Войны, миры, союзы



жүктеу 4.25 Mb.
бет5/19
Дата03.04.2019
өлшемі4.25 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Иван IV старался сохранить мир со Швецией, и ему пришлось закрыть глаза на захват шведами Ревеля. В августе 1561 года в Новго­роде был подписан договор о сохранении перемирия на 20 лет. А вот в договоре, заключенном в сентябре 1564 года, русским пришлось признать территориальные приобретения Эрика XIV. К шведам ото­шли Колывань (Ревель), Пернов, Пайда и Каркус с их уездами, за Россией же закрепилась Нарва.

С ноября 1561 года Ливония с сохранением всех своих прав ото­шла к Польше, а магистр Кетлер получил Курляндию и Семигалию с титулом герцога и вассальными обязанностями к Польше.


Иван IV поначалу хотел решить вопрос о Ливонии с ляхами ми­ром, решив жениться на одной из сестер короля. Помимо возмож­ности действовать через это родство на мирное соглашение относи­тельно Ливонии, у Ивана могла быть и другая цель: бездетным Сигизмундом-Августом прекращался дом Ягеллонов в Литве, и сестра последнего из Ягеллонов переносила в Москву свои права на это государство.

Однако дело опять кончилось ничем. Король соглашался на брак сестры Екатерины с Иваном только в том случае, если брак этот дос­тавит ему выгодный мир. Его посол Шимкович прибыл в Москву и потребовал, прежде чем решить дело о сватовстве, заключить мир, для переговоров о котором вельможи с обеих сторон должны съе­хаться на границе, а до этого съезда в Ливонии боевых действий не вести.

Царь на порубежные договоры не согласился, ведь в Москве счи­талось большим грехом нарушить прародительские обычаи, а обы­чаи эти требовали, чтобы все мирные переговоры велись в Москве.

В результате дела марьяжные сменились делами ратными. Пер­выми начали боевые действия литовцы. Гетман Радзивилл напал на русских в Ливонии и в сентябре 1561 года, после пятидневной осады, взял крепость Тарвест, но вскоре русские воеводы разбили его под Пернау (Пярну), вернули Тарвест и разрушили его.

Весь 1562 год прошел в опустошительных набегах с обеих сторон, однако связь между обоими дворами не прерывалась. Сигизмунд не имел ни средств, ни желания вести активные боевые действия, а хо­тел тянуть время переговорами.

В начале января 1563 года сам Иван IV с большим войском дви­нулся к Полоцку. По разным данным у него было от 60 до 80 тысяч воинов, двести пушек и несколько тысяч крестьян (обозных). Так, только одну огромную стенобитную пушку тащили вместе с лошадь­ми до тысячи человек. В летописи говорится о пушке, стрелявшей двадцатипудовыми снарядами. По мнению автора, речь, скорее всего, идет о мортире.

31 января царское войско подошло к Полоцку и 7 февраля за­кончило обложение крепости.

Полоцк, построенный на высотах, в углу, образованном слия­нием реки Полоты с Западной Двиной, состоял из Большого горо­да, Острога и Стрелецкого города. Острог представлял собой отдель­ное укрепление из сомкнутой крепостной ограды, состоявшей из двух стен: внешней и внутренней (после взятия города была возве­дена еще третья стена).

В тот же день, 7 февраля, был взят Острог и выжжены все предместья, расположенные за Полотой. Этот успех облегчил дальнейший ход осады. Московское войско двинулось к стене Большого города, где ощущался недостаток продовольствия. Это заставило коменданта, воеводу Станислава Давойна, выслать из крепости двадцать тысяч мирных жителей, которые были хорошо приняты царем Иваном.

Тогда же в русском стане узнали, что на выручку Полоцку спешит Радзивилл с сорокатысячным войском. На самом деле у него 10 3500 сабель и 20 пушек. Против Радзивилла для прикрытия осады был выдвинут отряд Репнина и одновременно начата бомбардировка Полоцка. К 15 февраля сгорело около 650 метров деревянной стены, после чего Давойна сдал город. А 18 февраля царь Иван въехал в Полоцк, принял титул князя Полоцкого, слушал обедню в |Софийском соборе и написал митрополиту Макарию: «Исполнилось пророчество русского угодника, чудотворца Петра митрополита, о городе Москве, что взыдут руки его на плещи врагов его: бог несказанную свою милость излиял на нас, недостойных, вотчину нашу, город Полоцк, нам в руки дал».

Поведение Ивана в Полоцке было довольно противоречиво. Так, польские шляхтичи не только получили свободу, но и награждения собольими шубами и золотыми монетами. Им было поручено передать королю, что московский государь войны не желает. Местная шляхта и простые воины были разосланы по московским городам. Среди населения пострадали евреи и католические монахи-доминиканцы. О первых Псковская летопись повествует: «Которыя были в городе люди жидове, а князь великий велел их с семьями в воду речную вметати и утопили их». А монахов-бернардинцев цар­ские татары посекли саблями и сожгли их храм. Так в Полоцке появились первые местные католические святые — мученики Адам, Доминик и Петр.

В Полоцке царь оставил трех воевод - Петра Ивановича Шуйского, Василия и Петра Семеновичей Серебряных-Оболенских, наказав им «укреплять город наспех, не мешкая, чтоб было бесстрашно. Где будет нужно, рвы старые вычистить и новые покопать, чтоб были рвы глубокие и крутые. И в остроге, которое место выгорело, велеть заделать накрепко, стены в три или четыре. Литовских людей в город (т.е. в крепость), приезжих и тутошних детей боярских, землян и черных людей ни под каким видом не пускать, а в какой-нибудь день торжественный, в великий праздник, попросятся в Со­фийский собор литовские люди, бурмистры и земские люди, то пу­стить их в город понемногу, учинивши в это время береженье боль­шое, прибавя во все места голов. И ни под каким бы видом, без бо­ярского ведома и без приставов, ни один человек, ни шляхтич, ни посадский, в город не входил, в городе должны жить одни попы у церквей с своими семьями, а лишние люди у попов не жили бы».


Узнав о взятии Полоцка, король Сигизмунд II отправил в Мос­кву послов с предложением перемирия. Одновременно он послал грамоты шведскому королю Эрику XIV, где призывал его начать войну с московитами. Грамоты эти были перехвачены русскими. По сему поводу Иван издевался над послами: «К нам пишет, что Лифляндская земля его вотчина, а к шведскому пишет, что он вступился за убогих людей, за повоеванную и опустошенную землю. Значит, это уже не его земля!»

В конце концов, в марте 1563 года было подписано перемирие до 6 декабря 1563 года. Причем Двина была признана пограничной рекой между царскими и королевскими владениями.

В декабре 1563 года в Москву приехали королевские послы — кравчий Юрий Ходкевич и маршалок Волович. Иван, кардинально на­рушив протокол, вызвал послов к себе и решил поговорить по ду­шам. В частности, он был очень обижен тем, что король не хотел именовать его царем, и сказал Ходкевичу: «Юрий! Говори перед нами безо всякого сомнения, если что и по-польски скажешь, мы поймем. Вы говорите, что мы припоминали и те города, которые в Польше, но мы припомнили не новое дело: Киев был прародителя нашего, великого князя Владимира, а те все города были к Киеву. От великого князя Владимира прародителя наши великие государи, великие князья русские, теми городами и землями владели, а зашли эти земли и города за предков государя вашего невзгодами праро­дителей наших, как приходил Батый на Русскую землю, и мы при­поминаем брату нашему не о чужом, припоминаем о своей искони вечной вотчине. Мы у брата своего чести никакой не убавляем. А брат наш описывает наше царское имя не сполна, отнимает, что нам бог дал. Изобрели мы свое, а не чужое. Наше имя пишут полным именованием все государи, которые и повыше будут вашего госуда­ря. И если он имя наше сполна описывать не хочет, то его воля, сам он про то знает. А прародители наши ведут свое происхождение от Августа кесаря, так и мы от своих прародителей на своих государствах государи, и что нам бог дал, то кто у нас возьмет? Мы свое имя в грамотах описываем, как нам бог дал. А если брат наш не пишет нас в своих грамотах полным наименованием, то нам его описывание не нужно».

Несмотря на красноречие Грозного, переговоры ни к чему не привели и боевые действия возобновились. Гетман Радзивилл недалеко от Орши, на реке Уле, разгромил отряд князя Петра Ивановича Шуйского, сам же Шуйский был убит. Битва началась поздним вечером, и убитых среди русских было немного, остальные бежали. Развить наступление Радзивиллу не удалось. На юге русские взяли город Озерище и отбили нападение литовцев на Чернигов. В итоге вновь начались переговоры, которые длились до 1569 года.

Русско-польские отношения начались не с войны, а с мира. Вес­ной 1570 года в Москву прибыли большие Литовские послы Ян Кротошевский и Николай Тавлош. На переговорах опять спорили о полоц­ких границах и снова не пришли к согласию.

22 июня 1570 года в Москве послы подписали перемирие сроком на три года с момента ратификации в Варшаве, то есть со 2 мая 1571 года. По его условиям обе стороны должны были владеть тем, что конт­ролировали на данный момент.

Сразу же после смерти короля Сигизмунда II в 1572 году польские и литовские паны развили бурную деятельность в поисках нового короля. Неожиданно среди претендентов на польский престол оказался царевич Фёдор, сын Иван Грозного.

Дав знать царю Ивану через гонца о смерти Сигизмунда II Августа, польская и литовская Рады тут же объявили русскому государю о своем желании видеть царевича Федора королем Польским и великим князем Литовским. Иван Грозный ответил длинной речью, в которой предложил в качестве короля... себя самого. I

Сразу возникло много проблем — например как делить Ливонию. Ляхи не хотели иметь королем Грозного, а предпочитали подростка Федора - в Польшу и Литву просочились сведения о слабоумии царевича и т.д. Главной же причиной срыва избирательной кампании Федора Ивановича были, естественно, деньги. Радные
паны требовали огромные суммы у Ивана IV, не давая никаких гарантий. Царь и дьяки предлагали на таких условиях сумму, в несколько раз меньшую. Короче, не сошлись в цене.

Королем был выбран Генрих Анжуйский, брат французского короля Карла IX. Но новый король поправив немного сбежал. К скандалам в Речи Посполитой все давно привыкли, но чтобы король удрал с престола - такого еще не бывало. Радные паны че­сали жирные затылки: объявлять ли бескоролевье или нет? Решили бескоролевье не объявлять, но дать знать Генриху, что если он через девять месяцев не вернется в Польшу, то сейм приступит к избра­нию нового короля.

Генрих, естественно, возвращаться в Польшу не пожелал, а взо­шел на французский трон под именем Генриха III. Паны вновь пред­ложили кандидатуру царевича Федора, и опять с царем Иваном не сошлись в цене.

Новым королем было решено избрать семиградского князя Стефана Батория. Недолго думая Баторий с войском вошел в польские пределы, 18 апреля 1576 года торжественно въехал в Краков и уже 1 мая короновался.

В связи со сложной политической обстановкой в Прибалтике Иван IV решил создать марионеточное Ливонское королевство. Датский герцог Магнус принял предложение царя Ивана стать его вассалом и в мае 1570 года был по прибытии в Москву провозглашен «королем Ливонским». Русское правительство обязалось предоставлять новому государству, обосновавшемуся на острове Эзель, военную и материальную помощь, чтобы оно могло расширить свою территорию за счет шведских и литовско-польских владений в Ливонии.

До конца 1576 года перемирие между Россией и Польшей более-менее соблюдалось. В январе 1577 года пятидесятитысячное русское войско под началом боярина Ивана Васильевича Шереметева вторглось в северную Ливонию и осадило Ревель. Однако город взять не удалось, летом того же года сам царь выступил из Новгорода в поход, но пошел не к Ревелю, а в польскую Ливонию. Большинство южноливонских городов - Мариенбург, Люцин, Динабург и другие - без единого выстрела сдавались русским воеводам. Держалась одна Рига.

Окончив поход, Иван IV с частью войска отправился в Россию, оставив вместо себя воевод Ивана Шуйского и Василия Сицкого. Сразу же после отъезда царя на русские войска с севера напали немцы с юга - литовцы. В декабре 1577 года литовцы внезапно напали на сильно укрепленный замок Венден и овладели им. Марионеточный король Магнус перебежал к полякам. В 1578 году русские войска в Ливонии перешли в контрнаступление и 25 июля взяли город Оберпаллен и осадили Венден. В это время литовский отряд Сапеги соединился в районе Пернова со шведским отрядом воеводы Бойэ, наступавшим с севера. Форсированным маршем объединенное войско двинулось к Вендену и 21 ок­тября атаковало русских. Татарская конница сразу бежала с поля боя, а русские отступили в свой укрепленный лагерь. Ночью четыре воеводы - князь Иван Голицын, окольничий Федор Шереметев, князь Андрей Палецкий и дьяк Андрей Щелкалов - бежали с кон­ницей, а наутро противник овладел лагерем. Литве и шведам доста­лись 17 тяжелых осадных орудий, причем несколько пушкарей, не желая сдаваться в плен, повесились на своих орудиях. Согласно ли­вонским хроникам, под Венденом из восемнадцатитысячной рус­ской рати погибло 6022 человека.

Надо заметить, что все эти операции литовские магнаты вели в инициативном порядке, и у них в 1577-1578 гг. была частная война с Иваном Грозным.

В июле 1576 года Стефан Баторий отправил в Москву послов с предложением не нарушать перемирия.. Однако в грамоте Иван IV был назван не царем, а великим князем, а также в ней содержалось не­сколько недопустимых с точки зрения дипломатического этикета положений. Возмущенные бояре ответили послам: «Мы удивились, что господарь ваш не называет нашего господаря царем и великим князем смоленским и полоцким и отчину нашего господаря, землю Лифляндскую, написал в своем титуле. Господарь ваш пришел на королевство Польское с небольшого места, с воеводства Седмиградского, которое подчинено было Венгерскому государству. А нашего государя все его братья, великие господари, главные на своих коро­левствах, называют царем: так вам бы, паны, пригоже было совето­вать Стефану королю, чтобы вперед таких дел не начинал, которые к разлитию христианской крови приводят».

Узнав о походе царя Ивана в Ливонию в 1577 году и о взятии городов у поляков, Баторий упрекал Ивана в том, что тот, послав грамоту и не объявив войны, забирает у него города. Царь ответил на это: «Мы с божиею волею отчину свою, Лифляндскую землю, очистили, и ты бы свою досаду отложил. Тебе было в Лифляндскую землю вступаться непригоже, потому что тебя взяли с Седмиградского княжества на Корону Польскую и на Великое княжество Литовское, а не на Лифляндскую землю. О Лифляндской земле с Польшею и Литвою что велось, то делалось до тебя: и тебе было тех дел, которые делались до тебя, перед себя брать непригоже».

В январе 1578 года в Москву приехали «великие польские послы» и начали говорить о «вечном мире». Но обе стороны выдвигали такие условия, что заключение «вечного мира» было невозможно. Кроме Ливонии, Курляндии и Полоцка царь требовал Киев, Канев, Витебск и обосновывал свои требования, выводя родословную литовских князей от полоцких Рогволодовичей. «Эти князья Гедиминовичи, - говорил он, - были славные великие государи наши братья, во всей вселенной ведомые и по родству (по коленству) нам братья, поэтому Корона Польская и Великое княжество Литовское - наши вотчины, ибо из этого княжеского рода не осталось никого, а сестра королевская государству не отчич. Князья и короли польские были в равенстве, в дружбе и любви с князьями галицкими и другими в той украйне, о Седмиградском же государстве нигде не слыхали. И государю вашему, Стефану, в равном братстве с нами быть непригоже, а захочет с нами братства и любви, так он бы нам почет оказал».

Послы обиделись за своего государя и привели в пример царя Давида, который также был избран из низкого звания, но и тут Иван растерялся и велел отвечать послам: «Давида царя бог избрал, а не люди».

Тем не менее, в январе 1578 года в Москве было подписано очередное перемирие сроком на три года, считая от 25 марта 1578 года. Причем в грамоте, подписанной от имени царя, было внесено условие: Тебе соседу [а не брату] нашему, Стефану королю в вашей отчине, Лифляндской и Курляндской земле, в наши города, мызы, приста­ва морские, острова и во всякие угодья не вступаться, не воевать, городов не заседать, новых городов не ставить, из Лифляндии и Курляндии людей и городов к себе не принимать до перемирного срока». В польской же грамоте, написанной послами от имени Сте­фана, это условие отсутствовало.
Но Стефан не собирался выполнять условия перемирия. Он не очень надеялся на польские и литовские войска и нанял в Германии и Чехии несколько полков пехоты, а также закупил в Западной Ев­ропе лучшие по тем временам пушки и нанял к ним прислугу. При­готовившись таким образом, Баторий в июне 1579 года послал в Мос­кву гонца с объявлением войны. Причиной же разрыва отношений он назвал вступление Ивана в Ливонию, несмотря на перемирие с Литвой.

Войска Батория подошли к Полоцку и начали его осаду. У стен Большого города осаждающие построили укрепление, откуда открыли огонь из осадных орудий. Ядра пробивали деревян­ные стены, но не разрушали их. Тогда стали бросать каленые ядра по способу, изобретенному Баторием во время венгерских междо­усобных войн, но и против них полоцкие стены оказались неуязви­мыми.



СМ. Соловьев писал: «...жители, старики и женщины бро­сались всюду, где вспыхивал пожар, и тушили его, на веревках спус-калисьсостен, брали воду и подавали в крепость для гашения огня. Множество при этом падало их от неприятельских выстрелов, но на место убитых сейчас же являлись новые работники».

Отдавая должное врагу, король Стефан писал, что «московиты в обороне крепостей стойкостью и мужеством превосходят все иные нации».

Царь, узнав об осаде Полоцка, двинул туда передовые отряды начальством окольничих Бориса Шеина и Федора Шереметева. Но эти воеводы, увидев, что все дороги к Полоцку перегорожены войсками Батория, заняли крепость Сокол и оттуда препятствовали подвозу фуража и продовольствия к осаждавшим, избегая столкновений в чистом поле с высланными против них полками под начальством Кшиштофа Радзивилла и Яна Глебовича. Вскоре в лагере осаждавших начался голод. Положение их осложнялось еще и тем, что начались проливные дожди, дороги размыло, обозные лошади падали, а ратники не могли найти сухого места даже под шатрами. Особенно страдали немцы, привыкшие воевать в богатых, густо населенных странах. Не видя способа справиться с возникшими трудностями, король созвал военный совет. Большинство воевод высказалось за то, чтобы немедленно идти на приступ, но Баторий не согласился. «Если приступ не удастся, - говорил он, - что тогда останется делать? Отступить со стыдом!» Пообещав венграм большие награды, король уговорил их подобраться к стенам крепости и зажечь их одновременно со всех сторон. В первый же выдавшийся ясный день, 29 августа, венгры подкрались к стенам и подожгли их. Пламя быстро распространялось, осажденные в течение целого дня не могли потушить пожары. А король с большей часть войска в это время стоял на дороге к Соколу боясь, что засевшие там русские воеводы, увидев зарево, двинуться на помощь Полоцку. Однако помощи не было, и осажденные стали думать о сдаче. Десять русских посланников спустились со, чтобы начать переговоры, но венгры убили их, поскольку не желали никаких переговоров, а хотели взять крепость приступом, чтобы потом разграбить. Особенно мадьяр прельщала церковь Святой Софии, о богатствах которой ходили легенды. Поэтому венгры, не дождавшись королевского приказа, кинулись в город сквозь пылавшие стены, а за ними двинулась и польская пехота. Но защитники города к этому времени уже успели выкопать ров в том месте, где сгорела стена, встретили нападавших залпами из пушек и отогнали их.

На следующий день пожары и натиски осаждавших возобновились. Тогда стрельцы во главе с воеводой Волынским вновь послали ей для переговоров. На этот раз переговоры состоялись, и город сдан с условием свободного выхода всем ратным людям. Причем некоторые поступили на службу к королю Стефану, но боль­шинство предпочли вернуться в Россию.

Среди тех, кто отличился под стенами Полоцка, был запорож­ский казак Корнила Перевал. Король дал казаку наследственное дво­рянство и герб с изображением натянутого лука со стрелой. Через десять лет, потерявший в боях здоровье Корнила вышел в отставку и нажил сыновей Рыгора и Богдана, положив начало знаменитому роду Перевальских, которые со временем станут именоваться на польский манер Пржевальскими.

После взятия Полоцка литовский отряд князя Константина Лукомского двинулся к крепостце Туровля. Московские воеводы бро­сили крепостцу со всеми орудиями и припасами и бежали. На радо­стях князь и его воинство перепились и начали стрелять из орудий. От попадания мортирной бомбы деревянные постройки загорелись, и крепостца выгорела дотла. .

Деревянная одиннадцатибашенная крепость Сокол стояла на высоком холме при слиянии рек Нищи и Дриссы. Сокол был осаж­ден немецкой пехотой и польской кавалерией. Несколько каленых ядер подожгли деревянную стену. У командовавшего конным от­рядом Шереметева нервы не выдержали, и он пошел на прорыв. Польская кавалерия гнала русских несколько верст, зарубив многих, включая Шереметева. Пешие стрельцы под командованием воеводы Шеина под ударом немцев отступили в замок. Причем около пятисот наемников на плечах русских ворвались в замок, однако стрельцам удалось закрыть ворота и перебить немцев всех до единого. 15 сентября 1579 года Сокол был взят немцами, а уцелевшие русские перебиты.

.В конце 1579 года Баторий вернулся в Вильно, и вновь начались мирные переговоры. А тем временем Баторий лихорадочно готовился к войне. Он повсеместно занимал деньги у магнатов и ростовщиков.

Не зная намерений польского короля, Иван Грозный должен был растянуть свои войска, послав полки и к Новгороду, и к Пско­ву, и к Кокенгаузену, и к Смоленску. На южных границах по-пре­жнему было неспокойно, потому там необходимо было оставить сильные полки, а на северо-западе надо было отбиваться от шведов.

В кампанию 1580 года Баторий решил двинуться к Великим Лу­кам, но чтобы русские не разгадали его намерений, приказал войс­кам собраться под Часниками - городком на реке Уле, расположен­ном на равном расстоянии и от Смоленска, и от Великих Лук, по­этому до последнего момента русские не знали, куда двинет король свои войска.

Баторий выступил к Великим Лукам. Королевское войско на­считывало 50 тысяч человек, в том числе 21 тысячу составляла пехо­та. Деревянную крепость Велиж удалось быстро поджечь калеными ядрами, и гарнизон был вынужден сдаться. Затем сдался Усвят.

В это время к Баторию прибыли русские послы, которые просили, чтобы король отошел от Великих Лук хотя бы на то время, пока они будут править посольство, но паны не согласились. Так и не добившись уступок, послы были вынуждены начать Переговоры. Они уступали королю Полоцк, Курляндию и 24 города в Ливонии, но король требовал всей Ливонии, Великие Луки, Смоленск, Псков и Новгород. Послы попросили позволения отправить в Москву к государю гонца за новыми инструкциями. Гонец был отправлен, а тем временем королевским войскам удалось поджечь крепость. Осажденные начали переговоры о сдаче, но венгры, боясь лишиться добычи, ворвались в город и принялись резать всех, кто попадался под руку.

Князь Збаражский с польской, венгерской и немецкой конницей разбил князя Хилкова под Торопцом. Невель был подожжен и сдался. Озерище сдалось сразу, не дожидаясь пожара. Защитники сильной крепости Заволочье отбили первый приступ, но затем все «сдались отряду поляков.

Оршанский воевода Филон Кмита, которому уж очень не терпелось стать смоленским воеводой, с девятитысячным литовским отрядом двинулся к Смоленску. У деревни Настасьино под Смоленском его повстретил русский отряд под началом Ивана Михайловича Бутур­лина. Литовцы были разбиты и укрылись в обозе, а с наступлением темноты бежали. Русские лишь наутро обнаружили отсутствие неприятеля. Но конница Бутурлина настигла литовцев в сорока верстах от Смоленска на Спасских лугах. Трофеями русских стали несколько знамен, 10 пушек, 50 затынных пищалей и 370 пленных.

После взятия Великих Лук Стефан Баторий отправился в Полоцк. Но военные действия, несмотря на зиму, продолжались. В феврале 1581 года литовцы ночью подошли к крепости Холм и заняли её, затем выжгли Старую Руссу, в Ливонии взяли замок Шмильтен вместе с Магнусом опустошили Дерптскую область до Нейгайзена, то есть до русской границы. С другой стороны шведский воевода Понтус Делагарди вступил в Карелию. В ноябре 1580 года шведы вяли Кексгольм. В Эстонии шведы осадили городок Падис, находившийся в шести милях от Ревеля. Гарнизон Падиса под начальством воеводы Чихаева, несмотря на страшный голод, держался.

Тринадцать недель защитники не видели хлеба, съели всех лошадей, собак, кошек, сено, солому, кожи, по некоторым сведе­ниям, были отдельные случаи поедания человеческого мяса. Нако­нец в декабре 1580 года шведы взяли Падис. В начале 1581 года Делагарди ушел из Карелии и неожиданно появился в Ливонии под Везенбергом и осадил его. В марте 1581 года город сдался при условии свободного выхода осажденных.

В марте 1581 года московские воеводы ходили из Можайска в ли­товские земли, были у Дубровны, Орши, Могилева, под Шкловом, имели удачную битву с литовскими войсками и благополучно воз­вратились в Смоленск.

А король Стефан в это время готовился к третьему походу. Он занял денег у прусского герцога, саксонского и бранденбургского курфюрстов.

Война войной, а мирные переговоры не прекращались. Своим послам Иван Грозный дал указание соглашаться на передачу королю всей Ливонии за исключением только четырех городов. Баторий не только по-прежнему требовал всей Ливонии, а ещё добавил к своим требованиям уступки Себежа и выплаты 400
тысяч венгерских золотых за военные издержки. Иван Грозный направил с гонцом к Стефану грамоту, начинавшуюся словами: «Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси, по божиему изволению, а не по многомятежному человеческому хотению». Не менее резко грамота и заканчивалась: «Ясно, что хочешь беспрестанно воевать, а не мира ищешь. Мы бы тебе и всю Лифляндию уступили, да ведь тебя этим не утешишь. И после ты вcё равно будешь кровь проливать. Вот и теперь у прежних послов
просил одного, а у нынешних просишь уже другого, Себежа. Дай тебе это, ты станешь просить еще и ни в чем меры себе не поставищь. Мы ищем того, как бы кровь христианскую унять, а ты ищешь того, как бы воевать. Так зачем же нам с тобою мириться? И без миру же самое будет».

Послам же царь направил наказ уступить королю завоеванные им русские города, но зато требовать в Ливонии Нарву, Юрьев и 36 других замков, и только на таких условиях заключить перемирие на шесть-семь лет. Паны удивились новым условиям, на что послы от­ветили, что Баторий свои условия изменил, и государь их сделал то рее самое, и уехали на свое подворье.

Переговоры закончились: Баторий выступил в поход, а Ивану послал ругательную грамоту, в которой обзывал его фараоном московским, волком, вторгнувшимся к овцам, человеком, исполнен­ным яда, ничтожным и грубым. «Для чего ты не приехал к нам со своими войсками, - писал Баторий, - для чего своих подданных не оборонял? И бедная курица перед ястребом и орлом птенцов своих крыльями прикрывает, а ты, орел двуглавый (ибо такова твоя печать), прячешься!» Наконец Баторий вызывает Ивана на поединок!
Летом 1581 года стотысячное войско Стефана Батория двинулось на Псков, где командовали русскими войсками князья Иван Петрович Шуйский и Василий Федорович Скопин-Шуйский. Для начала Баторий взял небольшую русскую крепость Остров в пятидесяти верстах от Пскова. Каменные станы Острова были разрушены осадными пушками поляков, и крепость пала. У поляков и литвы осадной артиллерии почти

было. Командовал ею венгерский воевода Юрий Зиновьев, а при­слуга состояла в основном из немцев и венгров.

18 августа передовые части Батория подошли к Пскову, а 1 сентября поляки приступили к осадным работам. Как гласит «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков», «...начали копать большие траншеи от своих станов по большой Смоленской дороге к Великим воротам и к церкви Алек­сея, человека божия, и также от нее к городу — к Великим, Свиным и Покровским воротам. И выкопали за три дня пять больших длин­ных траншей. А в тех траншеях, как впоследствии подсчитали хо­дившие туда, выкопаны в земле большие землянки, как целые дома, и даже с печками, сто тридцать две большие избы и девятьсот четы­ре меньшие. В больших тех землянках расположились ротмистры и сотники, в меньших устроились жить гайдуки. И так, окопавшись землею, хитрым таким способом совсем приблизились к городу, так что между ними и городской стеной был только один городской ров. Злоумышленно и очень хитро они приблизились к городу, копая и роя землю, как кроты; из земли, которую выкапывали для траншей, они насыпали огромные горы со стороны города, чтобы с городской стены не было видно их передвижения, В насыпных земляных валах провертели бесчисленные окна (амбразуры), предназначен­ие для стрельбы во время взятия города и вылазок из города против них.

Потом, того же месяца сентября в 4 день, ночью прикатили и поставили туры. Первые - у церкви человека божия Алексея, на расстоянии около полупоприща от града Пскова, тут решено быть съезжать двору; также и другой двор турами защитили, рядом с первым, но ближе к Великой реке; да туры боевые поставили: один против Свиных ворот, вторые - против Покровской угловой башни, третьи туры боевые - за Великою рекою против того же Покров­ного угла. Все те пять тур засыпали в ту же ночь землею. В пятый день сентября приволокли и поставили в три боевые туры орудия...

Того же месяца сентября в 7 день, в четверг, в первом часу дня, начали бить из орудий по городу - из трех тур, из двадцати пищалей; и били по городу беспрестанно весь день до ночи. Так же и утром пять часов беспрестанно по граду били из орудий и разбили двадцать четыре сажени городской стены до земли, и Покровскую башню все до земли сбили, и у Угловой башни разрушили весь охаб – до земли, и половину Свиной башни сбили до земли, и стены городские разбили местами на шестьдесят девять саженей. Все это разбили и городскую стену во многих местах проломили».

На следующий день, 8 сентября, поляки пошли на приступ. Им удалось захватить две башни - Покровскую и Свиную. На башнях были подняты королевские хоругви, и оттуда поляки открыли огонь по городу. Король был уверен, что штурм удался и его воины ворвались в Псков.

На Похвальском раскате русская прислуга развернула огромную пищаль «барс» и ударила по Свиной башне, где было убито множество поляков. А тем временем по приказу И.П.Шуйского под Свиной баш­ни был заложен мощный пороховой заряд. Раздался страшный грохот, и башня развалилась, ее обломки погребли под собой поляков, В пролом в стене и на Покровскую башню двинулись свежие силы русских ратников. В первых рядах их шли с иконами монахи Арсений - келарь Печерского монастыря, Иона Наумов – казначей Снетогорского монастыря, и игумен Мартирий. В миру они были детьми боярскими и храбро вступили в рукопашный бой с против­ником.

Русским удалось не только вытеснить поляков из пролома в сте­не, но и ворваться во вражеские траншеи. По приказу воевод на по­мощь ратникам пришли женщины Пскова. Как гласит «Повесть...», «Тогда все бывшие в Пскове женщины, по домам сидевшие, хоть немного радости в печали узнали, получив благую весть, и забыв о слабости женской, и мужской силы исполнившись, все быстро взя­ли оружие, какое было в доме и какое им было по силам. Молодые и средних лет женщины, крепкие телом, несли оружие, чтобы добить оставшихся после приступа литовцев; старые же женщины, немощ­ные телом, несли в своих руках короткие веревки, собираясь ими литовские орудия в город ввезти. И все бежали к пролому, и каждая женщина стремилась опередить другую. Множество женщин сбе­жалось к проломному месту, и там великую помощь и облегчение принесли они христианским воинам. Одни из них, как уже сказал, сильные женщины, мужской храбрости исполнившись, с литвою бились и одолевали литву; другие приносили воинам камни, и те кам­нями били литовцев на стене города и за нею; третьи уставшим вои­нам, изнемогшим от жажды, приносили воду и горячие их сердца утоляли водою...

Уже близился вечер, а литовские воины все еще сидели в По­кровской башне и стреляли в город по христианам. Государевы же бояре и воеводы вновь бога на помощь призвали, и христианский бросили клич, и в едином порыве все, мужчины и женщины, броси­лись на оставшихся в Покровской башне литовцев, вооружившись кто чем, как бог надоумил: одни из ручниц стреляли, другие камня­ми литву побивали; одни поливали их кипятком, другие зажигали факелы и метали их в литовцев, и по-разному их уничтожали. Под Покровскую башню подложили порох и подожгли его, и так с бо­жьей помощью всех оставшихся в Покровской башне литовцев уничтожили, и по благодати Христовой вновь очистилась камен­ная псковская стена от поправших ее поганых литовцев».

Любопытно, что ратники и женщины Пскова шли бить литов­цев, неся иконы и воспевая хвалу святому Довмонту.

Штурм города поляки провалили. Осажденные потеряли уби­тыми 863 человека, ранеными — 1626; а осаждавшие — более пяти тысяч человек убитыми. В числе убитых были и любимый воевода Батория венгр Бекеша Кабур, великий венгерский (угорский) гетман Петр и другие.

После неудачного штурма псковские ратники почти ежедневно ходили на вылазки. Пленных регулярно доставляли в город, где их допрашивали о состоянии дел в королевском войске. 17 сентября в ходе одной из стычек у Варлаамских ворот был захвачен пленник, доказавший, что под стены Пскова ведется сразу девять подкопов, однако их точного расположения пленный указать не мог. Немедленно по приказу воевод из города начали вести несколько слуховых ходов.

20 сентября из польского стана явился перебежчик — некий Игнаш. Раньше он был полоцким стрельцом, а после взятия Полоцка его добровольно-принудительно зачислили в королевское войско. И вот он-то и рассказал воеводам и показал со стены, против каких мест ведутся подкопы. В «Повести...» говорится, что «против тех подкопов скоро и спешно начали копать слуховые ходы, и сентября в 23 день, божьей милостью, наши русские слуховые сошлись с ли­товскими подкопами между Покровских и Свиных ворот, и злодейский их умысел с помощью Христовой расстроился. Так же и другой подкоп, под Покровскую башню, перехватили, а остальные ли­товские подкопы за городом сами обрушились. И так, божьей милостью, и этот литовский план окончательно расстроился».

Поскольку упрямый король не хотел уходить от Пскова, его воеводы предприняли даже заведомо обреченные на неудачу способы захвата города. «28 октября со сто­роны реки Великой под городскую стену пробрались литовские гайдуки, градоемцы и каменотесы и, закрывшись специально сделан­ными щитами, начали подсекать кирками и всякими орудиями для разбивания камня каменную стену от Покровской угловой башни и до водяных Покровских ворот, чтобы вся стена, подсеченная, упала в реку Великую. А деревянную стену, что построена для укрепления рядом с каменной, хотели зажечь. В то же время из-за реки Великой по народу, стоящему у городской стены, решили стрелять из орудий, и так надеялись окончательно взять город.

Государевы же бояре и воеводы, увидев такой над городом умысел, против замыслов литвы для обороны города со своей стороны повелевают зажженное смоляное тряпье на литву и на щиты их метать, чтобы от огня щиты их загорелись, а сами они от удушливого дыма из-под стены выбегали или же там сгорали. Литовские же во­ины, понуждаемые силой, все это терпели и стояли, упорно и на­стойчиво подсекая стену.

Государевы же бояре и воеводы повелели провертеть сквозь де­ревянную и каменную стены частые бойницы и из тех бойниц стре­лять по подсекающим из ручниц и копьями их колоть. Кроме того, лили на них горячую смолу, деготь и кипяток, зажженный просмо­ленный лен на них кидали, и кувшины с порохом в них бросали. Те литовские гайдуки, что надежно укрылись, продолжали долбить сте­ну; другие же, охваченные огнем и дымом, не в силах терпеть, стрем­глав выбегали из-под стены. Чтобы ни одному из этих проворных литовских гайдуков не дать убежать, были расставлены опытные псковские стрельцы с длинными самопалами. Некоторые литовские градоемцы так глубоко продолбили стену, что уже и без щита могли ее подсекать, и ни горячей водой, ни огнем пылающим их нельзя было выжить, но и против этих, особенно смелых, благомудрые государе­вы бояре И воеводы с мудрыми христианскими первосоветниками придумали для спасения города следующее: повелели навязать на ше­сты длинные кнуты, к их концам привязать железные палки с остры­ми крюками. И этими кнутами, спустив их с города за стену, стегали литовских камнетесов и теми палками и острыми крюками извлека­ли литву, как ястребы клювами утят из кустов на заводи; железные крюки на кнутах цеплялись за одежду и тело литовских хвастливых градоемцев и выдергивали их из-под стены; стрельцы же, как белые кречеты набрасываются на сладкую добычу, из ручниц тела их клева­ли и литве убегать никоим образом не давали».

Но Баторий не унимался и решил атаковать стены города через реку Великую. На другом берегу реки было построено несколько осадных батарей. Пять дней по стенам били тяжелые пушки. В кон­це концов, часть стены рухнула, и 2 ноября поляки по льду реки по­шли на приступ. Однако русские воеводы не дремали и за пять дней подтянули к стене напротив осадных батарей несколько десятков своих пушек. Причем на сей раз русские пушкари не вели контрба­тарейной стрельбы, а, замаскировав пушки, ждали штурма. В итоге подбежавшие к пролому поляки были встречены страшным залпом из пушек и ручниц. Уцелевшие бросились назад, «оставив на льду реки мост из трупов».

После 2 ноября поляки заметно приуныли, дисциплина упала, королевское войско прозевало стрелецкий полк Федора Мясоедова, Не только стрельцы, но и многочисленный обоз с продоволь­ствием проследовал без единого выстрела через позиции осаждаю­щих. Поляки заметили отряд, лишь когда арьергард стрельцов про­водил через городские ворота.

В 3 часа ночи 6 ноября польские войска начали тихо отволаки­вать осадные орудия из туров и траншей. К рассвету укрепления осаждающих были пусты.

Теперь Баторию ничего не оставалось делать, как мириться.

13 декабря 1581 года в деревню Запольный Ям съехались польские и русские послы. Приехав в Запольный Ям, послы убедились, что деревня в основном сожжена, и отправились в деревню Киверова Гора, за 15 верст от Запольного Яма. Переговоры шли бурно, и об изменении места переговоров в документах не упомянули, поэтому в историю договор 1582 года вошел по имени сгоревшей деревни, а с легкой руки историка С.М. Соловьева ее переименовали из Ям Запольный Ям Запольский.

Согласно условиям перемирия Россия отказывалась в пользу Речи Посполитой от всех своих владений в Прибалтике и от владений своих вассалов и союзников: от Курляндии, уступая её Польше; от 40 городов в Ливонии, переходящих к Польше; от города» Полоц­ка с поветом (уездом); от города Велижа с округой. Речь Посполитая возвращала царю захваченные в течение последней войне псков­ские коренные земли: «пригороды» Пскова (то есть города Псков­ской земли — Опочку, Порхов и другие, попавшие в зону военных действий); Великие Луки, Невель, Холм, Себеж — исконные новго­родские и тверские земли, захваченные в ходе последней трехлет­ней войны.

Историк Н.М. Карамзин, оценивая Запольский договор, назвал его «самым невыгодным и бесчестным для России миром из всех заключенных до того времени с Литвой».

5 октября 1582 года произошло крайне неприятное как для исто­риков, так и для читателей событие - папа Григорий XII заменил старый юлианский календарь на новый, позже получивший назва­ние «григорианский». 5 октября 1582 года по приказу папы велено было считать 15 октября. Естественно, что царю Ивану папа римский был не указчик, и в России остался юлианский календарь, или, как его у нас назвали, старый стиль.

2 декабря 1586 года умер Стефан Баторий. 20 декабря об этом стало известно в Москве. Недавний опыт показал, как важно было для Москвы избрание короля в Польше. Поэтому Борис Годунов и другие бояре решили выставить кандидатуру царя Федора (1557 - 1598) и активно участвовать в избирательной кампании.

Увы, Борис Годунов повторил ошибку Ивана Грозного. Ляхам и Литве нужны были не обещания, пусть даже вполне реальные, а наличные деньги, и притом немедленно.
9 августа 1587 года новым королём Польши стал Сигизмунд III немедленно приступивший к гонениям на диссидентов (то есть некатоликов). В 1577 году знаменитый иезуит Петр Скарга издал книгу «О единстве церкви божией и о гре­ческом от сего единства отступлении». Две первые части книги посвящались догматическим и историческим исследованиям о разде­лении Церкви, в третьей части содержались обличения русского ду­ховенства и конкретные рекомендации польским властям по борь­бе с православием. Любопытно, что в своей книге Скарга именует всех православных подданных Речи Посполитой просто «русскими».

Скарга предложил ввести унию, для которой нужно только три вещи: во-первых, чтобы митрополит Киевский принимал благосло­вение не от патриарха, а от папы; во-вторых, чтобы каждый русский во всех артикулах веры был согласен с Римской церковью; и, в-тре­тьих, чтобы каждый русский признавал верховную власть Рима. Что же касается церковных обрядов, то они остаются прежними. Эту книгу Скарга перепечатал в 1590 году с посвящением королю Сигизмунду III. Причем и Скарга, и другие иезуиты указывали на унию как на «переходное состояние, необходимое для упорных в своей вере русских».

В книге Скарги и других писаниях иезуитов для введения унии предлагались решительные действия светских властей против русских.

Сигизмунд III поддержал идею унии. Православные церкви в Речи Посполитой были организационно ослаблены. Ряд православ­ных иерархов поддался на посулы короля и католической Церкви.

24 июня 1594 года в Бресте был созван православный церковный собор, который должен был решить вопрос об унии с католической Церковью; Сторонникам унии правдами и неправдами удалось при­нять 2 декабря 1594 года акт унии. Уния расколола русское население Речи Посполитой на две неравные части. Большинство русских, включая и шляхтичей, и магнатов, отказались принять унию.

Повсеместно начались гонения на русских, сохранивших верность православию. Православных священников изгоняли, а церкви передавали униатам. Вспыхнули народные выступления, одним из самых сильных было восстание Северина Наливайко 1594 – 1597гг.

1558 – взятие Нарвы и Дерпта.
1559 – перемирие с Ливонией.
1559г. – вторжение крымского хана и его разгром. Обратное вторжение русских в Крым под руководством Даниила Адашева (1-е. в Крым).
1559 переход Ливонии под польский протекторат.
1560 – победа русских под Эремсе, взятие замка Феллин.
1560 – победа Курбского над ливонцами под Венденом.

1560 – переход северной Ливонии в шведское подданство.


1563 – взятие Иваном Грозным Полоцка.
1566 – завершение строительства Большой засечной черты.
1567- союз России со Швецией.

Новое русско-шведское столкновение (1567 – 1583).

Из-за войны с Данией (Скандинавская семилетняя война) Швеция не сразу вступила в противоборство с Россией. Более того. В 1567г. между обеими странами был заключен союзный договор, по которому Россия признавала присоединение к Швеции северной Прибалтики. Но после государственного переворота и вступление на шведский престол ЮханаIII. занимавшего анти-русскую позицию, война стала неизбежной. Военные действия завершились лишь в 1583г. когда на р. Плюсса было подписано перемирие, по которому Швеции отходили Ивангород, Ям, Копорье.
1567 – постройка крепости Терки (Терский городок), начало продвижения на Кавказ.
1569 – поход крымцев и турок на Астрахань (1-я русско-турецкая война).
1570 – разорение крымским ханом Девлет-Гиреем Рязанской земли.
В январе 1569 года польский король Сигизмунд II Август созвал в Люблине польско-литовский сейм для принятия новой унии. 1 июля 1569 года была подписана Люблинская уния. Согласно акту Люблинской унии, Польское королевство и Великое княжество Литовское объединялись в единое государство — Речь Посполитую (республику) с выборным королем во главе, единым сеймом и сенатом. Отныне заключение договоров с иноземными государствами и дипломатические отношения с ними осуществлялись от Речи Посполитой, на всей ее территории вводилась единая денежная система, ликвидировались таможенные границы между Польшей и Литвой. Польская шляхта получила право владеть имениями в Великом княжестве Литовском, а литовская — в Польском королевстве. Вместе с тем Литва сохраняла определенную автономию: своё право и суд, администрацию, войско, казну, официаль­ный русский язык.

Согласно Люблинской унии, вся Малороссия отошла к Польше. Фактически Люблинскую унию можно считать началом поглоще­ния Малой и Белой Руси.

1570 – образование вассального королевства Магнуса (брата короля Дании) в Ливонии. Начало русско-шведской войны. Неудачная осада Ревеля.


1571 – поход крымского хана Девлет-Гирея и ногаев на Москву, сожжение Москвы. По русским летописям погибло до 800 000 душ. Возможно это преувеличение, но летописи дают такие подробности: «Хоронить мертвых не было ни сил, ни возможностей, трупы сбрасывали в реку, Москва-река мертвых не пронесла, нарочно поставлены были люди спускать трупы вниз по реке; хоронили только тех, у которых были приятели».

Согласие царя на уступку Астрахани и крепости на Тереке.


1571 – начало освоения «Дикого поля».
1572г. – битва при Молодях (неизвестное Бородино). Давлет-Гирей после сожжения Москвы в 1571 году вновь решил повторить поход, но был разбит воеводой Воротынским. За эту победу царь вознаградил героя Воротынского пытками.

После поражения, Турция и Крым прекратили попытки отторгнуть от России территории Поволжья.


1575 – 1577 – походы русских войск в северную Ливонию и Лифляндию.
1576 – избрание польским королём Стефана Батория.
1579 – взятие Баторием Полоцка.
1580 – 2-й. поход Батория на русские земли и взятие им Великих Лук. Взятие Корелы шведским полководцем Делагарди.
1581 – 1582 – осада Баторием Пскова и его оборона Шуйским.
1581 – взятие шведами русских крепостей Нарвы и Ивангорода. Лука Рясяйнен и Кирилл Рагозин были предводителями партизанских отрядов против Швеции с 1581г.
1582 – заключение перемирия России с Польшей в Ям-Запольском на 10 лет: переход во владение Польши Ливонии и Полоцка.

1583 – заключение перемирия со Швецией на р. Плюсса на 10 лет с уступкой Нарвы, Ям, Копорья и Ивангорода.


1586 – смерть Батория.
Ливонский летописец Рюссов писал: «Русские в крепости являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следующих причин. Во-первых, русские – работящий народ: русский в случае надобности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе, днем и ночью, и молится Богу о том, чтобы праведно умереть за своего государя. Во-вторых, русский с юности привык постится и обходиться скудной пищей; если только у него есть вода, мука, соль и водка, то он долго может прожить ими, а немец не может. В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она не была, то не смеют показаться в своей земле, так как их умерщвляют с позором; в чужих же землях они не могут, да и не хотят оставаться. Поэтому они держаться в крепости до последнего человека, скорее согласятся погибнуть до единого, чем идти под конвоем в чужую землю. Немцу же решительно все равно, где бы не жить, была бы только возможность вдоволь наедаться и напиваться. В-четвёртых, у русских считалось не только позором, но сертным грехом сдать крепость».
Неудачи России в Ливонской войне очевидны в том, что против неё воевала практически вся Европа того времени. Именно в этой войне родился образ России как отсталой, дикой, азиатской страны, которая посягает на общеевропейские ценности.

Целью русского нападения на Ливонию, по словам ливонцев Таубе и Крузе было «…окончательное разрушение и опустошение всего христианского мира, Королевства Польского, Литвы и нашей злополучной Родины… И все эти действия были против Бога, против чести, против Христианской церкви…»


Датский дипломат Урфельд рисует страшную обстановку в городе Оберпалене, захваченном русскими: трупы на виселицах, которые грызут собаки, по обеим сторонам дороги – надетые на колья заборов головы убитых, непогребенные тела, валяющиеся повсюду.
Этот взгляд на русских как на исчадье ада получил в Европе большое распространение. Даже в далекой Испании герцог Альба призывал покончить с московским царством, которое, мол, расширяет свои владения столь быстро, что может поглотить весь мир!

1581 – 1585 – поход Ермака в Сибирь и разгром им Сибирского ханства Кучума.


1582 – переселение части донских казаков в урочище Гребни на северном Кавказе.

1590 - 1595 война со Швецией. Причина – борьба за возврат потерянных земель.


1595 – Тявзинский (вечный) мир со Швецией, возврат по нему России городов Ям, Копорье, Ивангород, Орешек, Ниешанс и признание контроля Швеции над балтийской торговлей России.
1604 – появление Лжедмитрия I и его поход на Москву.
21 января 1605г. – сражение у села Добрыничи где ЛжедмитрийI был разгромлен Годуновым. Самозванец бежал в Путивль, но после смерти Годунова вся царская армия перешла к Лжедмитрию.
Оборона повстанцами Лжедмитрия I крепости Кромы под руководством Андрея Корелы (сравнивали с Плевнской осадой 1877). Во время осады 600 казаков противостояли 70 тысяч годуновских войск. Тем неменее победу одержали казаки, активно практиковавшие подземную войну.
1606 -1607 – восстание Болотникова и Ляпунова под девизом «царя Дмитрия». Болотников выступал под именем воеводы «царевича Дмитрия Ивановича».
1606 – появление самозванца Лжедмитрия II.
1608г. – договор со Швецией о помощи взамен Корелы. 23.09.1608 – 12.01.1610гг. – осада Троице-Сергиева монастыря.
После заключения договора о помощи Швецией России в 1609г. в стране появилась шведская армия Якова Делагарди. Это подвигло поляков начать открытую интервенцию против России и осадить Смоленск.
21.09.1609 – 3.06.1611г. – Смоленская оборона.

Интервенция Сигизмунда III в Россию имело предлог как заключение русско-шведского союза имевшего антипольскую направленность.

Претендовавший и на шведскую и на русскую короны Сигизмунд III начал поход на Смоленск. 16-19 сентября 12-тысячная польская армия, во главе с королем подошла к Смоленску; к полякам присоединился 10-тысячный отряд запорожских казаков. Гарнизон Смоленска, которым командовал смоленский воевода М.Б.Шеин, насчитывал не многим более 5 тысяч человек. В городе имелось свыше 200 орудий.

Первый штурм города (25-27 сентября), в ходе которого было подорвано двое ворот, не принес нападавшим успеха. Ничего не дала и семидневная бомбардировка города из осадных орудий (28сентября – 4 октября). В начале гарнизон категорически отверг предложение о капитуляции, после чего началась длительная осада.

С декабря 1609г. к Смоленску начали стягиваться польские отряды, уходившие из Тушинского лагеря Лжедмитрия II, в мае 1610г. подошла осадная артиллерия.
С середины 1610г. предпринимается один штурм за другим: 19-20 июля, 11 августа, 21 сентября. Защитники Смоленска стояли насмерть. 21 сентября противник смог взорвать значительную часть крепостной стены, но и на этот раз в город ворваться не удалось.

С августа 1610г. Смоленск фактически оставался единственной территорией России, на которой шла вооруженная борьба против польской агрессии. В течении зимы 1610-1611гг. польское командование не раз предлагало смоленскому гарнизону различные условия сдачи города, но все предложения отвергались.

3 июня 1611г. поляки начали очередной штурм, который велся одновременно с трех сторон. Только измена сына боярского Дедевшина, указавшего противнику наиболее слабую часть стены, позволила прорвать оборону и ворваться в город. Ожесточенные бои продолжались на улицах горящего Смоленска. Не желая попасть в плен, смоляне, начиняя одежду порохом, бросались в огонь. Последним оплотом защитников «Ключ-города», как называли Смоленск на Руси, стал построенный еще в 1101г. по повелению Владимира Мономаха Успенский (Мономахов) собор. В последние часы обороны под натиском превосходящих сил противника, находившиеся в соборе воины гарнизона и горожане взорвали себя вместе с женами и детьми.

Задержка польской армии у Смоленска сорвало планы Сигизмунда III порабощения России.

1610 – «Клушинская» битва русских и польских войск. Разгром русской армии.


Каталог: tbkp
tbkp -> «Зрелище жизни великого человека – всегда прекрасное зрелище: оно возвышает душу, побуждает деятельность» – заметил когда-то Виссарион Белинский
tbkp -> Курсовая работа "Ландшафтная характеристика Заводоуковского района Тюменской области"
tbkp -> Басня «Öркö,Талаҥ-Келеҥ, Боро Эрлен» Ойноор улус
tbkp -> План открытого урока
tbkp -> Информация о юридических лицах, осуществляющих образовательную деятельность в Нуримановском районе Республики Башкортостан на 13. 11. 2012 года
tbkp -> Информация о состоянии и развитии сети образовательных учреждений муниципального района Нуримановский район Республики Башкортостан


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет