Водяная баба


Ефроня. Вот и хорошо, поплачь, со слезами-то вся дурь из тебя и выйдет. Лоерке



жүктеу 0.52 Mb.
бет2/4
Дата21.04.2019
өлшемі0.52 Mb.
1   2   3   4

Ефроня. Вот и хорошо, поплачь, со слезами-то вся дурь из тебя и выйдет.

Лоерке. Как так при незнакомых плакать.

Ефроня (гладит ее по голове). Дождик, лей, лей, лей. Ты водицы не жалей. Землю нашу поливай. Будет славным урожай! Не боимся хрипоты, голосим и я, и ты-ы-ы-ы-ы-ы-ы! Сейчас травка запарится и отвару попьешь. Я тебя послушаю, тебе надо душу облегчить. А как мне тебя еще узнать? Человек-то по своему горю читается. Одному горе, что у соседа репа большая выросла, а у другого горе, что у соседа ничего не выросло. Слышишь? Капустка в сенях квасится, и из нее злой дух уходит. Хорошо. Чего хоть лепетала. Меня что ли поносила?

Лоерке. Вад эр дет хер?

Ефроня. Все с России пошло, здесь он хер то - корень жизни.

Лоерке. Что это понОсила. Я не понимаю.

Ефроня. Тебе у нас понравится. Вот потом поглядишь с горы на Михайловск. Удивишься, глаз слепит, так крыши горят. Нигде такого нет, ни в Европах, ни в Америках. Почитай, у всех крыши алюминиевые.

Лоерке. Почему?

Ефроня. Так фольгу у нас на заводе делали. А как Перестройка началась, платить стало нечем, вот алюминиевыми листами и платили. У нас все так. У меня сестра двоюродная в Казани. Аля. Она на заводе работала, где плитку делали облицовочную. Маленькие такие разноцветные квадратики. Вот она по пять-десять штук в кармане и выносила. Двадцать пять лет проработала, отделала этой плиточкой и ванную, и кухню. Вот и чаек пользительный поспел. Углы углами, двери дверями, цари царями. Иду к вам с опаской, а вы ко мне с лаской, иду до вас с перцем, а вы ко мне с добрым сердцем. И я с тобой за компанию. (Разливает отвар.)

Лоерке (берет кружку отхлебывает отвар). Я не хочу вам про Римаса говорить. Можно я про него ничего не скажу? Я пока не могу. Я ведь топилась у себя в Фоборге. У меня плащ был коричневый. Я не любила его. Положила в карманы камнев и пошла в воду. Иду, иду, волосы распустила, как русалка. Они так плывут мне в рот, в глаза. Я иду дальше. Вижу лодка привязана. Думаю, самой сил не хватит под водой удержать себя. Надо голову о киль разбить. Подошла к лодке. Стукнулась раз - не больно, другой раз сильнее - опять не больно мне. Думаю, отвяжу лодку и уплыву в море, там прыгну на глубине. А в лодку залезла, там яблоки, много, зеленые. Я не люблю зеленых яблок, они кислые. Ем их, плачу, ем и плачу. Потом камни в воду выбросила, в карманы яблоками сложила и домой пошла. Я уже давно не была студенткой, я уже молодая женщина, а Римасу было тридцать шесть. Он не мог построить серьезных отношений с женщиной, не отучиться, не получить прав, не иметь стабильной работы, как можно всю жизнь прожить в съемном жилье и это же завещать детям, которых он хотел двоих.

Ефроня. Сейчас в лесу хорошо. Деревья лечат. Лист под ногами шуршит, подорешины пошли. Лисичек засолить можно кадушку. До весны надо дожить. Когда лед с Серги сойдет, река по всему берегу корни елок лижет. Медуница цветет. Небо голубое-голубое и воздух мокрый, сладкий.

Лоерке. Я не люблю весну. У нас называют инфосельму, самоубийство много, кто вешается, кто топится.

Ефроня (подходит к мозаике). Вот мне бы еще штук сорок желтеньких и с десяток зеленых. Ты не знаешь где взять? (Лоерке пожимает плечами.) Рак у меня. Боли боюсь. У нас лекарств таких нет, и трава не поможет. Знаю. И как так случилось? Еще вчера была, как новенькая копеечка, а сейчас как варенная морковь, хоть меня без зубов жуй, хоть ложкой жми.

Картина третья.

Комната Ефрони. К печке придвинута лавка. Лоерке расписывает печной бок. В комнату входят Сергей Булатович с контрабасом, Ида Сергеевна, Людмила Сергеевна.

Ида Сергеевна (Идушка). Нагрянули в гости Тюха, Матюха и Колупай с братом.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Идушка, я тебе говорила, плащ не надевай. Вот теперь точно дождь пойдет

Ида Сергеевна (Идушка). Так и так пойдет. Я во сне лопату видела. А где Ефроня?

Лоерке. Так. На рыбалку пошла.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Мало ей одной смерти. Муж ведь у нее утонул. Сколько лет прошло?

Ида Сергеевна (Идушка). В позапрошлом?

Людмила Сергеевна (Лидушка). После пасхи. В том году пасха ранняя была. Они на Уфу ушли, километров три-пять, не больше. Пошел вместе с Зайцем, сосед его, вот заборы у них по оврагу. А Заец ему как старший дядя был, все детство с ним возился. В общем, под лед оба ушли. Ефронин Палыч сначала выплыл из-подо льдины, смотрит, а Зайца нет. Он опять за ним под лед, нашел ведь его, вытащил уже мёртвого. Искусственное дыхание пробовал делать. Да какой там? Понес его домой. До соседей дошел, на порог положил и сам замертво упал. С тех пор Ефроня, которая сроду удочку в руках не держала, стала заправской рыбачихой.

Ида Сергеевна (Идушка). Так она на реку ходит рыбам мстить. Наловит ведро. Потом придет и в печи сожжёт.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Солнце уже за Куканом, скоро придет.

Сергей Булатович (подходит к печи и рассматривает роспись). А зачем вы на печи рисуете?

Лоерке. Тетя Ефроня мне разрешила. Необычно тут будет. Это собор Фор-Фру Кирке, Церковь Богоматери в Орхусе. Вот тут на фото.

Сергей Булатович. Вы тут жили?

Лоерке. Училась.

Сергей Булатович. Вы могли это каждый день видеть?

Лоерке. Не могла. Сил моих на это не было.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Мы не просто так пришли.

Ида Сергеевна (Идушка). Поздравления принесли. Сергей Булатович, давай. (Сергей Булатович достает контрабас и начинает подыгрывать мелодию. Все поют песню на мотив песни «Чунга-Чанга»)

День рождения с детства любишь ты.

День рождения — дарятся цветы.

День рождения — водим «Каравай».

День рождения — с нами подпевай.

Веселимся мы, как дети.

Праздник знают все на свете — Только раз в году бывает День рождения.

Поздравления и подарки,

И наряды очень ярки — С нетерпеньем ждем всегда мы день рождения.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Дорогая Лоерке Лукасовна, коллектив школы номер пять от души поздравляет вас с днем рождения. Наши горячие сердца всегда будут с вами. Примите от нас символичный подарок.

Ида Сергеевна (Идушка). Но сначала нужно отгадать, чтоб подарочек забрать.

Людмила Сергеевна (Лидушка).

Не ботинки, ни сапожки,

Очень сильно греют ножки.

В них мы бегаем зимой:

Утром - в школу. Днем – домой.

Лоерке. Ой! У меня нет день рождения. Это ошибка. Я мой праздник делаю месяц назад.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А как же, у вас в паспорте написано, что сегодня ваш день рождения.

Лоерке. Это только формальность. Мои родители записали меня так почему-то, уже потом в посольстве. Я родилась в Африке на месяц раньше. Это очень правда. Мне и бабушка всегда это говорила.

Ида Сергеевна (Идушка). Валенки все равно заберите. Пригодятся, зимы у нас холодные независимо от вашего дня рождения.

Лоерке. Не подшиты стареньки, да?

Людмила Сергеевна (Лидушка). У вас в паспорте, как написано русская или датчанка?

Лоерке. Однажды меня, тогда еще девочку, и моего прадедушку, которому было девяносто два года, пригласили в гости в светское общество, где один из уважаемых датчан сказал мне: «Лоерке, вы родились в Дании, значит, вы датчанка». На что мой дедушка, который очень мог ругаться с перцем, ответил: «Сударь, если лошадь родилась в коровнике — это совсем не значит, что она корова…»

Людмила Сергеевна (Лидушка). Так я не поняла, датчанка или русская?

Лоерке. Зачем писать национальность в паспорте?

Ида Сергеевна (Идушка). Вам еще двадцать девять? Может, уже на ты?

Лоерке (кивает). Это так по-теплому без официальности, с дружбой.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Значит, будем отмечать двадцать девять лет и один месяц.

Женщины накрывают нас стол. Хозяйничают, как у себя дома.

Лоерке (подходит к Сергею). У меня дома есть тоже контрабас. Мне его Римас оставил на хранение.

Сергей Булатович. Он музыкант?

Лоерке. Нет, с ним кто-то расплатился так. А потом, когда мне было в душе одиночество, я делала так. (Она садится за контрабас, обнимает его, прижавшись щекой к деке и дергает струны, издавая протяжный грустный звук.) Вы приносите мне его в гости, и я буду вспоминать. Вы любите вспоминать?

Сергей Булатович. Я люблю сны вспоминать. Вот увижу во сне что-то хорошее, зацеплюсь за это и долго-долго удерживаю в памяти. Вот недавно видел, что я в новый дом въехал. Там окна большие были. Из окна видно открытое летнее кафе с плетеными стульями, на ветру плещутся белые скатерти. А через дорогу нарядный храм. И мне так хорошо в этом доме.

Ида Сергеевна (Идушка). Лоерке, а ты водку пьешь?

Лоерке. Нет, я люблю пиво.

Людмила Сергеевна (Лидушка). У нас компот есть смородиновый.

Сергей Булатович. А какое пиво вы любите?

Лоерке. «Факс Роял»

Сергей Булатович. Такое не привозят.

Ида Сергеевна (Идушка). Сергей Булатович, сердце наше золотое, надо продемонстрировать русское гостеприимство. Сходи до магазина.

Лоерке. «Туборг» есть во всем мире.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Туборг в сиськах не продают.

Лоерке. Это не понятно мне.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Пиво в пластиковых бутылках, как «Кока-кола».

Ида Сергеевна (Идушка). А может ты попьешь «Севан Ап» или «Меринду».

Лоерке. Это лимонад?

Ида Сергеевна (Идушка). Да.

Лоерке. Я не очень хочу. Я не люблю.

Ида Сергеевна (Идушка). У Ефрони для хвоста желтых и зеленых пробок не хватает.

Лоерке. Это надо теперь всегда пить мне, да?

Ида Сергеевна (Идушка). А ты вместе с пивом. Будет коктейль «Жигулевское с Севанапом».

Лоерке. Это называется шенди.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Что правда пьют пиво с газировкой?

Лоерке. Да. Любят. И в Англии тоже. Хорошо я помогу тогда тете Ефрони. Буду шенди. Я хочу знать сорта русского пива.

Сергей Булатович. Пойдемте со мной. Я вам наш магазин покажу.

Ида Сергеевна (Идушка). Только одна нога здесь, другая там, а то водка испортится.

Сергей и Лоерке уходят

Ида Сергеевна (Идушка) (оглядывается на дверь, потом смотрит в окно, отдернув занавеску. Достает из бюстгальтера фотографию и показывает ее Лидушке). Это она.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Это она?

Ида Сергеевна (Идушка). Так себе. Не так чтобы и очень.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Где взяла?

Ида Сергеевна (Идушка). Пошла я малину подвязывать. А все теплое как раз постирала. Думаю, может, чего-то на веранде старое есть. Посмотрела, а там под вениками его олимпийка. Он в ней из Казахстана приехал. Помнишь, так и пришел в школу вот в этой кофте и с контрабасом. У него там и трусы были, и зубная щетка.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А он мне так понравился, тогда еще. Глаза больные, с конъюнктивитом. Думаю, прижать бы тебя к теплой стеночке, отмыть, накормить, будешь Бандерасом.

Ида Сергеевна (Идушка). Малину подвязываю, а у самой вот ведь прямо жгет и жгет, жгет и жгет, ощущение что уже на лифчике дыра.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Это у нее взгляд такой стервы-суки.

Ида Сергеевна (Идушка). Я руку так к груди приложила и нащупала. Прямо рядом с сердцем в кармашке держал. Нос у нее нехороший.

Людмила Сергеевна (Лидушка). И ноги, как калябник.

Ида Сергеевна (Идушка). Это я уж потом нашего Сергея Булатовича с ног до головы одела. Куртку ему купила, джемпер серый с пуговками. Он уж и забыл. Сколько лет прошло?

Людмила Сергеевна (Лидушка). В девятом он приехал. У нас еще капитальный ремонт в школе был и Щипачиха умерла.

Ида Сергеевна (Идушка). Я тогда на первую категорию сдала.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Первый «Кировский» открыли.

Ида Сергеевна (Идушка). А в октябре одиннадцатого он меня бросил, уехал в Екатеринбург. Вот за что меня не любить? У меня вот тут родинка есть под коленкой. Сама удержаться не могу, расцеловать хочется.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А со мной он, может спит из-за должности? Я все-таки директор школы, а ты учитель химии, хоть и с высшей категорией.

Ида Сергеевна (Идушка). С тобой не жалко. Пусть и у тебя побудет. Если бы я захотела, то давно бы директором стала. Ты меня какой год на завучество толкаешь. Только мне эта административная деятельность до одного места. Я человек свободный.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Иногда ночью проснусь и думаю, думаю, уснуть не могу. Опираться надо на крестьянскую общину. Подход к реформированию, развитию школы должен быть особенным, учитывающим специфику земледельческого труда, производственных и национально-культурных традиций. Может часть трудов заменить «Технологией». Конкретной – слесарное дело или плотницкое. (Пауза.) Однажды вот так не сплю. чего-то он заметался. Я его так шепотом: «Спи, мой милый, тише, я рядом». А он так зло: «Уходи, уходи». И имя ее сказал.

Ида Сергеевна (Идушка). Какое?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Да вот, забыла. Не наше имя. Пока не спала, помнила, а потом проснулась, и все как смело из головы.

Ида Сергеевна (Идушка). И я его спрашивала про прошлое, улыбнется и отвернется. Или встанет и давай половицами скрипеть. Или в сени выйдет и завоет своим контрабасом. То ли жива, то ли померла. А может, сожжем ее к чертовой матери.

Людмила Сергеевна (Лидушка) Нет, нельзя. Ведь переживает, какую-то свою жизнь потерял. Я лучше ему отдам.

Ида Сергеевна. (Идушка). Ну и дура ты, Лидушка. Он вот на тебе поэтому до сих пор и не женится. Извести ее надо. И пепел с пшенкой курам скормить. (Берет половое ведро, стоящее около печи, рвет туда фотографию.) Вот так ей, вот так-растак. Чтобы мой Сергей к ней не ходил…

Людмила Сергеевна (Лидушка). А почему твой?

Ида Сергеевна (Идушка). Тут без разницы. Был мой, стал твой.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Нет, ты правильно говори.

Ида Сергеевна (Идушка). Хорошо. Чтобы твой Сергей к ней не ходил. Чтобы он ее не желал, не любил. Чтобы он ее за руку не брал и в уста алые не целовал. На перину с ней не ложился, никогда бы с ней не любился. Деток с ней не рожал, не скучал по ней, не страдал. В воде, в вине ее запивал, в еде ее заедал. На ум, на мысли ее не брал, во снах ее засыпал. Не будут рядом они сидеть, и друг на дружку не будут глядеть. Две разные дороги им и два пути, и вместе им уже не идти. Я силу твою узнаю. Я тебя на замок закрываю. И на семь ключей замыкаю, чтоб тебя никто не забрал и мое слово не перебил, и мое дело не погубил. (Берет метелку и черенком перемешивает обрывки фотографии.) Губы. Зубы. Ключ. Замок. Язык (Выбрасывает кусочки фотографии в печь. Молчит. Смотрит на огонь.) Я открытый урок проведу по закреплению ряда диеновых углеводородов. На основе их полимеризации можно получить синтетические каучуки. А Наталия Валерьевна пусть подготовит по натуральному каучуку. Потом в Сергах интегрированный урок-семинар проведем.

Картина четвертая.

Горница Ефрони. Идушка и Лидушка сидят, обнявшись за столом. Сергей и Лоерке заносят Ефроню в рыбацком облачении: в стеганых штанах и куртке с мужского плеча. Она без сознания. Кладут женщину на кровать.

Идушка и Лидушка раздевают ее.

Лоерке. Надо к врачу. «Скорую помощь».

Людмила Сергеевна (Лидушка). Сегодня день какой?

Ида Сергеевна (Идушка). Четверг.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Завтра только будет. Идушка, к Захарихе беги.

Лоерке. Почему так?

Людмила Сергеевна (Лидушка). У нас «Скорая» только два дня в неделю работает.

Ида Сергеевна (Идушка). Захариха к дочери в Салду уехала. Я ее вчера на автостанции видела.

Лоерке. Так не бывает.

Ида Сергеевна (Идушка). Это у вас не бывает, а у нас все бывает. Таблетки у нее какие-нибудь есть?

Лоерке. Нет, она не ест их, говорит, это химия.

Ида Сергеевна (Идушка) Дай-ка я. (Начинает ее трясти и хлопать по щекам. Потом берет воду и брызгает ей в лицо.) А что ей химия-то плохого сделала? Ломоносов считал, что применение химии имеет двоякую цель: одна – усовершенствование естественных наук, другая – умножение жизненных благ. Ну, Ефронечка, выдохни. Что, ее напугать, может?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Война.

Ида Сергеевна (Идушка). Лидушка, тащи кастрюлю с поварёшкой. (Лоерке.) Ты тоже не стой столбом. Какую-нибудь грамоглась придумай. Сережечка Булатович, а ты давай «Войну народную».

Сергей Булатович. Я не умею.

Ида Сергеевна (Идушка). Надо научиться, и немедленно. Девчонки, давайте гремите. Изо всех сил. (Лидушка и Лоерке неуверенно стучат железной посудой. Сергей Булатович подбирает музыку.) От советского информбюро. Войска Четвертого украинского фронта, продолжая наступление в полосе Западных Карпат, с боями заняли крупные населённые пункты Ласков, Орлова, Дембовец, Гордзишув, Турзовка, Длге поле, Великое ровне, Штявник, Папрадно, Модлатин. В боях за первое мая войска фронта взяли в плен более пяти тысяч немецких солдат и офицеров и захватили сто девяносто шесть полевых орудий. На других участках фронта существенных изменений не произошло.За первое мая подбито и уничтожено тридцать семь немецких танков. В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии сбито десять самолётов противника.

Ефроня (приподнимаясь). А в сельпо мыло завезли?

Ида Сергеевна (Идушка). Кино и немцы. Великая сила искусства. Драмкружок имени Марата Казея.

Ефроня. Водку купили? (Все кивают?) Это как раз. Это ко времени. Налей, Сережа, поухаживай за бабушкой. (Сергей Булатович подносит стакан ко рту Ефрони.) Ну-ка, душа, подвинься. (Пьет.) Вечерами бабулька моя часто варила картошку «в мундирах». В плошку насыпала соль и наливала рыбий жир. Мы чистили картошку и макали её туда, а она все приговоривала, приговаривала: «Ешьте, ребятишки, как будто с селёдочкой».

Лоерке. А в Швеции делают тухлую селедку сюрстремминг. Это можно есть только с прищепкой на нос.

Ида Сергеевна (Идушка). Ефроня, в больницу тебе надо.

Ефроня. Не поеду. Тута умирать буду. Вы меня повыше похороните, ближе к Самосудам. Там земля посуше, песочек, червей не так много. Да. И домовину, когда понесете, не забудьте три раза о порог стукнуть, я с домом должна проститься.

Лоерке. Надо лечиться. Разные стадии рака операбельны. Есть медикал клиники в Европе, Израиле.

Людмила Сергеевна (Лидушка). На Луне.

Лоерке. Почему на Луне?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Потому что это одно и то же. Где Израиль, и где Михайловск.

Лоерке. Это не по правилам. Нужно оформить страховку, Она же получает социальные гарантии. У нас любой пенсионер имеет возможность лечиться и даже домашний медперсонал. Так не должно быть. Государство обязано предоставить свои субсидии за войну, голод, за трудную работу.

Ефроня. Тяните жилы, покуда живы, а порвались – и не годились. Девятнадцать лет проработала в кочегарке. Зимой нас Морозушка и до сорока жарил. Уголь застынет весь. Его сначала тещенькой разобьёшь и только потом в топочку. Продыху не было. В холода до четырех тонн перекидывала. Вот этими-то рученьками. Я этой угольной пылью, кажется, только что не срала. А чистота у меня была. Сама занавески в каптёрку сшила, гераньку поставила, половики бросила. А сейчас, что уже сделаешь?

Ида Сергеевна (Идушка). Была она в нашей поликлинике. Ей сказали, что химиотерапию поздно делать. А на обезболиватели квота.

Сергей Булатович. У нас в России государство отделено от народа. Они там живут по своим законам, а мы уже очень давно приспособились как-то и без них обходиться. Своими силами. Вот потому нас и не задушишь, и не убьёшь. Замучаешься. У вас в Европе цветочки на огородах, а у нас картошка. Неизвестно, что завтра будет, а зиму-то все равно переживем.

Лоерке. Так деньги надо тогда самим собирать.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А кто даст? Так, рублей пятьдесят-сто подкинут. У всех своей-то копейки нет, не то что лишней. Так это только ей до Екатеринбурга доехать. А некоторые вообще рукой на Ефроньку махнут. Вроде чего ей – уж и так зажилась. В прошлом году Скворцовой собирали, у нее у дочери лейкемия. Умерла.

Сергей Булатович. Мне не жалко. Я дам. У меня никого нет.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Сергей Булатович, ты что же говоришь? А я?

Сергей Булатович. Ну у тебя же нет рака.

Ида Сергеевна (Идушка). У меня на половину шубы накопилось. Все равно не для кого носить. Завтра с книжки сниму.

Лоерке. Существуют благотворительные программы. Нельзя вот так давать человеку умирать.

Людмила Сергеевна (Лидушка) (Сергею Булатовичу). Ты что же, совсем меня игнорируешь?

Сергей Булатович. Не об этом речь сейчас Людмила.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет