Война Вселенных



жүктеу 0.76 Mb.
бет1/4
Дата08.05.2019
өлшемі0.76 Mb.
  1   2   3   4

Война Вселенных
Часть 1. Песнь Забвения
1. Пролог

Бледные лучи призрачной луны пронизывают полупрозрачные занавески и бросают неровные, колыхающиеся тени на черный и холодный мраморный пол. Голубоватые отсветы пробираются между гигантскими, испещренными иероглифами колоннами и изваяниями, изображающими зверей с человеческими телами. Свет вырывает из густого мрака столбы, обвитые каменными змеями и стены, такие же черные и холодные, как и пол, с ледяным металлическим блеском на врезанных в мрамор глифах. Падает свет и на бассейн в центре зала, с гладкой темной водой. Она всегда холодна и бассейн тот не имеет дна. Перед бассейном стоит трон, вырубленный из цельного куска черного бриллианта, украшенный драгоценными камнями и серебристыми узорами. Трон пуст, подлокотники и витые рога, оплетает вековая паутина. Она повсюду, на потолке, между гигантскими колоннами и на полупрозрачных, серебристых занавесках.

Со скрипом и стальным лязгом распахиваются двери, и из непроглядного мрака в зал входит Он. Отсветы лунного света отбрасывает блики на его короткую, черную, лоснящуюся шерсть, покрывающую все тело и на мягкие черные волосы, спадающие на грудь. Он – существо из плоти и крови, но он, как и все, в этом пустынном месте, не подвластен ни Жизни, ни Смерти. Его преследует шепот потерянных в бездонной тьме душ, и на колоннах гигантского зала зажигаются бледно-голубым светом тысячи факелов. Этот свет вырывает из мрака Властелина Мор-Тегота, становится заметно его обнаженное изящное тело и шакалья голова с длинными заостренными ушами и узкой, вытянутой мордой. Глаза, подведенные серебристой краской, тускло сверкают фиолетовым блеском.

Он проходит по залу, задержавшись возле бассейна с темной водой и несколько долгих мгновений смотрит на свое отражение в воде. Взгляд сиреневых глаз несколько грустный и безжизненно-холодный, как и взгляд любого бога. В сиянии факелов видна узкая и влажная полоса, рассекающая его левую щеку и бровь, чудом не задевая глаз. Из этой раны уже не идет кровь, но она никогда заживет, навсегда оставшись печатью доисторического кошмара, о котором нельзя ни говорить, не вспоминать. Тени, следующие за ним по пятам, шепчут его имя – непроизносимое для человеческого языка, состоящее из серии высокочастотных звуковых колебаний, но которое можно произнести и иначе – Селкер.

Шакал садится на мраморный пол, неотрывно глядя в толщу кристально-чистой воды и на мраморные стены бассейна, уходившие в непредставимую глубину.

Память – ужасная вещь и сейчас она оживает. Здесь, в этом неподвластном времени месте, в сумрачной цитадели Крэллов Иркастане, носящей еще имя Мор-Тегот. Сколько тысячелетий, сколько событий… сколько всего произошло в этих базальтово-мраморных стенах.

Сейчас это место пустынно, но оно совсем не всегда было таким… Ему ли, бывшему некогда Владыкой Мертвых, повелителю темного царства Дуат и Земли Блаженства Иалу, не знать, каким оно было раньше? Он знает, и постоянно задает себе вопрос, как он мог быть таким, каким был в те времена? А еще память возвращает его в дни, когда умирала старая Вселенная. В дни Войны, о которой не говорят среди Бессмертных и о которой позабыли Смертные. В дни, когда Реальность с Забвением схлестнулись в смертельной битве…
2. Дом Мертвых, Интерлюдия. В склепах Дуата

Под Черной Пирамидой, именуемой Мор-Теготом, под ее незыблемыми базальтовыми стенами, раскинулся подземный некрополис – сотни тысяч квадратных километров надгробий и вмурованных в гранитную твердь прозрачных саркофагов. Это гробница всей разумной жизни трехмерного мира, постоянно расширяющаяся и пополняющаяся новыми телами. Здесь мертвые не мертвы, но только спят, ожидая команды своего Властелина. Спят, в вечной тишине, среди незнающих бега времени катакомб Дуата, по которым никогда не проходило живое существо. Воздух подземелий недвижен и ветер не смеет тревожить мертвенно-бледное свечение настенных факелов.

…Он идет сквозь тьму, и яркий свет, исходящий от его кристаллического жезла, освещает ему путь. Его глаза холодно мерцают фиолетовым огнем, а острые когти царапают гранит. Он не обращает никакого внимания на гекатомбы мертвых тел, ибо они его не интересуют. Он безраздельно правит Мор-Теготом и Склепами Дуата, а потому для него не существует Смерти. Вместе с ним, в царство тишины приходит стук когтей по камням и отрывистое дыхание. Ангел Смерти не мертв, но и не жив. Ему свойственно все, что свойственно и живым, и мертвым. Он – Высший. Более того, он – Траг’гон. Он правит Домом Мертвых и, возможно, всем трехмерным космосом. Он – траг’гон, а это значит, что его родина не это Мироздание…

Хозяин Смерти выходит в зал-шахту, поднимающуюся вверх насколько хватает глаз и спускающуюся в непостижимые глубины. Все стены шахты уставлены саркофагами, излучающими голубоватое трупное свечение. Он идет медленнее, чем раньше, всматриваясь в сгустившиеся между саркофагами тени. Неужели, он кого-то опасается? В это трудно поверить, если представить себе истинную степень его власти и могущества.

Повелитель Мор-Тегота встает на светящийся круг в самом центре зала-шахты. К этому кругу ведут несколько невидимых мостов, о которых знает только Ангел Смерти и его создания, обитающие в Йилфе. Он делает едва заметное движение левой рукой, и светящийся диск, постепенно разгоняясь, устремляется вниз, к невидимому во мраке дну шахты. Вскоре он преодолевает скорость звука, мимо пролетают стены с неисчислимыми саркофагами… Наконец платформа плавно тормозит у дна шахты. Ангел Смерти сходит с нее и снова тает в густой тьме. Единственный источник света – его жезл.

Заброшенные и забытые всеми базальтовые катакомбы Нижнего Дуата ведут Ангела Смерти в недра Йилфа. Впрочем, это уже не Йилф, да и вообще не трехмерная Вселенная. Это Цета – жуткое измерение-тюрьма, где вечно страдают те, кто нарушил Закон Равновесия в той степени, какая необходима Ангелу Мертвых для вынесения приговора. Врата Цеты расположенные в Нижнем Дуате невидимы и неосязаемы, но только Властелин Мор-Тегота может свободно пройти сквозь них и потом выйти обратно. Цета близка, и тьма сменяется пульсирующими отсветами кроваво-красного пламени. Тишина отступает перед какофонией криков, грохота и металлического лязга. Однако, Ангел Смерти не спешит выйти из катакомб Дуата на багровые равнины Цеты. Он спускается еще ниже, в базальтовый мешок, где течет вязкая черная масса. Она живая, и в ней бессмысленно тычутся в разные стороны мириады белесых червей. Здесь, в подземном и межпространственном озере Корхит, отбывает наказание единственный, кто в своем посмертии был приговорен к наказанию Забвением.

Ангел Смерти легко касается поверхности отвратительной жижи концом жезла и произносит:

— Тот, кто при жизни звался Скайриусом Карном. Твой час настал. Пробудись. Я освобождаю тебя от твоей кары.

Вода Корхита бурлит и клокочет. Из черного омута поднимается человек с золотистой кожей. Он не мертв, и внутри его живого тела ползают белесые и слепые плотоядные черви.

— Я даю тебе власть слышать и говорить. – продолжает Ангел Смерти, каждое его слово, это резкий лай.

Человек медленно поворачивает голову и смотрит на Хозяина Мертвых пустыми провалами глазниц, в которых копошатся разбухшие черви.

— Значит ты все еще жив Эриел… - выдавливает из себя слова оживший труп.

— Я уже давно не Эриел. – отвечает Ангел Смерти. – Это имя было моим много веков назад, но теперь оно в прошлом. Вместе с тобой.

— Почему бы тебе ни дать мне власть видеть и чувствовать? – спрашивает человек.

— Глаза и нервы тебе не нужны. – на черной морде Ангела Смерти играет хищная усмешка, - Мне нужно что бы ты мог слышать меня и отвечать на мои вопросы. Не более.

— Значит тебе мало того, что сделал со мной… - в голосе человека чувствуется горечь. – Вспомни, ведь это я вырвал тебя из лап гулов, я научил тебя всему, что знал сам…

— Мне это не пригодилось. – резко обрывает человека Ангел Смерти. – Ты просто дал мне возможность вспомнить, что я хоть и полукровка, но все же траг’гон. А потом ты и твой Совет Высших, стали мне мешать. Я понял, что ваше самоуправство и методы невмешательства ведут Вселенную к неизбежному коллапсу. Именно поэтому ты, и подобные тебе, закончили свои дни таким плачевным образом. Я, кстати, имею чувство благодарности, и ты отделался легче всех прочих. Ну, посмотри на себя со стороны… Чем ты лучше Смертного? Да ничем. Вы отличались от Младших только технологиями и психокинетическими способностями. Но если Смертных можно во многом оправдать, то вас – нет! В конце концов, эту Вселенную создали Траг’гоны, они и будут ею управлять.

— Когда-нибудь цикл завершится и ты, подобно траг’гонам и крэллам, покинешь эту Вселенную. – покачал полусгнившей головой Скайриус. – И тогда расы Смертных получат долгожданную свободу.

— Да никогда они ее не получат! Они не знают, что с ней делать. Я не позволю им уничтожать по собственной глупости других живых существ и мнить себя богами!

— Когда ушли крэллы, и мы выгнали всех порождений Внешних Реальностей из Мироздания, Смертные стали впервые учиться пользоваться свободой. Но потом пришел ты… И все началось снова… Мы сумели бы скорее достигнуть Равновесия с помощью Совета Высших. Ты же достигнул его при помощи войн, катастроф, эпидемий, голода и уничтожения целых цивилизаций…

— Прибереги метафизику для других, святоша. Я упорядочил Жизнь и Смерть, сделал существование Смертных осмысленным и правильным… Я даровал Смертным – Смерть, как смысл жизни… И вообще я пришел сюда не препираться с кормом для червей! Я хочу, что бы ты кое-что объяснил мне.

— А если я откажусь?

— Дурак! Ты мертв. Я убил тебя сотни тысяч лет назад, ты позабыт всеми, и только я и моя память стоят между тобой и бездной Ур’Ксулта. Откажешься? Хорошо. Я – Властелин Мертвых, и я смогу силой заставить тебя все сказать. А потом скормлю Неименуемым… Как уже скормил всех твоих последователей.

Ангел Смерти улыбается, обнажая длинные белые клыки. Он видит, как Скайриус вздрогнул при последней фразе. Несколько червей выпадают из разорванного когтями горла ожившего трупа.

— Спрашивай. – говорит Скайриус.

— Есть одно древнее пророчество. – вкрадчивым голосом говорит Ангел Смерти. – Одна строчка из него мне не очень понравилась. Звучит она примерно так:



Не вечна вечность, в свой черед,

И Смерть и Время – все умрет.

Это пророчество возникло раньше, чем родился я. Однако ты в это время уже был главой Совета Высших Рас. Можешь ли ты рассказать мне об авторе этих строк?

— Пророчество… да нет, скорее Проклятье Танокаля. – вздыхает Скайриус. Еще бы мне его не знать. Оно не относится к какому-либо определенному временному промежутку, а просто символизирует конечный триумф Небытия над Бытием. И не обманывай себя, Ангел. И ты рано или поздно присоединишься к ордам Ур’Ксулта.

— А… ну, да… Оставим этот вопрос. А что там насчет Смертного, который отворит Врата К’Лаана? Врата К’Лаана воздвиг наш Триумвират после вашего свержения. Не намек ли это на то, что Проклятие свершится еще при моем правлении и Забвение уже стучится в двери?

— Не мне судить это. – отвечает Скайриус. – Мне уже все равно. Я, благодаря твоим стараниям, и так уже наполовину жертва Ур’Ксулта. А вот ты, шакал, дрожишь от одного упоминания о Султане Забытых Древних. Приятно осознавать, что тебе еще бывает страшно. Страх сохраняет ощущение реальности и не дает отупеть.

- Сейчас тебе должно быть страшно за самого себя! – рычит Ангел Смерти. – Я могу вернуть тебе все твое сознание и все твои чувства, а потом живьем окунуть в Корхит! Говори все, что знаешь!

— Все очень просто. Высшие не смогут, да и не станут открывать Врата К’Лаана. А вот Смертные, с их весьма странными способностями, вполне могут это сделать. А знаешь почему? Потому что многие из них ненавидят Трагонидов. Трехмерным миром должны править Высшие трехмерного мира, а не иновселенские отродья вроде тебя.

— Какой ты стал разговорчивый. – угрожающе произносит Ангел Смерти. – Значит вся причина во мне?

— Только отчасти. Знаешь, я ненавижу тебя, если только к Высшему может быть применимо это слово. О, как я хочу сейчас поменяться с тобой местами, и когда-нибудь это произойдет… Но мне и жаль тебя. Я боюсь того, что может сделать с тобой Ур’Ксулт, когда Пророчество сбудется. А это обязательно случится… Забвение нельзя отогнать при помощи Куполов и Врат. Оно просочится и сквозь них, если уже не просочилось. Смертные должны узнать об Ур’Ксулте и Дальних Сферах. Только так Забвение перестанет быть Забвением.

— А ты много стал знать о Забвении. – замечает Ангел Смерти. – Не зря я покарал тебя именно им.

— Покарал. Только для того, что бы никто ни узнал, как началась Война за Возвышение. Помнишь тот день, когда твои когти оборвали нить моей жизни? А ведь я знал, что рано или поздно ты убьешь меня… Поверь, по этому пути ты уже очень скоро снизойдешь в К’Лаан.

— В тебе говорит злоба и зависть. – констатирует Повелитель Мертвых. – Я смог добиться того, чего ты никогда не достиг бы.

Ангел Смерти прохаживается по гранитному берегу Корхита. Иногда он распугивает толкущихся в воде червей электрическими разрядами, исходящими из жезла. Изредка молнии перескакивают на труп Скайриуса.

— Я не спорю, что ты сильнее меня и тех, кто был со мной во много раз. – говорит Скайриус. - Но ты правишь трехмерной Вселенной, не понимая того, что ей нужно. Именно поэтому тебя страшит Пророчество Танокаля. Мироздание обрело покой кладбища, а могилы очень часто забываются.

— Знаешь Скайриус, ты нужен мне как посредник между Реальностью и Внешней Тьмой. Собственно, только из-за этого я до сих пор терплю твои слова и не причиняю боли твоей душе. – снова усмехается Хозяин Мор-Тегота. – Но если так пойдет и дальше, то я просто избавлюсь от тебя.

— И потом вновь ощутишь потребность во мне, как сегодня? – голос Скайриуса становится ехидным. – Ты стал Падшим Ангелом еще до того, как вообще объявил себя Ангелом. И не моя вина, что Ур’Ксулт уже тянет к тебе свои бесформенные лапищи… Поверь, мне действительно жаль тебя… В час, когда твоя тирания падет, новые хозяева Мироздания могут пощадить твоих созданий, ибо они ни в чем не виноваты… Но ты… Ты, Ангел Смерти, расплатишься за все…

Властелин Мор-Тегота не отвечает. Он отворачивается и выходит из подземелья. За его спиной тело Скайриуса вновь погружается в Корхит. Страшный крик захлебывается едва начавшись.

И вновь тишина воцаряется в Дуате…


3. Суд Богов

…Вечная ночь над Йилфом… Давным-давно погасло солнце, гревшее этот мир. Только луна постоянно скалится с неба, освещая блистающий базальт Черной Пирамиды. Волнами синего тумана поднимаются к пустым, безоблачным небесам фонтаны эфемерного пламени, горящие на вершинах доисторических зиккуратов. Вершины высочайших гор Вселенной сверкают бледно-фиолетовыми ледяными шапками… Ангел Смерти смотрит на свой мир с балкона тронного зала. Отсветы лунного света играют на алмазной короне и сбегают вниз по ее изогнутым рогам. На венце Властелина Мор-Тегота, словно маленькая звезда, горит символ Ипостаси Завершения – лазурное око с продольным зрачком. Ангел Смерти не один в своем хтоническом зале. Рядом с ним стоит звероподобное создание, объединившее в себе черты большой пятнистой кошки и тех Смертных, что передвигаются на двух ногах.

— Я рад, что ты смог выбраться из Нил-Макора, Шедо. – говорит Ангел Смерти. – Честно говоря, мне начинает надоедать это вечное одиночество в Черной Пирамиде.

— Зато ты что-то не посещаешь Дом Жизни. – отвечает существо. – Мог бы почаще интересоваться положением дел на Срединных Мирах. Тем более, если тебе надоело сидеть здесь и болтать с трупами.

Голос Ангела Жизни мягок и ласков, он сильно контрастирует с голосом Ангела Смерти, но в то же время очень похож на него.

— Шедо, может быть это все пустяки, но меня сильно беспокоит пророчество Танокаля. Стоит мне закрыть глаза, как вижу серые и безжизненные миры Забвения. Скайриус сказал, что Ур’Ксулт жаждет заполучить меня и, что у него есть все шансы.

— Ты оживлял Скайриуса?

— Чего не сделаешь ради собственного спокойствия. Но недаром этот червь так долго гнил в К’Лаане. Он выдал мне даже больше, чем я хотел слышать.

Шедо вздыхает:

— Я ничем не смогу тебе помочь. Хочу, но просто не знаю как. Если Проклятье Танокаля истинно, то все мы в опасности. Даже объединенной силы Трех Домов может не хватить, когда исчадия Внешних Сфер найдут лазейку в Куполе Крэллов. Ангел Хаоса, понятное дело не останется в стороне, но будет ли толк от его помощи?

— Шедо, я приложу все усилия, что бы Забвение не прорвалось сюда. – обещает Ангел Смерти, только вот его голос слишком неуверенный. – Я уже назначил встречу с Высшими и Старшими расами. Заставлю их рассказать все, что они знают о Танокале. А еще поговорю с ними о положении дел во Вселенной.

— Серьезно? А ты не боишься, что все пойдет вкривь и вкось, как в прошлый раз, когда Высшие объявили нам войну? Кстати, было за что.

— Забудь о Скайриусе. Его смерть была необходимой.

— А необходимо было предавать его Забвению? Ведь это уже можно считать лазейкой для сил Внешней Тьмы. И открыл ее ты.

— Я и закрою. Сегодня же.

— Эриел, я знаю, чем это все может закончиться! – мрачно заявляет Шедо. - Помнишь Войну за Возвышение? Помнишь миры, заваленные гниющими трупами… миры, по которым прошла ТВОЯ армия. Женщины, старики, дети, люди и не люди, превращенные в месиво из костей и плоти… планеты, где не осталось ничего живого… Тогда ты тоже сыграл на руку Забвению, переступив через Закон Равновесия. Только ты подвергал миры, живущие в железном веке, орбитальным бомбардировкам. Только твои иллафиты давили гравитационными штурмовыми установками племена дикарей и расстреливали допотопные крепости из дезинтеграторов только за то, что расе покровительствовали неподвластные Мор-Теготу Высшие. Может быть, тогда все и было по-другому, но я, как Ангел Жизни, не могу обойти стороной эти вопросы.

— Шедо, как ты не понимаешь, может быть я и посодействовал исполнению Пророчества, но лишь в небольшой степени. Разрозненные, враждующие между собой Высшие, это еще большее нарушение Равновесия. И я положу конец всем распрям. Ты тут ни при чем. В конце концов, Ур’Ксулту нужен я.

— Даже принимая во внимание то, что ты траг’гон, сомневаюсь, что кто-то решит все проблемы Высших одним махом. – качает головой Шедо. – Многие из них враждуют сотни эпох. На многих наложили отпечаток мировоззрения Смертных, которые делят все на Добро и Зло. Высшие нас не боятся, ведь Войну за Возвышение мы так и не выиграли, а свели к выгодному для Триумвирата миру… Нет, Селкер, Законы Равновесия не дают полной гарантии от нападения из Внешних Сфер. Нам нужно нечто большее чем союзы с Высшими трехмерного мира и нечто более крепкое чем Врата К’Лаана вместе с Куполом Крэллов.

Ангел Смерти не отвечает. Он неотрывно глядит на звездное небо. У самого края Йилфа, там, где базальтовые склоны обрываются в бездонную пропасть, движутся тысячи, а может и миллионы сверкающих точек.

— Смотри, Старшие уже прибывают. Скоро здесь появятся и Высшие. – говорит Шедо. – Ты действительно смог их заинтересовать. Интересно, что ты сказал им?

— Какая разница, Шедо. Главное результат достигнут… Они прилетели. – голос Ангела Смерти полон непонятной отрешенности.

— Что-то я тебя не узнаю.

— Знаешь, мы сейчас сказали тут друг другу много ненужного, однако в некоторых словах есть зерно истины. Шедо, Скайриус был сотню раз прав в одном: я действительно боюсь Ур’Ксулта. Сильнее всего на свете… Я - траг’гон, и страх перед К’Лааном у меня заложен в крови. Если я брошу вызов Забытым Древним, то проиграю. Это будет не случайностью, а логичным завершением. Траг’гоны словно запрограммированы на поражение в войне с Ур’Ксултом… С тех пор, как я покинул Йякан и перебрался в Мор-Тегот, мне никогда не снились сны. А теперь они вернулись, превратившись в кошмары. Кошмары о Внешней Сфере и ее правителях…

— Ты вполне можешь прожить и без сна.

— Могу. Но сейчас сны стали оружием подавления страха перед К’Лааном. Довольно бесполезным оружием. Шедо, вам, трагонидам, никогда не понять, что такое патологический ужас. ВЫ не настолько похожи на НАС, как может показаться на первый взгляд.

Тот, кого раньше звали Эриелом, идет к трону и с усталым видом садится на него. Фиолетовый огонь в его глазах постепенно гаснет.

— И что ты намерен делать? – спрашивает правитель Нил-Макора.

— Понимая, что все равно не справлюсь с Забвением? Укрепить наши позиции в этой Вселенной… Везде, от Области Рождения до Окраинной Сферы. Это единственный выход. И… пора заканчивать с неоконченной Войной за Возвышение.

Глаза Шедо вспыхивают зеленым пламенем. Смысл сказанного быстро доходит до него.

— Селк… Не делай этого. Прошу тебя… не делай того, что хочешь сделать…

— Поздно что-либо менять. – вздыхает Ангел Смерти. – Все уже сделано. Даже ты не в силах этого изменить, или повлиять на ход событий… Пойми, у меня просто нет иного выхода. И у тебя, кстати, тоже.

— Нельзя даже мечтать о спасении Вселенной, если не можешь спасти себя от самого себя. – мрачно говорит Шедо. – То, что ты сделаешь, пошатнет Равновесие. Не очень сильно, но пошатнет. Что последует за этим, никто не знает. Уравновешенная Энергия трехмерного мира поддерживает в целостности наши Врата и перекос в ту или иную сторону незамедлительно откроет брешь в защитном куполе.

— Бреши не будет. Я недавно еще больше укрепил Врата К’Лаана.

— Мне прекрасно понятно, что все твои действия, Селкер, продиктованы только страхом перед Ур’Ксултом. Давай начистоту: Высшие Смертного мира постоянно живут под тенью Внешней Тьмы, но не испытывают такого ужаса от осознания неотвратимости Забвения. Возможно, нам стоит у них поучится игнорировать Небытие.

— Шедо, да что эти насекомые могут знать! Их спокойствие исходит оттого, что они не в силах представить всю глубину Нижних Пустот. А я не смогу избавиться от своей памяти даже если захочу.

Ангел Жизни распрямляется и незаметным движением руки открывает Врата, ведущие в светлый и прекрасный мир, ставший Домом Живых. Напоследок он бросает короткий взгляд на Ангела Смерти. В этом взгляде невыносимая тоска и просыпающееся чувство обреченности.

— Делай что хочешь. – еле слышно говорит Ангел Жизни. – Увы, я не могу напрямую противиться тебе, ибо я всего лишь твое создание. Однако ты прав: мы действительно очень разные. Прощай, Селкер. Я не останусь смотреть на то, как ты будешь убивать Вселенную. Возможно, в чем-то ты и нашел зерно истины, но далеко не во всем.

Врата закрываются. Ангел Смерти недвижим на своем троне. Его глаза уже не два огня, а два черных провала в ненасытное Ничто, разверзшее над Мирозданием свой зев. Мертвую тишину тронного зала нарушает только отрывистое дыхание Последнего из Траг’гонов…

…Под бледной, ущербной луной, зависшей над чудовищной громадой Пирамиды Мертвых, собираются Высшие и Старшие расы трехмерного мира. Их много, неисчислимо много. Они занимают всю долину Карир-Нага, сжатую с двух сторон базальтовыми отрогами Варн-Герира. Облик гостей Мор-Тегота различен, есть существа передвигающиеся и на двух ногах, но есть и такие, чей внешний вид бежит от всякого описания. Они разговаривают между собой на разных языках, от тех, которые может воспринять даже Смертный, до наречий, где разговор идет посредством магнитных волн и сменой цвета энергетической субстанции, из которой состоят тела многих Высших. Они парят в воздухе, презирая законы физики или перемещаются в пространстве мгновенно, игнорируя геометрию Вселенной. Однако, кое-что объединяет их всех. Тела всех Высших и Старших заключены в псевдо-плоть, скрывающую в себе разумную энергию Н’Кро. Когда-то они могли позволить себе скинуть все оковы плоти, но это было неимоверно давно; до того дня, когда Смертные Миры познали Траг’гонов, переделавших Вселенную под свои стандарты.

…Когда Высшие и Старшие пришли к подножию Черной Пирамиды, Ангел Смерти выходит им навстречу в окружении своих телохранителей - иллафитов. В отсветах храмовых огней зиккуратов лоснится его черная шерсть, лунный свет мерцает в лучащихся холодным огнем глазах, влажно блестят острые как бритвы клыки. В правой руке он держит Жезл Мертвых, а в левой обсидиановые весы. Бесстрастным взглядом Ангел Смерти осматривает собравшихся Высших. Ни один звук, кроме отрывистого дыхания траг’гона, не нарушает тишину йилфийской ночи… К подножию Мор-Тегота подходит и посольство Высших Рас. Оно состоит из десятков разнообразных существ, некоторые похожи на людей, но куда больше различных диковинных созданий.

— Зачем ты собрал нас, Хозяин Мертвых? Мы еще помним Войну за Возвышение и то время, когда наш Совет был уничтожен тобой, а великий Скайриус, Лорд Векнар-Зарна, пал жертвой Забвения. Может быть, ты хочешь отдать нам то, что наше по праву и последовать за своими прародителями? – выступил вперед Алтримадон, нынешний лидер Ассамблеи Высших

— Не время сейчас вспоминать старую вражду, ибо К’Лаан стучится к нам в двери. Приближается час свершения Пророчества Танокаля, и я собрал вас всех, чтобы просить вашего совета и помощи в борьбе с общим врагом. Что до возвращения старых долгов, то я несомненно верну их все по окончании нашей встречи, поскольку они тяготят и меня. – тихо говорит шакал.

— Твои слова горьки и сладки одновременно. Да, Пророчество Танокаля может ожить в любой день, однако мы готовы к этому. – поддерживает Алтримадона его друг Ксунатус. – Когда пал Купол Крэллов, мы сражались с кошмарами Нижних Бездн и победили их. И победим снова. А что до твоих обещаний, то насколько они правдивы и почему мы должны тебе верить?

Черная чаша на весах Ангела Смерти медленно ползет вниз.

— Я не обязан давать вам гарантии. – рычит Селкер. - Я сильнее вас всех вместе взятых, и вы это прекрасно знаете. Однако я прошу помочь мне разобраться с Пророчеством, потому что я не до конца понимаю все обстоятельства его появления. Поверьте, я не останусь в долгу перед вами. Признаюсь, что правда о Пророчестве нужна более мне, нежели вам. Но ведь именно я на данный момент отвечаю за безопасность Вселенной, в том числе и ваших родных миров. Мне есть куда отступать, но тогда вы останетесь один на один с Забытыми Древними. Я стараюсь сделать все ради вашего блага, но встречаю только сопротивление… Почему? Неужели только потому, что в свое время траг’гоны пришли в это мироздание? Если это так, то я не виноват в том, что родился здесь.

— Но именно траг’гоны впервые заговорили о Забвении. – возражает Ксунартус. – Они открыли двери нашего разума для исчадий Ур’Ксулта. Они дали нам знание об ужасах Внешних Сфер.

— Стоит заметить, что этим они сделали великое добро, - замечает Ангел Смерти. – Рано или поздно, Забвение поглотит весь ваш род, и вы превратитесь в черные сгустки пустоты, носимые вихрями Черной Галактики Нааргаль. Но траг’гоны дали вам знание, а соответственно и оружие против Забвения. Вы должны благословлять их дар, а не проклинать его. Присоединитесь ко мне, вместе мы навсегда закроем врата Небытия…

— Но какой ценой ты, шакал, достигнешь этого? – спрашивает Алтримадон. – Ты отправишь нас на Истинную Смерть от когтей исчадий Бездны? Да… Тогда ты наверняка создашь мир, где не будет Забвения, потому что сама память исчезнет! Ты сотворишь свое собственное Небытие, которое наверняка устрашит даже Ур’Ксулта, ибо его Забвение изначально, а твое будет рукотворно! И, что печально, ты как никогда близок к успеху.

— Мудрые слова, Алтримадон. – ехидно замечает похожий на ящера Анганадон. – Но что нам с них? Посмотри вокруг… Над Вселенной восходит заря новой эры. Новая сила восстает против старого мира, и против этой силы не помогут никакие союзы. Посмотри правде в глаза – вторую Войну за Возвышение мы не переживем. Давай дадим новой силе шанс справиться с единственным препятствием, тем более, что это препятствие тяготит и нас. Мы навек захлопнем Врата К’Лаана, а потом наконец-то дадим отдых измученной Вселенной! И единственный оставшийся в нашем мире траг’гон – наша великая надежда. Кто же в конце концов поведет нас против К’Лаана? Ты, Алтримадон? Ты только что показал, как ты боишься Истинной Смерти во имя благого дела.

— А как ты думаешь, Анганадон, зачем Ангел Смерти затеял это все и собрал нас здесь? – слова Алтримадона еще больше опускают вниз черную чашу. – Ему нужен союз с нами, ибо он сам более всего боится К’Лаана. Для него, Истинная Смерть намного страшнее чем для меня.

— Раз так, то пусть те, кто решит остаться со мной, останутся. – говорит Селкер. – Остальных я не держу. Но знайте, что по Закону Равновесия, я – Властелин Смерти имею право судить ваше действие или бездействие. И если оно принесет вред Вселенной я оставляю за собой право приговора!

— Ты угрожаешь нам, шакал? Мы не присягали служить тебе, и не подчиняемся ТВОЕМУ Закону Равновесия! – кричит Ксунартус

— Глупец! Закон Равновесия для всех един, – рычит Ангел Смерти. – Нарушив его, ты приблизишь конец своего собственного мира! Равновесие Энергий установил не я, а сама Вселенная, в которой ты живешь. Сейчас на чашах весов только две силы: Триумвират и К’Лаан. В масштабах Забвения, вы – муравьи, ползающие по своему муравейнику и мнящие себя всесильными. Для уравновешивания весов, мне нужен ваш союз. Не будет союза, наступит конец вашей Вселенной, ибо Ур’Ксулт не упустит своего шанса.

— Единственное, почему Ур’Ксулт так упорно пытается проникнуть сюда, так это потому что здесь находишься ты. Может быть все прочие траг’гоны уже низверглись во Внешнюю Тьму, и настала твоя очередь? Тогда нам проще отдать тебя Лорду Забвения. – Ксунартус даже не сдерживает свой гнев.

— Одумайся, Ксунартус! Ты не понимаешь кому и что ты говоришь! – в голосе Анганадона чувствуется страх. – Да, я сражался вместе с вами во время прошлой войны с Триумвиратом, но сейчас все по-другому! Мор-Тегот и Нил-Макор не враги нам. Я остаюсь здесь и посмотрим, чья правда окажется истиной.

…Анганадон поднимается по ступеням из черного мрамора и встает рядом с Ангелом Смерти. Хозяин Мертвых не удостаивает Высшего даже коротким взглядом. Он смотрит на свои весы, где черная чаша неумолимо ползет вниз, задержавшись лишь на мгновение. Еще несколько Высших отделяются от всех остальных и поднимаются к Властелину Мор-Тегота. Чаша весов замирает и даже чуть приподнимается, однако потом вновь продолжает свое падение.

— И это все, кто готов пожертвовать собой ради Вселенной? – усмехается Селкер. – Оказывается, я думал о вас намного лучше, чем есть на самом деле. Я не вижу здесь Высших, но зато наблюдаю толпу испуганных дураков, запутавшихся в собственных догмах.

…Шум и волнение охватывают прилетевших на встречу Высших. Однако Ангел Смерти спокоен. Он оглядывает собравшихся с презрительной усмешкой, оскалив свои клыки. Знак Сотах на его жезле наливается багрянцем. Черная чаша окончательно перевесила серебристую, с лежащим на ней белым пером.

— Мы пришли сюда для разговора и поэтому не бросаем тебе вызов немедленно, шакал. – жестко говорит Алтримадон. – Но он последует очень скоро. Второй войны, увы, не избежать, ибо ты не свернешь с пути тирании и не прислушаешься к голосу разума. Мы улетаем отсюда с тяжелым осадком в душах и с надеждой на лучшее время, когда твоя власть падет. Не жди от нас помощи в войне с Ур’Ксултом, ибо это ТВОЯ война, но не наша. Ищи выход сам, поскольку ты и без того живешь уже лишние двести тысяч лет… Надеюсь, этот год станет для тебя последним и стагнация Вселенной прекратится.

Алтримадон дает знак своим соратникам и Высшие невозмутимо и гордо идут к тем, кто терпеливо ожидает их возвращения.

…Ангел Смерти мрачнеет, усмешка исчезает с его лица. Багровым огнем Цеты пульсирует знак Сотах на его жезле. Он смотрит на удаляющихся Высших и чувствует беспокойство в душах тех, кто остался с ним. Но еще он чувствует и страх. Тот самый страх перед Небытием, не дающий ему покоя… Страх, с которым он пока может совладать, хоть и с трудом…

…Но теперь, когда Высшие отказали в помощи Ангелу Смерти, их судьба решилась в одно мгновение. Ибо такой исход вполне устраивал Властелина Мор-Тегота, и к нему он готовился заранее. Он достиг даже большего чем ожидал, склонив на свою сторону несколько Высших и Старших; что до остальных, то теперь он мог карать их как нарушителей Равновесия, надеясь тем самым еще больше укрепить Врата К’Лаана…

И вот, небо над Мор-Теготом озарилось сполохами зарниц совершенно неописуемых цветов. Подземный гул, едва начавшись, перешел в жуткий, надсадный вой. Тогда Высшие поняли, что попали в давно спланированную ловушку, которая, скорее всего, сработала бы независимо от исхода встречи. Да, все они были могущественными сущностями, способными на многое, но вся их сила была ничем по сравнению с мощью энергий, которые, подобно воде пробившей запруду, выплеснулись из недр Черной Пирамиды…

…Над вершиной Мор-Тегота открывается ослепительно сияющее око, испускающее бледно-голубое мерцание. Это Око больше гор и долин Йилфа, оно медленно поворачивается к Высшим, и когда его лучи падают на псевдо-плоть, то н’кро против своей воли покидает тело. Однако мертвый свет не причиняет вреда иллафитам, Ангелу Смерти и тем из Высших, кто примкнул к Владыке Черной Пирамиды. Все они стоят у подножия Мор-Тегота и Хозяин Мертвых смотрит на свои весы, где серебристая чаша поползла вверх.

— Так ты возвращаешь нам свои долги? Я проклинаю тебя, Последний из Траг’гонов, и мое проклятье достанет тебя даже из бездн Небытия! – разносится среди воя и грохота крик Алтримадона.

Закованные в золотистую броню, с шакальими масками на узких мордах, иллафиты спускаются по широкой лестнице вниз, растянувшись цепью и расстреливают бегущих к подножию Черной Пирамиды Высших из длинных посохов, по которым пробегают бледные молнии.

…Какофония криков, слышимых и беззвучных, достигает своего апогея. Око Мертвых смотрит прямо на мечущихся в поисках спасения Высших. Многие пытаются совершить мгновенное перемещение на родные миры, но над Мор-Теготом бушует вихрь вселенских энергий, вызванный Ангелом Смерти и космический ураган рвет в клочья и н’кро, и псевдо-плоть тех, кто рискнул воспользоваться этими энергиями… В коротком но страшном спазме содрогаются галактики, и Древние, из давно канувших в Ничто Вселенных, просыпаются на мирах Окраинной Сферы. Неживое, неестественное свечение расползается от Мор-Тегота, быстрее чем способен перемещаться любой свет. На мгновение оно вырывает из космической мглы наглухо закрытые многомерные конструкции, вздымающиеся выше Черной Пирамиды. Ибо правы те легенды, что говорят, будто Ангел Смерти создал Йилф на месте древней крепости Крэллов, называвшейся Иркастаном…

Так свершился суд над Высшими, бросившими вызов Наследнику Траг’гонов. И в тот день впервые налились свинцовой чернью небеса Нил-Макора, и гроза, бушевавшая над Домом Жизни, была слабым эхом урагана, поднятого Ангелом Смерти. Однако эта космическая буря коснулась не только нашей Вселенной… Ибо души Высших низверглись в Забвение, следуя приговору Ангела Мор-Тегота, и ворота открылись в обе стороны. В доисторическом монастыре Ак’Нар-Гуна очнулся от многовекового сна чудовищный Красный Патриарх, а вместе с ним пробудились и полчища его прислужников. Лишь на мгновение мерзлый свет Кристалла Забвения, Аэстера, проник сквозь Врата К’Лаана и озарил ледяные равнины Тнота, над которыми воздвигся Ак’Нар-Гун. Так Ипостась Небытия коснулась нашего мира и не стоит думать, будто это прошло совершенно бесследно…




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет