Война Вселенных



жүктеу 0.76 Mb.
бет2/4
Дата08.05.2019
өлшемі0.76 Mb.
1   2   3   4

4. Тень

…Никто не может точно сказать, о чем думал в тот день Ангел Смерти. Он заперся в тронном зале Мор-Тегота, и даже его ближайшие сподвижники – Секмер и Сехтет не решались открыть двери из черного мрамора, ведущие в личные покои полноправного Властелина Вселенной. Никто, кроме самого Ангела Смерти не знает, что происходило в тронном зале Мор-Тегота…

Едва двери закрываются, Хозяин Мертвых подходит к окну. В его руке амфора с кроваво-красным вином. Он открывает ее и пьет прямо из горлышка, до тех пор, пока амфора не пустеет. Пустую амфору Ангел швыряет вниз, и она разбивается, ударяясь о базальт Черной Пирамиды. С балкона прекрасно видна долина Карир-Нага, заваленная останками Высших. Тела уже стали добычей прожорливых обитателей подземелий Варн-Герира, копошащиеся коричнево-серые твари растаскивают куски трупов по своим норам и катакомбам. Ангел Смерти не чувствует радости или душевного ликования. Победа, а может быть и месть, не столь сладка, как хотелось бы. Добавилось и противное ощущение чего-то нового, чужого, доселе никогда не витавшего в воздухе Йилфа. Какая-то тяжесть сковывает грудь Повелителя Смерти, какое-то странное чувство приближающейся неотвратимой трагедии не дает ему покоя.

Он выходит с балкона и долго стоит возле бездонного бассейна с черной водой. На гладкой поверхности воды подрагивает его отражение, оттененное мертвенным свечением факелов. Ангел Смерти смотрит прямо в глаза своему отражению, а потом ударом когтистой руки разбивает покой водной глади. Во все стороны летят холодные брызги, фигура на поверхности воды исчезает. Затем Ангел Смерти садится на трон из черного камня и засыпает…

…Он не один в тронном зале. Что-то еще скрывается в мрачных углах, таится в тени массивных колонн, украшенных барельефами. Это Нечто беззвучно зовет его из темноты, и он не в состоянии противиться этому зову. Ангел Смерти встает с трона и идет во мрак тронного зала. Краем глаза он замечает, что над Мор-Теготом более не висят звезды, а зловещими каскадами громоздятся массы клубящейся тьмы. Все восемь тысяч факелов, постоянно горевшие в зале погасли. Теперь свечение исходит только от поверхности бездонного бассейна. Еле слышимый шорох привлекает внимание Ангела Смерти. Этот шорох раздается еще раз, на этот раз за его спиной. Обернувшись, Властелин Мор-Тегота видит, что на троне Дома Мертвый сидит закутанная в черные одежды фигура. Она безлика, ибо ее лицо закрыто черным морионом, а на голову накинут просторный капюшон. Видны только неестественно бледные руки гостя – костистые, туго обтянутые кожей, покрытые шрамами и рубцами. Фигура отбрасывает сразу несколько теней, но они не повторяют черты тела, а бесформенными сгустками корчатся, словно охваченные предсмертной агонией.

— Кто ты? – спрашивает Ангел Смерти, хотя заранее знает ответ.

— Тебе нужно мое имя? – отвечает гость, голосом задушенного петлей старика – Я не открою его тебе, ведь в Забвении нет понятия имени.

Ангел Смерти не двигается с места. Он безоружен, ибо его Жезл Мертвых по прежнему прислонен к подлокотнику трона, на котором восседает посланник Забвения. Видимо, он догадывается о мыслях траг’гона, и спешит успокоить его.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда… Еще не пришло время, однако оно стремительно приближается. Ты обречен, как и все.

— Но почему Ур’Ксулту так нужен именно я?

— А ты не понял? Ты – полукровка. Да, отчасти ты Высший, но вот другая твоя половина принадлежала той Вселенной, что погибла в дни Исхода Траг’гонов. И твоя вторая половина тянет тебя в Небытие. И скоро, очень скоро, когда Пророчество Танокаля свершиться, ты растворишься в живом мраке Великого Неименуемого!

— Зачем ты пришел сюда сейчас? Только ли для разговора? – Ангел Смерти говорит через силу, его бьет мелкая дрожь.

— Нет конечно. Я пришел сюда посмотреть на твой страх перед нами и перед Его Абсолютным Величеством Ур’Ксултом. Если бы ты знал, сколько дал нам силы за эти годы. Этой силы хватило для того, что бы я проник в твою святыню, которую ты почитал неприступной для Забвения. И ты продолжаешь давать нам ее… Сегодня ты в последний раз играл с законами Равновесия… Больше этого не случится. Ты уже впустил нас в свою Вселенную и время нашего пробуждения уже не зависит от тебя. Ты будешь уничтожен благодаря порокам самых низших созданий, именуемых Смертными. Они смогут открыть Врата К’Лаана, ибо им дарована возможность Выбора Пути. И неважно когда и где это произойдет. Исход уже предрешен.

Но все-таки посланник Забвения недооценивает Ангела Смерти. В предвкушении триумфа, он упускает из внимания едва заметное движение Властелина Мор-Тегота и то, как в руку Ангелу Смерти прыгает Жезл Мертвых. В следующее мгновение, луч слепящего света бьет под черный капюшон незваного гостя. Этот свет пожирает корчащиеся тени и превращает в пепел мрачные одеяния посланника. Беззвучный рев, слышимый только Ангелом Смерти зависает в воздухе, ударяет в сводчатый потолок тронного зала, словно пробуя его на прочность и рассеивается в темноте. Зловещие щупальца теней еще некоторое время извиваются возле трона, и одно из них бросается вперед, оставляя на черной морде Селкера незаживающий след, рассекающий бровь и щеку, чудом не задевающий левый глаз. Ручейки красной, почти человеческой, крови стекают вниз, капая на расшитую золотом и серебряными нитями легкую тунику Ангела Смерти. В его голове еще слышен зловещий шепот гостя из Небытия, грозящий неописуемыми страданиями, но это уже не имеет для Наследника Траг’гонов никакого значения. Он садится на трон и… просыпается…

По-прежнему горят факелы в тронном зале. Зеленоватым огнем мерцают эфемерные костры на черных зиккуратах Йилфа… Ангел Смерти поднимает руку и касается левой щеки. Он чувствует легкую боль, и видит, как по пальцам стекают капельки крови…
5. Расцвет Варната.

Солнечный свет, плеск воды в широких реках и шелест ив на улицах. Белокаменные дворцы и горделивые храмы, золотоглавые минареты и изогнутые мосты над прозрачными ручьями. Таков Варнат, многолюдный город среди барханов и оазисов Текаля. Века летят над ним, подобно белоснежным голубям, не затеняя и не меняя красоты города.

Прошло уже двадцать лет с тех пор, как в город прибыл старец с далекого востока. Был он неразговорчив и угрюм, но мог исцелить любой недуг и вылечить любые раны. Сначала к нему шли жители более бедных кварталов, но потом слух о целителе достиг ушей знати, а вместе с ними и короля Варната. Сначала не поверил король, и все же решил устроить целителю испытание. Он сам пришел к нему, закутавшись в серые одежды, и мальчишки оборванцы провели его к глинобитной хижине, в которой ютился лекарь.

В полутемном помещении, на плетеной циновке сидит целитель, закутавшись в просторные черные одежды. Взгляд его глаз был тяжел, а костистое лицо изрыто морщинами. Он внимательно смотрит на вошедшего к нему короля и тому не по себе от этого взгляда.

— Почему вы меня боитесь? – спрашивает лекарь. – Я не несу зла, ведь моя профессия – лечить.

— Я совсем не боюсь вас, - лжет король, на самом деле, действительно несколько оробевший при виде почтенного старца. – Мне нужна помощь и слухи о ваших деяниях привели меня к вам, почтенный…

— …Азарг Кун. Мое имя Азарг Кун. – говорит целитель. – А вы, ведь король этого славного города? Не возражайте, я вижу это по вашей манере идти и говорить. Бедняки не похожи на вас. Так чем же я могу услужить вам?

Старик словно видит короля насквозь. Кажется, ему становятся известны самые сокровенные его мысли.

— Моя дочь тяжело больна – признается король. И скорее всего, умрет. Я пришел к вам, в надежде на ваши знания.

— Отчего же не взглянуть на нее. – соглашается Азарг Кун. – Я думаю, все еще не настолько плохо.

Они выходят из глинобитного дома лекаря и идут во дворец. Дочь короля действительно медленно увядает от сжигающего ее изнутри недуга. За свои двадцать лет, она не научилась говорить и даже не может ходить. И сейчас, она начала стареть на глазах. Король верит, что это проклятие, насланное на его семью недоброжелателями из соседних городов, и поэтому очень надеется на помощь лекаря, которого многие считают магом.

И едва они пересекают порог величественной цитадели, как придворные маги и оракулы начинают коситься на мрачного лекаря и шептаться между собой. А Азарг Кун в сопровождении короля идет в спальные комнаты дворца, к покоям принцессы. Он знает, что увидит там, и знает, что этот недуг ему вполне по силам. Он видит лежащую на кровати старуху с юными глазами, она нелепо машет руками и лишь мычит, пытаясь что-то сказать. Странно, что король не избавился от такого ребенка, но видимо он надеется рано или поздно победить болезнь силами дворцовых магов.

— Почему по прихоти Твоей страдают Смертные? – шепчет Азарг Кун. – Ты повелеваешь болезнями и катастрофами, но зачем Ты насылаешь их на невинных?… До Твоего трона в Дуате не долетают плач и стоны…

Он подходит к принцессе, и та замирает, пока он осматривает ее и творит заклинания. Наконец он разводит руками:

— Недуг действительно очень тяжелый. Мне потребуется время, на подготовку зелья. Но успех я обещаю. Нет такой болезни, какую нельзя победить. – говорит королю Азарг Кун. – Победить можно даже Смерть. И сейчас именно такой случай.

— Вы хотите сделать элексир бессмертия? – удивляется король

— Можете называть это именно так. Он действительно даст людям полную свободу от болезней и смерти. Он излечит вашу дочь. Но… это очень сложное дело и я не могу, увы, пока дать гарантии. Не гневитесь, мой король, если я не смогу всецело оправдать ваши надежды.

— Идите с моим благословением, Азарг Кун. – король низко кланяется целителю. – Я впервые чувствую в душе надежду. Даже если она не оправдается, я благодарен вам за эти мгновения.

Азарг Кун удаляется из дворца и идет в горы, где проведет четыре долгих дня. В это время к королю приходят маги и оракулы, намекающие на то, что этому угрюмому старику нечего делать во дворце.

— Мой король, вы встали на дорогу, которая приведет наш город к гибели. – говорит Оракул Мера. – Звезды ныне стоят в странной последовательности и наши Боги не хотят говорить с нами со своих алтарей. Странная аура окутывает этого целителя. Он молится неведомым богам и они откликаются на его зов охотнее наших.

— Пусть так, - соглашается король. – Но его сила направлена во благо. Он пытается спасти мою дочь.

Так кажется изначально, но подумай, король, что будет, если Смертные станут Бессмертными? – поддерживает Оракула старый маг. – Это вне вселенских законов. Не будет ли бессмертие проклятием?

— Когда ткань мира истончается, когда приходят в движение астральные массы космических энергий, у людей с развитым восприятием, начинаются видения. – продолжает Оракул Мера. – И я видел проклятия, которые падут на Варнат, если вы не прислушаетесь к нашим словам. Сначала наступят три зимы, а лета между ними не будет. Потом взойдет два солнца и кровь польется из фонтанов. И с восходом второго солнца, город поразит недуг, чума, страшнее которой еще не было. И против нее будет бессильно любое чародейство. Наш город погибнет за три дня!

Король в задумчивости сидит на своем троне. Он не верит словам Оракула, но он задает себе вопрос, имеет ли он право не верить им, если они могут оказаться правдой?

— Что вы мне посоветуете, маги и оракулы? – спрашивает он. – Я не очень верю во все эти предсказания, но хочу услышать ваш совет.

— Пусть все идет своим чередом. – склоняя голову советует оракул. – Я знаю, что на чаше весов стоит жизнь вашей дочери, но позвольте Смерти выполнить свое предназначение. Не меняйте ход вещей.

Тяжко вздыхает король, но внезапно понимает, что это, возможно, страшный, но мудрый выход. Он отпускает магов и ждет Азарга Куна.

Тем временем, принцессе становится все хуже и хуже, болезнь усиливается и уже глаза заволакивает туман, скрывающий белый свет. Королева сидит с ней целыми днями не отходя от постели и видит, как ее дочь увядает. И когда Азарг Кун возвращается с элексиром в дорожной сумке, она первая бросается навстречу ему.

Случилось же так, что лекарь прибыл на день раньше срока и король в этот момент был в отлучке, осматривая гарнизоны у северных границ. Стража пропустила целителя во дворец, ибо королева ждала его.

— Моя госпожа, ваш муж просил не пускать во дворец этого проходимца и шарлатана, - напоминает ей придворный маг, но королева лишь отмахивается от него и приказывает страже вывести чародея из тронного зала.

— Вы убиваете нас! – кричит маг. – вы убиваете нас всех… - но дубовые, окованные сталью двери захлопываются, заглушая его крик.

Азарга Куна она встречает с почтением и просит его как можно скорее дать принцессе испить целебный отвар. Они идут в личные покои и принцесса принимает странный, темный напиток, налитый в черную, полупрозрачную бутылку. И тут же странные перемены происходят с ней. Из седых, волосы становятся русыми, туман, застилавший глаза рассеивается и они вновь сверкают небесной синевой. Разглаживаются морщины, кожа розовеет и принцесса, вставая с кровати бросается к матери. Она смеется и говорит, а не мычит как бессловесное животное.

Приехавший к вечеру король не может поверить своим глазам, ибо один взгляд на ожившую дочь стирает в памяти все мрачные мысли. Он не может винить свою жену в том, что она позволила Азаргу Куну сделать свое дело, потому что возвращенный к жизни ребенок, дороже всего на свете.

— Мой король, если вы позволите мне войти в вашу дворцовую алхимическую лабораторию, я мог бы снова воссоздать образец этого эликсира. – с поклоном обращается Азарг Кун к владыке Варната. – Каково вашим врагам и недоброжелателям будет узнать, что вы стоите на пороге Бессмертия? Дайте мне возможность, избавить вас от всех болезней, какие только могут существовать.

Король прекрасно помнит слова оракула, но его речи о чуме, которая обрушится на Варнат, уже вызывали сомнение у повелителя славного города, ведь Азарг Кун обещал лекарство от всех болезней, истинную панацею, а значит чума не могла поразить Варнат, если этот эликсир стал бы столь доступным, что его мог бы позволить себе даже горожанин среднего достатка. Поразмыслив так, король приказывает Азаргу Куну отправляться в лабораторию и направляет ему в помощь нескольких придворных алхимиков.

Несколько дней, Кун работает в лаборатории и стража у дверей утверждает, что старый лекарь даже не спит вовсе, то и дело смешивая какие-то растворы из диковинных ингредиентов и бормоча под нос странные наговоры, на чужом языке. По истечении семи дней, Азарг Кун приходит к королю, неся с собой пять образцов эликсира. Их он предлагает самому владыке Варната, его жене, начальнику дворцовой стражи, главному советнику и придворному магу. С поклоном и смиренно просит он их выпить эликсир бессмертия и они не в силах противится такому предложению. Лишь начальник дворцовой гвардии Танел Фарен отвергает дар Азарга Куна.

— Сам пей свое зелье, кудесник. – говорит он. – Я не верю тебе и предпочту остаться самим собой.

— Подумай, что будет потом, – угрожающе говорит Азарг Кун. – Когда ты останешься один, среди Бессмертных. Сам же я давно вкусил плоды своего труда, еще до того, как прибыл сюда. Поэтому нет нужды мне пить сейчас свой отвар. Знайте же, о король и ты, Танел Фарен, что мне уже четыре сотни лет и я давно предал Смерть забвению. Она страшиться меня и обходит стороной.

С этими словами, Азарг Кун отдает оставшийся пузырек с отваром королю.

— Разумно будет, если вы отдадите это своим друзьям. Необязательно пить все. Достаточно нескольких капель. Пусть они выпьют, и вы увидите, как они молодеют духом и телом.

И вправду, со временем, король стал замечать, что его более не беспокоят боли, даже шрамы, от полученных в сражениях ран, исчезают, а кожа разглаживается. Три ночи проводит он с королевой и через девять месяцев она рождает ему чудного ребенка. В котором уже от самого рождения течет кровь Бессмертного.

Все это время Азарг Кун работает над новыми и новыми партиями чудодейственного эликсира. Н готовит их для знати, для богатых горожан и для ремесленников. Но все чаще и чаще он приходит к королю и говорит, что для производства панацеи необходима кровь. Раньше он доставал ее от мертвых животных, но сейчас, для усиления действия нужна совсем иная кровь. Человеческая.

И король собирает несколько армий, оправляя их в завоевательные походы. Легионы бессмертных воинов, которым не страшны раны и простое оружие, захватывают одну землю за другой. Колонны пленных потянулись к Варнату и подручные Азарга Куна уводили их в казематы дворца, где проводили страшные операции, извлекая из еще живых людей ингредиенты для панацеи.
Прошло двадцать лет и краше и многолюднее стал Варнат. Теперь Смерть обходила его стороной и даже последний бедняк в городе был богаче любого заморского купца, живя на доходы от военных походов. И вечная жизнь стала благословением.

Но в один из дней, посеред воздух и странный свет опустился на город. Ночь превратилась в день и потоки холодного света, подобно мистическому сиянию, растеклись по обесцвеченным небесам. С ужасом люди смотрели вверх, ожидая чего-то невыразимо плохого. Но свет отступил, пропало фантастическое сияние и небеса снова почернели и наполнились звездами.

А потом, как и предсказывал дворцовый Оракул, Три Зимы обрушились на Варнат. Казалось, будто это одна зима, но неимоверно долгая и холодная. Солнечный свет не мог пробиться сквозь густую пелену серых облаков, постепенно кончались запасы пищи и призрак голода подступил к величайшему из городов Текаля. Однако соседние державы охотно оказали помощь богатому городу, в надежде на заключение выгодных соглашений. Людям не приходилось жить в тяготах, а знать по прежнему не отказывала себе ни в чем. Все жили, и надеялись на скорый конец холодов.

Власть же Азарга Куна усилилась настолько, что он выгнал из дворца королевских оракулов и магов. Зато во множестве в город пришли молчаливые и бледнокожие люди с востока, называвшие себя Братством Тнота. Они во всем помогали Азаргу Куну, доставляя ему легендарные мистические артефакты и доисторические реликвии, благодаря которым не только усиливалось действие чудодейственного эликсира, но само население Варната стало меняться. Люди становились выше, сильнее и умнее. Король дивился происходящему, ежедневно слушая доклады о новых научных открытиях и о том, как растет население города. Никто более не отваживался враждовать с Варнатом, смирились его старые враги и отныне король знал, кого стоит благодарить за столь великое благо…


6. Пир на костях.

Музыка играет в Доме Смерти. Сегодня Ангел Смерти устраивает праздник, дабы дать отдых душам умерших. Лучшие музыканты всех эпох играют на этом пиру, самые красивые танцовщицы ублажают своими танцами собравшихся, что бы потом разделить ночное ложе с созданиями Ангела Смерти. Человекоподобные существа, с покрытым шерстью телом, с головами, похожими на головы пантер и шакалов, сидят за столами и пьют лучшее вино во Вселенной. Во главе стола сидит сам Ангел Смерти. Бледным огнем мерцают его фиолетовые глаза, на коленях лежит Жезл Мертвых, а черные волосы водопадом спадают на серебристую узкую тунику, расшитую золотыми нитями. На левой щеке Селкера краснеет узкая царапина, но шакал не замечает ее, привыкнув к ней.

Мертвецы едят и пьют за другими, менее богатыми столами – сегодня им дарована возможность чувствовать вкус вина и пищи. Они веселятся и разговаривают друг с другом, не зная, что скоро снова отправятся в холодные саркофаги. Они не слышат беззвучных стонов и воплей, которые издают жаровни, в чей металл вживлены нервные системы мятежных Высших, осмелившихся двести тысяч лет сопротивляться восхождению на престол Последнего из Траг’гонов. Сейчас в них пылают угли, на которых жарится мясо, и раскаленный докрасна металл беззвучно кричит от боли.

Селкер поднимается из-за стола и проходит среди пирующих, останавливаясь возле седобородого старика.

— Ты был великим философом в Мирах Смертных? – спрашивает он – голос Селкера отдаленно похож на лай, но очень мягкий, даже с чарующими нотками.

— Да, Повелитель. – отвечает старик.

— Ты помнишь, чему ты учил людей? Ты помнишь, свою философию?

— Нет Повелитель, ты забрал у меня память.

— Видишь, значит ни одна философия вашего мира ничего не стоит. Все они – производное Наших мыслей и Нашего замысла.

— Я теперь знаю это, Повелитель.

— Ну вот и отлично. Продолжай пировать, пока я не скажу тебе снова отправляться в твою усыпальницу.

Ангел Смерти идет дальше. Его зовет карлик с зеленоватой кожей и спрашивает:

— Как так вышло, что Вы, Триумвират, правите нами?

— Это было изначально. – отвечает Селкер. – Мы – ваше проклятие и ваше благословение. Мы превыше вашего понимания, а потому тебе никогда не понять, почему мы правим вами. Мы будем править Срединными Мирами независимо от вашего желания или ваших возражений, потому как наша власть необходима для самого вашего существования в качестве разумных существ. Вы рождаетесь с ней, с ней и умираете, так как она – естественный закон Мироздания.

— А есть те, кто вам не подчиняется? – спрашивает карлик.

— Этого тебе не дано понять. – коротко отвечает Селкер и снова идет вдоль бесконечных пиршественных столов.

— Почему ты не рассказал ему о Войне за Возвышение, повелитель? – в дребезжащем голосе странного механизма на паучьих лапах слышится ирония.

— А-а, Ансанкамон… - голос Селкера становится ядовито-сладостным. – Рад видеть тебя. Странно, не правда ли? Ты некогда был могущественным существом, которого почитали как бога, а сейчас исполняешь роль тумбочки в Доме Мертвых. Как думаешь почему? А почему твои собраться сейчас вживлены в днища и стенки жаровен? Может быть потому, что они, как и ты, в свое время задавали глупые вопросы, не к месту и не ко времени?

— Ты чудовище… - говорит механизм.

— И вырастили меня вы. – полушепотом произносит Селкер.

Он проводит рукой и стальные суставы робота начинают ржаветь. Скрипучий крик обрывается и механизм рассыпается на части. Подбегают закутанные в балахоны карлики-слуги и собрав останки уносят их. Никто из пирующих не обращает на это никакого внимания.

Селкер проходит почти до самого входа в трапезный зал и там его снова зовет один из мертвецов.

— Скажи мне, Повелитель, а ты можешь умереть, как и все мы?

— Нет конечно. – отвечает шакал. – Я не такой как вы. Да и почему ты думаешь, что мертв?

— Я помню свою смерть.

— То есть, ты хочешь сказать, что я лгу тебе, утверждая, что ты сейчас жив? – улыбается Селкер.

— Нет, повелитель. Потому что ты не можешь солгать.

— Встань. – приказывает Ангел Смерти. – Мертвый не чувствует боли. Если ты не сомневаешься в том, что мертв, возьми этот нож и отрежь себе руку.

Человек берет нож и начинает резать себе руку. Он кричит от боли, но шакал пристально смотрит на него и человек продолжает резать себя против собственной воли. Наконец отрезанная кисть руки падает на пол, но из раны не идет кровь.

— Видишь, ты чувствуешь боль, значит ты жив, – замечает Ангел Смерти. – Отсутствие крови еще ни о чем не говорит. Главное, что мозг твой работает.

Он касается искалеченной руки и на месте обрубка появляется новая кисть.

— Садись и продолжай пировать, - шакал отворачивается от человека. – И впредь не задавай глупых вопросов.

Ангел Смерти подходит к танцовщицам и берет за руку одну из них – бледнокожую, с серебристыми волосами, стройным станом и аккуратным, красивым лицом.

— Сегодня, когда закончится пир, я освобождаю тебя от твоего беремени. Я верну тебе чувства, мысли и ты займешь место рядом со мной. Ты сегодня королева этого праздника. И сегодня ты скрасишь мое одиночество после завершения этого пира.

Танцовщица безмолвно кланяется Ангелу Смерти и продолжает свой танец.

Селкер занимает свое место во главе стола и щелкнув пальцами подает охране знак. Пятеро иллафитов волокут в зал привязанного к металлическому каркасу Алтримадона. Глашатай Ассамблеи Высших жив, он видит страшное сборище и смотрит на танец мертвецов.

— Я хотел бы, что бы вы поприветствовали нашего сегодняшнего гостя! – провозглашает Селкер, обращаясь к мертвецам. – Кто-нибудь помнит или знает, кто это такой?

Молчание в Доме Мертвых.

— Видишь, - голос шакала, чьи слова обращены к Алтримадону, превращается в шипение. – Вот оно, Забвение. Взгляни ему в лицо. Тебя забыли все, кто умер. Забудут и те, кто жив.

Алтримадон молчит, пристально глядя прямо в глаза траг’гона.

— Как ты думаешь, почему я позволил тебе жить? – Селкер подходит еще ближе.

— Мне все равно, шакал, – отвечает Алтримадон и музыка затихает при звуках его голоса. – Я не знаю, почему живу я, но знаю, что ты давно уже мертв.

— Да? – усмешка обнажает длинные, острые как бритвы клыки Ангела Смерти. – Впрочем, это неважно. Скажи, за что ты сражался со мной и что ты хотел дать Смертным?

— За свободу и за право выбора пути, – отвечает Алтримадон и его ответ слышат все.

— А теперь спроси, нужна ли им свобода? – Селкер подзывает к себе синекожего гуманоида с несколькими щупальцами, начинающимися возле ушей. – Вот скажи, что бы ты сделал, будь ты полностью свободен?

— Я не знаю, Повелитель. – с поклоном отвечает мертвец.

— Ты не хочешь вернуться домой? Не хочешь увидеть родственников? Не хочешь жить вечно?

— Я не знаю, Повелитель.

— Может быть, ты можешь назвать такой момент в твоей жизни, какой ты хотел бы изменить, будь на то твоя воля?

— Я не знаю.

— Замечательно. Этот ответ – почти что философия. – Селкер обходит вокруг стальной конструкции, к которой привязан Алтримадон. – А ты хочешь стать Ангелом Мертвых?

— А что мне надо будет делать? Я не знаю, каково это быть таким как ты, Повелитель.

— Ага, то есть существует все-таки что-то такое, ради чего ты готов получить эту самую свободу?

— Значит, существует, Повелитель.

— Очень хорошо. И это «что-то», как выяснилось - власть. Сила. Энергия. Возможность управлять другими и лишать их свободы. Взгляни на них, Алтримадон. Давая им свободу, вы спровоцировали бы неисчислимое количество войн, грызню между расами и отдельными людьми ради попытки возвыситься. Неважно, для чего будет использоваться Власть, главное, что сначала ее надо отнять у того, кто ей сейчас владеет, потому что кто-то подобрал ее раньше тебя. Что вы и попытались сделать. Свобода желанна, но мало кто способен ей по настоящему воспользоваться.

— Я не понимаю. – признается Алтримадон.

— Я не понимаю… - смеётся Селкер. – Вот он – девиз таких как ты. Я не понимаю! Мольба о прощении, о снисхождении – прости меня, я не понимаю! Если ты ничего не понимаешь, то, как можешь решать, что кому нужно? Ты слепо шел за Скайриусом Карном и теперь окончил свой путь так же как и он. Но, поскольку ты был всего лишь игрушкой в его руках, я дарую тебе свое прощение и беру к себе на службу в качестве Стража.

В зал въезжают несколько механизмов. Они окружают Алтримадона, заключая его конечности в стальные зажимы.

— Смотри, Глашатай Ассамблеи, не пройдет и пятнадцати минут, как ты встанешь передо мной на колени и назовешь меня Хозяином, – заявляет Ангел Смерти.

— Этого не произойдет, шакал. Ты не властен над моей памятью.

— Пока нет. – спокойно говорит Селкер. – Но скоро буду.

Циркулярные пилы отрезают Алримадону ступни ног и кисти рук, сверла выдирают куски тела с боков и манипуляторы сразу заливают раны полужидким металлом. Крик заглушает музыку в зале, мертвецы бесстрастно сморят на страшную экзекуцию. Железные клещи выдирают у пленника кости и вставляют на их место блестящие механизмы, которые станут каркасом нового тела. Другие машины вскрывают череп и помещают на место живого, трепещущего мозга черную сферу из органического материала. Прямо в плоть вплавляются дополнительные конечности, надстраивается позвоночник, обгоревшая плоть закрывается слоем матово-серого металла. Машина со стеклянной колбой в которой плещется голубоватая вязкая жижа, подъезжает к беззвучно корчащемуся в агонии существу и начинает впрыскивать ему в брюшную полость содержимое колбы. Наконец тишина спускается на пиршественный зал и перед Селкером стоит высокое, в три раза выше человека полумеханическое создание с шестью руками и четырехногим телом. Стальная сфера, к которой подходят трубки и провода, уже с трудом может назваться головой, только лицо Алтримадона еще сохранилось, вместе с мышцами.

— Пробудись, Страж Дома Смерти. – говорит Селкер и существо открывает белесые пустые глаза. Под кожей, там где она осталась, гудят механизмы, из рук выдвигаются встроенные туда пилы, ножи и крючья.

— Кем был ты раньше? – спрашивает Ангел Смерти

— Не помню, Хозяин, – отвечает глухой, скрежещущий голос.

Селкер довольно улыбается. Он делает знак рукой, и, в прозрачный контейнер на спине существа, руки-манипуляторы опускают вырезанный из головы мозг. Несколько темных отростков подхватывают его, присасываясь к влажной розовой поверхности.

— А теперь?

— Помню… - гортанный металлический рев вырывается из стальной глотки. – Что ты сделал со мной, шакал?!

Все шесть рук устремляются к Селкеру, но словно какая-то сила заставляет их остановится, не достигнув горла Ангела Смерти.

— Видишь, ты не можешь причинить вреда Ангелу Смерти. Даже если очень захочешь, – произносит Селкер, ласково проводя когтем по блестящим пилам. – Вот так вот ты и будешь сторожить Дом Смерти… Кстати, ты уже назвал меня Хозяином один раз, теперь будешь привыкать

Ангел Смерти повернулся к залу:

— Теперь я хочу, что бы вновь играла музыка и лилось вино. Все видели милость Владыки Мертвых, даровавшего своему врагу новое тело и смысл жизни после Смерти, вместо заслуженного наказания.

Мертвые молчат, потеряв интерес к Алтримадону. Они снова начинают есть, пить и танцевать, в то время, как карлики-слуги вытаскивают из зала кости, ошметки плоти и стирают с мраморных плит кровь.
Блестя золотистым одеянием, командир гарнизона иллафитов Сехтет подходит к Селкеру и что-то шепчет ему на ухо. Ангел Смерти покидает пиршественную залу, следуя за своим помощником. Они входят комнату с низким потолком и экраном во всю стену, сделанным в виде Ока Мертвых. И на этом экране Ангел Смерти видит улицы прекрасного белокаменного города. Он видит гордые алмазные шпили, сияющие в лучах солнца и величественные дворцы. Его взору предстают лаборатории алхимиков, где производят истинную панацею, улицы, заполненные счастливыми людьми, дворы, где играют дети, уже не подвластные Ипостаси Смерти… И Ангел Мор-Тегота понимает, насколько прав был посланник Забвения, ибо, что может удержать К’Лаан, если даже Смертные начинают забывать, что такое Смерть… В один миг он осознает, что его судьба висит на волоске. И в этот миг решается судьба Варната…




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет