Водяная баба


Людмила Сергеевна (Лидушка)



жүктеу 0.52 Mb.
бет3/4
Дата21.04.2019
өлшемі0.52 Mb.
1   2   3   4

Людмила Сергеевна (Лидушка). Нет, как раз об этом. Ты со мной уже полтора года спишь?

Сергей Булатович. Да, сплю. Вот именно сплю. А я жить хочу: летать, любить, запахи чувствовать, язык от боли прикусывать. А я сплю. Сплю! Сплю! Сплю! Может, только когда умру, тогда и проснусь? Зачем Ефроне жизнь спасать? Дайте ей спокойно уйти. Лучше там.

Ефроня. А и то, Сережа, правда твоя. Заждался меня уже покойничек мой. Я главное поняла, а больше тута учиться нечему. Вот мы как рождаемся, так все к себе и тащим. Вона он еще малехонький, а уже туда: «Мое. Не дам». Потом тумбочка, потом шкапчик, и вторые калоши, блестящие тоже хочется, и велосипед. И вот уже хорошо живем. На похороны, конечно, все дадут. А как просто так, зажмутся, еще думать будут. А ведь в этой жизни твое – это то, что ты отдал. Там только по этому счету человека меряют.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А я не дам. У меня, между прочим, зарплата девятнадцать тысяч рэ в месяц и мать пенсионерка. Ефроня свою жизнь прожила. А мне Валерика выучить еще надо. У него поступление в этом году. А если он бюджет завалит, кем он тут будет?

Лоерке. У меня в Дании есть деньги. У меня больше никого нет, и мне не надо спрашивать разрешения. Я поеду в Данию и привезу деньги.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Раньше, когда женщин продавали на базаре, рабыня с детьми стоила в два раза дороже девственницы.

Ефроня. Тучка пришла. Над домом встала. Дождик пойдет. (Пошел дождь и по столу и посуде запрыгали капли дождя.)

Людмила Сергеевна (Лидушка). А потому что детьми уже доказала свою эффективность. (Все слушают шум дождя по крыше.) Ефроне еще и крышу надо чинить…

Ида Сергеевна (Идушка). Я тебе говорила, что во сне лопату видела.

Ефроня. Не все ненастье - будет и вёдро. А про рыбок я и забыла. Сережа тащи ведро, сейчас рыб казнить будем.

Сергей Булатович. Может, казним не через сожжение, а поджаривание и съедение? Там такой у тебя подлещик чудный и язь.

Картина пятая.

Лоерке и Сергей сидят на открытой дощатой веранде дома Ефрони. На перилах, на ступеньках расставлены декоративные свечи. Идет дождь, Сергей играет на контрабасе. Лоерке по одной зажигает свечи.

Лоерке. У нас в Дании, когда праздник, всегда зажигают свечи. Много. И вешают флаги везде: и на стол, и на дом, и даже как гирлянды.

Сергей Булатович. А разве сегодня праздник?

Лоерке. Говорят, что гармония там, где у человека есть место. Я сегодня буду скучать. У меня нет дома в Дании, у меня нет дома в России? Значит меня нет. (Встает на табуретку.) У нас это называется аффёринг, а у вас смешное слово. Я никак не могу его запомнить.

Сергей Булатович. Табуретка.

Лоерке. Таберетка.

Сергей Булатович. Нет, табуретка.

Лоерке. Почему в мире разные языки? Это так раздвигает людей.

Сергей Булатович. Когда я маленький был, то жил в коммуналке. Это большая квартира, в ней было девять комнат. И в каждой жила семья. У нас соседи были, они, когда дрались, то защищались друг от друга табуретками, держали их перед собой как щиты. А еще был сосед Шабалин Иосиф Петрович. Он преподавал музыку. А играть на контрабасе ходил на крышу. Соседи ругались. Громкий инструмент.

Лоерке. Вы ему были компания?

Сергей Булатович. Папа записал меня в конную секцию. Он гусар очень любил, стихи Давыдова, знал наизусть и не разрешал покупать контрабас. Я все лето проработал на конном заводе, там порода такая местная костонайская, и на эти деньги купил у Иосифа Петровича вот этот контрабас. Он мне тогда еще набор пластинок подарил Баха. И сказал: «Это наполнит твою жизнь смыслом». А потом достал из кармана пачку презервативов польских и продолжил: «И это тоже наполнит твою жизнь смыслом».

Лоерке. А где вы научились чинить крышу?

Сергей Булатович. В тюрьме.

Лоерке. А меня мой Римас бил. Это не всегда было больно. Это вот здесь (показывает на голову) было больно. Теперь он тоже в тюрьме. Так должно быть. Я его спасла и общество от него спасла. Всем сделала хорошо. В Дании хорошо могут жить люди со слабой волей и неразвитым чувством долга. Они бессовестно пользуются государственными деньгами и не идут работать, находят для этого разные причины, а свободное время тратят на распитие алкоголя и приобщение к наркотикам. А за что вас засадили?

Сергей Булатович. Вы ему пишете?

Лоерке. Он мне снится. И у меня к нему такая нежность. Я понимаю, что нам нельзя прикасаться друг к другу. Но мне так хочется его погладить, и я так чуть, совсем чуть коснусь его кожи, а у самой плач мой в ушах стоит.

Сергей Булатович. Ее звали Саулет. Она стояла у фонтана на проспекте Достык. Это было в Алма-Ате. Я там жил, и она. У нее платье было красное, как мак, и оно от воды слиплось на ней, обтянуло ее. Я подошел и говорю: «У вас платье намокло». А она мне ответила: «Зачем говорить, когда не просят». Ушла. А я стал туда ходить почти каждый день и однажды увидел. Она стояла там же. Это было четвёртого октября, две тысячи первого года.

Лоерке. Вы ее полюбили?

Сергей Булатович. Я потерял ее фотографию и уже начинаю забывать. Меня осудили на два года. Обворовал цветочный магазин.

Лоерке. Для нее?

Сергей Булатович. Она сказала, что песню любит про желтые хризантемы. И я купила много желтоватых, как фонари в провинциальном прошлом, намокших, грустных, грузных хризантем… Она не снится мне. Я так этого хочу. У нас был дом, а в доме была кровать, и стол, и любовь. Она мыла окна, а я смотрел на нее сквозь бутылку из зеленого стекла. Ее руки, ноги удлинялись, а глаза становились как две вытянутые гитары. У нее были разные глаза. Она никогда не носила босоножки, потому что большой палец на ноге у нее был короче второго. Она много говорила и редко смеялась.

Лоерке (протягивает руки под дождь). Интересно, люди есть, которые дождь не любят? Я так думаю, все люди любят дождь. Ведь эти капли – вроде наши слезы. Человек поплачет, и ему легче. И дождь пройдет - всегда хорошо везде. Как будто за тебя кто-то поплакал. А может, это Бог?

Сергей Булатович. Я не верю в Бога?

Лоерке. А как так можно жить?

Сергей Булатович. Я верю в людей, в предназначение каждого человека делать хорошие поступки или плохие. Это и движет судьбами.

Лоерке. Нет, так не может быть. Человек не может быть всегда только плохим. Человек может исправляться, если поверит в Бога.

Сергей Булатович. У нас есть поговорка: «Черного кобеля не отмоешь добела». Либо ты сволочь, либо - порядочная сволочь.

Лоерке. Так плохо жить.

Сергей Булатович. Может, не стоит искать истину, рационализм, логику в абсурде, а стоит просто отдаться течению жизни, чтобы найти в себе хоть крупицу смысла. Если однажды поймешь это, то станет жить легче.

Лоерке. А вдруг она вернётся?

Сергей Булатович. Она уже однажды ушла и, значит, сделает это еще.

Лоерке (уходит в дом, возвращается с книгой). Это «Евгений Онегин». Ваш Пушкин. А рисовала моя прабабушка. Это было в тридцатые годы, когда она скучала по России. Это была ее сублимация. Но моя бабушка знала тут всю книгу почти наизусть. Вот это Ленский, это Татьяна с Ольгой ждут прихода Онегина. А это Таня пишет письмо. Вот тут смерть. А знаете, как в детстве меня называла бабушка? Русалочкой, а дедушка смеялся и исправлял бабушку: «Ну какая же она Русалочка, вырастет и станет бабой. Просто водяной бабой». Сохрани ее. Я буду скучать. Но я вернусь. Я уеду скоро. Не навсегда. Я привезу все деньги сразу. Тетя Ефроня поедет в старую клинику в Германии на территории Гейдельбергского университета. Там ее вылечат.

Сергей Булатович. Вам нельзя здесь жить. Скоро зима. А Русалочки в наших водах не выживают.

Лоерке. Мне надо тут быть еще. Я должна узнать, что такое «Мороз и солнце, день чудесный». Я все это вытерпеть могу. Ведь я русская. Моя бабушка всегда говорила мне, что она знает, чем отличаются русские от других.

Сергей Булатович. Она родилась уже в Дании?

Лоерке. Да, но это не важно. Семья сохранила все - даже наши руки. Посмотри на мои пальцы, они русские, не умеющие трудно работать.

Сергей Булатович. Это не наши руки. Вот наши руки. Такими руками Целину сделали, БАМ. Мой отец родился в Казахстане и в палатках в степи растил хлеб. Там и с мамой познакомился. Она приехала из Ленинграда.

Лоерке. Все так. Русские больно терпеливые. Да. Это ваше достижение и главный недостаток. Русские выиграли войну, но до сих пор могут ходить в мороз в неотапливаемый туалет. Как так можно? (Пауза.) Сергей Булатович. Вы мне непонятны. Я таких в Дании не знаю. Вы можете починить крышу, и вы играете на контрабасе, вы спортсмен по коням и шофер. Я хочу быть русской просто бабой и вас любить,

Сергей Булатович. Оставайтесь Русалочкой. С бабами я уже все знаю.

Лоерке. Я хотела бы тебя назвать хюгли фиа. Это трудно перевести на русский. Ну как мужчина, с которым хорошо. Даже не так. Но это очень приятно, комфортно, как у русских, когда душа улетает. У всех датчан есть такое понятие прекрасной жизни. Сидеть у печки, и испытывать бюгелиг.

Сергей Булатович. Я буду играть для тебя, ты мне будешь читать «Евгения Онегина», и долго-долго будет идти дождь. И ты запомнишь этот день и будешь рассказывать своим датским детям про русскую любовь.

КАРТИНА ВТОРАЯ.

Картина шестая.

Кабинет директора школы.

Людмила Сергеевна (Лидушка) (поливает цветы). Когда Наполеон обвенчался с длинноносой Марией Луизой, Жозефина написала ему письмо: «Ради благополучия Франции я отпускаю своего Наполеона. Я принесла большую жертву, Государь, и чувствую с каждым днем все больше ее величину; однако эта жертва, которую я приняла на себя, будет доведена до конца. Счастье Вашего Величества ни в коем случае не будет омрачено никаким выражением моего горя». Это даже хорошо, что Сергей Булатович не женится на мне, значит, и не разведется. Я бы этого не пережила. Ведь я понимаю, что я всего лишь крючок, на который удобно вешать штаны. Как-то у него сломалась машина, и мы поехали в Екатеринбург на рейсовом. Надо было на рынок: Валерику к школе купить, ему куртку, мне юбку новую. У нас тогда всю сумку порезали, а деньги так и не нашли. Я пачечку в серединку положила и всякой ерундой закрыла. Не нашли гады. Как я тогда была счастлива. И не потому, что деньги остались целы, а потому что мы как бы семья: идем, покупаем, меряем, торгуемся. Вот так у всех на виду. Поглядите, у меня есть муж.

Ида Сергеевна (Идушка). А я отравлю ее. Приехала тут на нашу голову. У нас и для русских женщин мужиков не хватает. Мы нашего Сергея Булатовича так просто из семьи не выпустим.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Объявим ей бойкот.

Ида Сергеевна (Идушка). У Ефрони в кладовке целая банка сушеной бирючины лежит. Она мне давала.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Зачем?

Ида Сергеевна (Идушка). Травка мои хотелки усмиряет. Перед сном на кончике ножа можно. Зато сплю спокойно и не думаю, как к Койдышу лысому сбегать или к Мокше.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Ну иногда, ради женского здоровья и можно.

Ида Сергеевна (Идушка). Это уж последнее дело. Что я себя на помойке нашла? Но мысли такие посещают.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Надо будет у Ефрони тоже взять. Помогает?

Ида Сергеевна (Идушка). А что, Лидушка, делать? Опять будем вдвоем песни Стаса Михайлова слушать. Он хоть и с тобой спит, да по старой памяти и мне поможет. В прошлом году дровяник мне крытый сделал. В этом году обещался экскаватор пригнать, водопровод провести. Что теперь я из-за нее без воды буду жить?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Я без рисования и английского останусь. И дети ее любят. Я разрешила ей граффити в учебный план внести. Так у нее теперь посещаемость. А английский? У меня Валерику в этом году поступать. Он уже и переводить там чего-то начал. В Серги не наездишься.

Ида Сергеевна (Идушка). Ну ты уж решай, подруга. Кто тебе важнее, Сергей Булатович или Валерик.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Сейчас Валерик, а потом он уедет учиться, тогда только Сергей Булатович.

Ида Сергеевна (Идушка). А мы с ним в консерваторию ездили. Слушали второй концерт си минор для контрабаса с оркестром Джованни Боттезини. Я в антракте так эклерами объелась с пепси-колой, что еле до конца досидела. Потом мы на автобус опоздали и всю ночь ехали в товарнике. Едем, покачиваемся, тепло. Наш мне тогда рассказывал про горы, звезды. Как в ночное с лошадьми ходил. Про своего Холстомера. Обещал, что я все это увижу. (Пауза.) Я заявку на «Давай поженимся» отправила.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Никого он не любит. Только свой контрабас. По-хорошему бы его отравить.

Ида Сергеевна (Идушка). Жалко. Вымирающий тип – умеренно непьющий. И в чем теперь в Москву ехать? Я все деньги с книжки на лечение Ефрони отдала.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Я тебе деньги дам.

Ида Сергеевна (Идушка). Валеркины не возьму.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Валерик, Валерик. У Валерика уже пиписка выросла. Спит с Фроловой из четвертой школы. Раз уже научился, значит, уже пора и от материнской юбки отрываться. Ну не поступит в институт, в колледж пойдет. Все равно здесь не останется. Там девку найдет, женится. Все - отрезанный ломоть. Девочку надо было рожать, она всегда с матерью.

Ида Сергеевна (Идушка). Может, тогда деньги лучше Ефроне отдать?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Отжила свое наша Ефроня. А у человека должна быть мечта. Идушка, а вдруг у тебя получится? Ну бывает же она любовь эта – и мимоза восьмого марта, и мужские трусы в шкафу стопочкой. Ты в ресторан с будущим мужем в пуховике с искусственной кошкой пойдешь? А это Москва. Белье тебе еще надо купить. Хороший комбридесс в телемагазине рекламирует. Знаешь, сколько стоит? Я бы удавилась - не купила, а тебе надо. (Пауза.) Помнишь, мы с тобой однажды нарядились и в Свердловск поехали? Идем по Ленина и как будто иностранки на тарабарщине разговариваем.

Ида Сергеевна (Идушка). Мужика на остановке напугали. Пристали к нему.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А пончики на Свердлова, помнишь?

Ида Сергеевна (Идушка). А как куртку в комиссионный на Малышева пошли обратно сдавать, потому что мать тебе не разрешила в такой ходить.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Надо было тебе в театральный Идка поступать. Такую историю придумала, что даже у директрисы кровь носом пошла.

Ида Сергеевна (Идушка). Ой и дуры были. Надо на Уфимку сходить, в дупле проверить. Ты боялась палец резать?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Боялась.

Ида Сергеевна (Идушка). И я тоже. Но думаю, ты на меня обидишься.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А я думала ты на меня.

Ида Сергеевна (Идушка). Птицы уж давно нашу бумажку на гнезда растащили.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Клятва кровью трех «В».

Ида Сергеевна (Идушка). Всё. Всегда. Вместе.

Людмила Сергеевна (Лидушка). А пельмени на Пушкина. (Пауза.) Какие там симптомы?

Ида Сергеевна (Идушка). Что?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Ну какие там симптомы? Рвота, понос.

Ида Сергеевна (Идушка). А… Отравления могут возникать при одновременном или последовательном поступлении в организм двух или нескольких веществ. Различают следующие виды комбинированного действия: суммирование, потенцирование, антагонизм, независимое действие. Особенно опасны случаи потенцирования, когда одно из веществ усиливает действие другого. Это если еще настойку дать на белокрыльнике болотном. Тогда причиной потенцирования может быть угнетение одним веществом ферментов, участвующих в детоксикации другого вещества. Летальный исход. Во сне. Ей не больно будет.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Так Ефроню посадят.

Ида Сергеевна (Идушка). Кому она в тюрьме больная нужна? Лечить ее за государственный счет? Там ведь тоже работать надо.

Людмила Сергеевна (Лидушка). Значит подавать заявку в управление образования на англичанку и художника.

Ида Сергеевна (Идушка). Сколько он у тебя не был?

Людмила Сергеевна (Лидушка). Две недели.

Ида Сергеевна (Идушка). Неправильно мы с тобой профессию выбрали. Помнишь, нашу старосту Орлову, с косой еще ходила. Она потом в Первоуральске в школе работала. Уже на вторую категорию сдала, а потом ушла и устроилась в алкогольный магазин кассиром-продавцом. Ну и когда один мужчина зайдет, она ему вроде: «Вот не поможете, что-то с телефоном случилось, ни один контакт не могу найти. А мне ведь и уйти нельзя, и надо срочно позвонить». То да се. Мужик: «Давайте проверим». И со своего ей телефончика и позвонит. Вроде как, чтобы контакт проверить. Считай, сразу же и телефонами обменялись. Все. Она уже почти три раза чуть замуж не вышла.

Картина седьмая.

Горница Ефрони. Картина на печи уже почти дорисована. Ефроня ходит по дому, Лоерке по пятам за ней.

Ефроня. Мочушки моей нету больше. Я как помру, ты не бросай моего Домовушка. Кашку вари ему. Он на молоке не любит, но маслица положи обязательно. Тащи отвару. Да не цеди. Пользительнее будет.

Лоерке (наливает в кружку отвар). А варить размазню или густо?

Ефроня. Да как придется. Он непривередливый. Ой, мочешки моих нету. Вон тот сундук открой.

Лоерке. Там замок.

Ефроня. Ключ за Богородицей. Тута все мое похоронное.

Лоерке. Я не могу это смотреть. Сколько мне можно хоронить моих бабушек. Я же сказала вам, что надо потерпеть еще три недели. Вам уже и визу делают. На следующей неделе Сергей Булатович в Екатеринбург вас будет отвозить. А потом надо только меня подождаться. И сразу поедем. Прямо полетим. Только мне все устроить надо.

Ефроня. Открой, говорю. Я тебе другое важное покажу. (Лоерке открывает сундук.) Там в уголочке правом мешочек видишь, подай его мне. (Берет мешок, аккуратно достает черепки от глиняного горшка.) У нас, когда свадьбу играют, то горшок в печку бросают. Сколько черепья, столько и молодых деток. Пять. Пять раз мне помогали, все заслонки в печи открывали. (Складывает черепки обратно в мешок.) Нету моих силов больше. Нестерпимое терпеть — терпение. (Отламывает ветку от метелки и мешает ею в кружке с отваром. Подходит к крюку на потолке.) Все малолетство в люльке на этом крюку провисела. А для наших деток он так и не сгодился. Все пять так и схоронены. Вот такие гробики. Забыла девкам сказать. Тоже пусть со мной положат. Чертушки-братушки, скорые ребятушки. Скорейше идите, подарок мой заберите. Ижно нет мне ни дыху, ни продыху. Как месяц в небе убывает, так и болезнь с меня убывает. Как эта ветка в воде уплывает, так и вся болезнь меня оставляет. Ребятушки-чертенятушки, сядьте на челнок, а то не челнок, а ветка-дубок. Вам на ней кататься, а мне без болезни остаться. Слово, дело не переломить. Ключ, замок и ломаный дубок. (Выпивает.) Я ведь недопеченная родилась – сразу заболела. Меня в этой самой печи и перепекали. Прямо на лопате засовывали. Выжила.

Лоерке. Русские все могут вытерпеть.

Ефроня. А я и терплю. Терпение - хорошо, если не терпеть всю жизнь. Только за жизнь всю и моего терпения не осталось. Как это в «Огоньке» было пропечатано. Сейчас вспомню. А. Лёгкой жизни просим мы у бога, легкой смерти надо бы просить.

Лоерке. А мир вы не хотите повидать? Он безграничный и прекрасный, и удивительный. Вот море, я не знаю, что еще может быть так хорошо.

Ефроня. Вечер после покоса. Трава подопреет, запах стоит, что в аптеке, гнус угомонится, и душа от сделанной работы радуется. (Поднимает голову к потолку, смотрит на крюк, вбитый в потолочную балку.) Всю жизнь ты мне глаз мозолил.

Лоерке. В Гейдельберге хорошо очень. Руины сохранили Старого замка. Это так красиво. Там Фауст учился.

Ефроня. Из Гете? Помню. Как там его любовь-то звали. Маргарита?

Лоерке. Это очень живописно. Город не слишком большой, даже маленький как Михайловск, на берегу реки Некар. Так крыши черепичные, лес, горы и руины замка. Тут такого не увидишь.

Ефроня. Все, что мне нужно было, я увидела. Северное сияние хотела увидеть. Из дому сбежала после восьмилетки и в артель давай. Там по Ангаре даже летом льдины плавают. Мы, дуры, на них загораем. Ох и болела. Нету моей мочюшки. Застудила я там все по-женски. А хантыйка меня лечила (показывает на низ живота) туда бутылку совала с горячей водой. Еще очень хотела Олега Попова увидеть, нашего клоуна. Он в цирк приехал даже, в Свердловск. Я билеты купила. На себя и Павлушу моего. Ой сил моих нет. Ждали мы, ждали. Дни считали. Вот, думаю, посмеемся-то на слову. А как ехать, у нас на кочегарке авария и робить некому. Ой порешу себя. У меня там в кладовочке ядовитый порошок есть, сама в баньке сушила, сама в ступке мельчила. Только ведь если выживу. Нет, надо наверняка. Так мы и не поехали, я билеты нашим пионерам отдала. А потом к Клавдии зашла за чем-то, уж и не помню. Вон через два дома. А к ней сын приехал, известный певец тогда был, в Москве жил, по телевизору его показывали. А с ним друг его. Сидит без кепки его и не узнать. Я с ним чайку пошвыркала, про жизнь полалакала. А это, оказывается, он и был, Олег Попов. (Забывается.) А вот разом, если ты не приедешь.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет