перешли.

ОН. Значит, все только начинается?

ОНА. Да. И чем закончится – еще непонятно.

ОН. Но останавливаться нельзя…

ОНА. Да идите же, открывайте окно!
Он приближается к окну, открывает створку, выглядывает наружу.

ОН. Люди ходят, машины ездят…


Раздается стук в дверь. Она идет к двери, приоткрывает ее, затем возвращается.
ОНА. Виктора Сергеевича сегодня не будет.

Он оборачивается, затем снимает халат.


ОН. Я об этом знал.

ОНА. Вы… Знали и ничего не сказали?!

ОН. Ну да. Знал и не сказал.

ОНА. Да знаете, кто вы после этого?!

ОН. Догадываюсь. Но об этом мы поговорим за дверью.

ОНА. Не буду я ни о чем с вами говорить!

ОН (увлекает ее за дверь). Будете, куда вы денетесь?

ОНА. Не буду! Говорю же: не буду!


Скрываются за дверью.
КОНЕЦ
Санкт-Петербург 2017





Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет