Волапюк в использовании



жүктеу 0.85 Mb.
бет1/6
Дата03.04.2019
өлшемі0.85 Mb.
  1   2   3   4   5   6


ВОЛАПЮК В ИСПОЛЬЗОВАНИИ
Оригинал Ральфа Миджлея (“Volapük in use”, заметки из журналов на волапюке)

Перевод на русский с английского и волапюка, добавления и компиляция Шидо Бумера aka Даниил Морозов


СОДЕРЖАНИЕ


Предисловие переводчика

В основе этого документа лежит подборка англоязычных материалов Ральфа Миджлея под общим заглавием “Volapük in use”, в которых на конкретных примерах раскрываются самые сложные аспекты волапюка:

1) употребление суффиксов с расплывчатым значением;

2) употребление многозначных предлогов;

3) употребление синонимичных предлогов волапюка, соответствующих одному предлогу в естественных языках (например, в во временнóм значении);

4) употребление паронимов (незначительно отличающихся в произношении и написании слов, нередко однокоренных, незначительно или значительно отличающихся по смыслу).

Оригинальная подборка включала 14 заметок, в которых рассматривались следующие единицы:



  1. предлог ad;

  2. предлоги äl и tö;

  3. слова as, äs, äsä, äsi, äsif, äsva, äsliko, äsvo;

  4. bai и bei;

  5. blebön, bleibön и blibön;

  6. предлоги demü и tefü;

  7. предлоги dub и mö;

  8. слова if, ifi, ifü, üf, üfo, üfü;

  9. lio, liö и vio;

  10. предлоги и len;

  11. суффиксы -od, -ot, -äd, -ed и -et;

  12. предлог pö;

  13. предлоги и ün;

  14. слова za, ze, zi, zu, zü.

Когда я переводил эти заметки, выяснилось, что они частично дублируют материалы ежемесячных журналов “Sirkülapenäd” (рубрика “Kleilükolöd, begö! Säkädi obik” — «Разъясните, пожалуйста, мой вопрос») и “Vög Volapüka” (рубрика “Gramatagul”, позже “Gul gramatik” — «Уголок грамматики», а также “Pükagul” — «Уголок языка»), в которых редактор Ральф Миджлей отвечал на письма читателей. Из этих ответов в волапюкских ежемесячниках я взял некоторые дополнительные примеры употребления языковых единиц, а также тексты на отсутствующие в подборке “Volapük in use” темы (например, по интереснейшему вопросу произношения звуков волапюка). Добавил я и некоторые заметки по поводу употребления единиц волапюка, печатавшиеся вне рубрик.

В ряде случаев при переводе я попутно исправлял замеченные опечатки и добавлял свои комментарии (они набраны шрифтом меньшего кегля и имеют подчёркнутый сплошной линией подзаголовок «Примечание»).

Надеюсь, русскоязычный перевод ценных замечаний Ральфа Миджлея поможет многим интересующимся волапюком преодолеть первоначальную робость и начать наконец-то практически использовать этот замечательный язык.

Замечания и предложения присылайте на следующий адрес: shido2308[СОБАКА]yahoo.com.



ИСТОРИЯ ВОЛАПЮКА

Новый друг волапюка хочет узнать, почему было необходимо пересмотреть первоначальный волапюка Иоганна Мартина Шлейера. Он говорит, что ещё существуют друзья волапюка, которые никогда не примут этот пересмотр.

Лучше всех сможет ответить на этот вопрос сам автор пересмотра, т. е. доктор Ари Де Йонг. Вот его слова:

«Различные обстоятельства привели к тому, что многие отвернулись от волапюка, и к тому, что этот язык потерял многое из своего влияния. Одной из причин этого безусловно было образование слов, и в особенности образование сложносоставных слов. При образовании новых слов и при образовании сложносоставных слов Шлейер, гениальный изобретатель волапюка, как известно, применял такие сокращения, что в этих словах сложно становилось распознать их первоисточник (этимон). Из-за этого новые слова волапюка становились трудными для запоминания и предъявляли памяти весьма обременительные требования. Следовательно, если бы мы захотели, чтобы волапюк снова получил в международном сообществе место, которое ему надлежит (для которого предназначен), и которое к тому же заслуживает, тогда нужно было бы в первую очередь проверить и улучшить там, где бы это было необходимым, словарный запас (лексикон) волапюка. Однако, поскольку образование слов очевидно должно основываться на грамматических правилах, чётко прописанных, также было необходимо тщательно перепроверить грамматику волапюка. Эту задачу, а именно пересмотр грамматики и слов волапюка, я взял на себя.

К 31 марта 1929 г., соответственно в момент времени спустя ровно пятьдесят лет после изобретения волапюка И. М. Шлейером, моя работа была завершена.

В апреле 1929 г. я посетил господина профессора, доктора Альб. Слёмера, главоначальника (президента) волапюкского сообщества и директора Академии волапюка, чтобы показать ему свой труд, и в сентябре того же года мы вдвоём отправились в Венахт (в Швейцарии), чтобы обсудить там с господином Й. Спренгером мой труд и другие вещи, связанные с волапюком.



Кроме прочих вещей, можно было достичь согласия относительно моих предложений (мнений). Некоторые изменения, которые были необходимы, я внёс в грамматику и в словарь, когда я снова оказался на своей родине, так что эта грамматика возвращает то, что мы втроём окончательно решили при нашей встрече в Венахте с 17 до 19 сентября 1929 г. включительно».

Примечание редактора <журнала “Vög Volapüka”>. Родиной доктора Де Йонга была Голландия; господин Спренгер был богатым человеком, который хотел распространять волапюк с помощью своего состояния.

Примечание. Выше процитированы первые абзацы предисловия Де Йонга к его «Грамматике волапюка». Сам я, признаюсь, тоже поначалу был склонен использовать «волапюк до Де Йонга», однако этому препятствует не только отсутствие лексики (например, связанной с современными технологиями, прочно вошедшими в наш быт), но и отсутствие чёткой нормы вследствие перманентного реформирования. Не вдаваясь в подробности (им я намерен посвятить отдельные публикации), замечу лишь, что каждое новое официальное издание словаря волапюка способно было удивить преданных сторонников этого языка и заставляло, пускай и немного, переучиваться. Отвергнув проект реформы волапюка Академии, Шлейер предложил альтернативные изменения, не всегда удачные (например, использовать суффиксы не только для производства новых слов, но и как тематические показатели: наряду с lut ‘воздух’ предлагалось употреблять слово lutin (in — показатель веществ), kimifal ‘винительный падеж’ — kimifalir (ir — показатель грамматических терминов)). Установить последнюю волю создателя волапюка не представляется возможным, поскольку, во-первых, он соглашался с некоторыми предложениями своих оппонентов (например, заменил Lusän на Rusän ‘Россия’, Flent — на Fransän ‘Франция’), во-вторых, издавал книги ничтожно малыми тиражами по сравнению с эпохой расцвета волапюка, и найти их довольно проблематично даже в Интернете, в-третьих, перерабатывал волапюк до конца жизни, и какие-то новшества наверняка остались в рукописях, так и не были опубликованы. Таким образом, Де Йонг всего лишь завершил начатое Шлейером — окончательно пересмотрел словарь и грамматику волапюка, подарив языку необходимую норму. Только благодаря Де Йонгу период реформирования сменился периодом стабилизации, и мы можем спокойно использовать и совершенствовать язык, чувствуя под ногами твёрдую почву нормы. Кстати говоря, Де Йонг нигде не сообщает, какие нововведения позаимствовал у Шлейера (из рукописей или даже из частных бесед), а какие сделал, творчески развивая идеи создателя волапюка. Во всяком случае, ничего противного намерениям Шлейера Де Йонг сделать не мог, поэтому неверно противопоставлять «волапюк Шлейера» и «волапюк Де Йонга»: второй построен не на отрицании первого, плавно вытекает из него.

ФОНЕТИКА

[Произношение (1). Звонкие и глухие]

Новый ученик спрашивает: «Для согласных волапюка разные учебные курсы дают разное произношение, например: по вашему курсу, волапюкский согласный “j” произносится как немецкое “sch”, но Ари Де Йонг произносит его как “je” во французских “je” и “jus”; по-вашему, волапюкское “z” произносится как “ts” [ц], по примеру английского “bits” и эсперантского <звука> в <слове> “cigaro”, но Де Йонг произносит его как “zz” в итальянском “mezzo”. Наконец, по-вашему, волапюкское “c” произносится как “ch”, например в английском “church”, но Де Йонг произносит его как английское “j” в имени “John”. Знаете ли, как прояснить мне это? И знаете ли, как прояснить мне разницу между “e-” и “ä-”, например: “elöfob” и “älöfob”. Премного вам благодарен».

Во-первых, разница между “e-” в “elöfob” и “ä” в “älöfob” невелика. Буква (звук? — пер.) “ä” шире, чем “e”, но когда мастерски говорят на языке, эти две буквы звучат почти одинаково. Определённо их невозможно выделить. По сути обе буквы указывают на прошедшее время.

Примечание. Гласный, обозначаемый буквой “e” — более открытый (и ниже по подъему), чем “ä”.

Что касается произношения некоторых согласных, всегда существовало два различных <варианта>, которые вы упоминаете. Лично я предпочитаю для волапюкской <буквы> “j” немецкое произношение “sch”, потому что это произношение лучше отражает исходные слова (этимоны. — пер.) из разных языков, например: jul ‘школа’ (англ. school. — пер.), jevod “лошадь” (фр. cheval. — пер.), joför ‘шофёр’ (фр. chauffeur. — пер.). Но другое произношение тоже принято. Сходным образом я предпочитаю звуки “ts” [ц] и “ch” [ч] в словах “zänod” (центр; англ. center) и “cil” (ребёнок; англ. child) вместо других произношений, потому что опять же, по-моему, они лучше подходят для исходных слов. Но другие произношения, рекомендованные Ари Де Йонгом, всегда были принятыми.



[Произношение (2). Согласные]

У волапюка интересное произношение. Большая часть букв обладает произношением (чтением), принимаемым всеми, но начиная с пересмотра доктора Де Йонга некоторые буквы представляются обладающими другим произношением. Эти буквы — ce, je, se, ze и xe, произношение которых, согласно ему (Де Йонгу), должно быть безгласным, т. е. тупым. Вы должны выговаривать предложение «Julans se zif Cilänik dunons xamis» так, чтобы продчёркнутые буквы (и звуки) были безгласными, тупыми. Но это произношение не является произношением Шлейера. Он выбрал буквы звучные, с острым звучанием. Должен признать, что разница между произношением звучным и безгласным не велика; другое произношение этих букв не препятствует пониманию данного высказывания, но является более странным.

Хорошо знаю, что доктор Де Йонг очень уважал Шлейера и пересмотрел некоторые особенности оригинального волапюка, которые, по мнению академиков той поры, не были удачными; но произношение? Зачем он захотел менять произношение этих букв? Думал, что безгласные буквы лучше, чем звучные? Думал, что безгласные буквы шире распространены в мире? Действительно, на страницах «Грамматики волапюка» он также показывает острое произношение, т. е. звучное, тех же букв. Явно, что, хотя он сам предпочитал буквы безгласные (т. е. тупые), даёт друзьям волапюка разрешение произносить эти буквы или звучно, или безгласно (т. е. тупым или острым способом).

Какое из этих двух произношений предпочтительнее? Считаю, что безгласные буквы, за некоторыми исключениями, являются более международным (широко распространённым) звучанием, но что буквы звучные являются более ясными. Однако никакое произношение не является совершенным. Например, слово «Si!» (с se острым) более ясно, равно как слова studan, cil, spidik, stom, и я уверен, что можно будет найти другие примеры. Но должно ли быть позволено использовать разные звучания этих пяти букв, когда ясность требует этого? Считаю, что да! это позволительно. Как говорится, невозможно всегда всем угодить, но точно можно угодить большинству в большинстве случаев!



Примечание. Термины «острый», «тупой», «звучный», «безгласный» являются дословным переводом: смысла этих слов я не понял. Насколько мне известно, для некоторых (даже для большинства) из рассматриваемых звуков Шлейер предлагал звонкий вариант произношения, для некоторых — глухой. Де Йонг как раз окончательно утвердил Шлейеровский эталон произношения. Предпочтение в большинстве случаев глухих звуков, а также равноправие произносительных вариантов восходят не к Шлейеру, а к пропагандистам волапюка, прежде всего к Огюсту Керкгоффсу, которые руководствовались собственными предпочтениями и представлениями о наиболее интернациональном варианте произношения.

Однако интересно здесь, как и в некоторых других заметках фонетического раздела, не это, а другое: то, что Ральф Миджлей говорит о допустимости различия между нормативным вариантом языка и узуальным, общеупотребительным. Думаю, все говорящие на волапюке неосознанно предпочитают глухие пары рассмотренных выше звуков, и это — одно из допустимых отступлений от предписаний Де Йонга (такое же, как, например, неразличение двух начертаний дефиса, которые не различал сам Де Йонг в издававшейся много лет «Волапюкской газете для нидерландцев»).



[Произношение (3). Согласные]

Для меня очевидно, что волапюк — единственный международный язык, не имеющий определённых правил по поводу произношения трёх букв, а именно: c, j и z.

Прежде всего должен сказать, что изобретатель языка не сомневался в произношении этих букв. C произносилось как «ч» в русском слове «час», как “sch” в немецком слове “Schuh” (ботинок), а zкак в немецком слове “Zar” (царь).

Но после пересмотра языка Ари Де Йонг решил несколько изменить это оригинальное произношение. Буква c теперь стала <произноситься> как в английском имени “John”, j стала как во французском слове “jus”, а z произносится как в итальянском слове “mezzo”.

В своих учебниках я всегда рекомендую произношение Шлейера, поскольку считаю, что это произношение является простым для большинства людей в мире, а как я знаю, Изобретатель всегда пытался выбирать произношения, наиболее лёгкие для всех.

С другой стороны, не могу понять, зачем Де Йонг захотел изменить оригинальные произношения. Ведь он был превосходным лингвистом (филологом) <и>, по всей вероятности, считал, что такие перемены были необходимыми.

Как уже сказал раньше, очевидно, только волапюк обладает такими трудностями, связанными с произношением.

Лично я всегда буду рекомендовать исходное произношение Изобретателя.



[Произношение (4). Ударение]

Волапюк при говорении обладает особой красотой. Поскольку нет возможности услышать речь на языке, красота произносимых слов в наибольшем множестве случаев теряется. Поскольку ударение всегда приходится на последний слог, язык получает в результате ритм, очень устремлённый вперёд. Вследствие этого правильное произношение более необходимо, иначе эффект, например стихотвореный, не появится.

В «Грамматике волапюка» Ари Де Йонг проясняет правила относительно произношения языка. Исследуйте, пожалуйста, следующее:

Основное ударение — тяжёлое; побочное ударение — лёгкое. Чёрточка под гласным представляет побочное ударение, а написанное ударение представляет основное ударение.

В многосложных волапюкских словах — безразлично, являются ли эти слова в действительности или нет производными — ударение, в конечном счёте основное ударение, всегда приходится на последний слог. Например: kanitán ‘певец’, spiköfáv ‘риторика’, sikomór ‘сикомора’.

Два или три гласных рядом друг с другом произносятся раздельно. Например: rein = re-in, baiäd = ba-i-äd.

В аффиксальных словах, образованных посредством приставок, побочное (дополнительное) ударение (näikazet) обычно приходится на приставку, для того чтобы больше подчеркнуть значение слова. Например, в слове nekotén ‘недовольство’ основное ударение приходится на конечный слог, -ten, а побочное ударение — на приставочный слог, ne-. В слове fäimasonön ‘замуровать’ основное ударение приходится на конечный слог -nön, а побочное — на слог -i- приставки i-.

При использовании побочного ударения в сложносоставных словах различают два случая, а именно, присоединяется ли первый компонент сложного слова к компоненту последующему с помощью соединительной буквы (-a- или -i-), или нет. Если первая часть не присоединяется с помощью соединительной буквы, побочное ударение приходится на последний слог этой части. Например: tumyelík ‘вековой’, tavenenmedín ‘противоядие’. В случае первая часть присоединяется с помощью такого соединительного звука, побочное ударение приходится на слог перед этой соединительной буквой. Например: vienasplodül ‘порыв ветра’, neitabonät ‘ночной колпак’, Nolüdapoveán ‘Северный Ледовитый океан’.

Гласные произносятся одним способом. Каждый гласный так очевидно отличается от других, что прерывистость (резкость) или протяжность этих гласных не приведёт к неразличению слов, но только если следить за правильностью их произнесения. Для перцепции (различения на слух) волапюка ценна рекомендация <относительно того,> чтобы медленно говорить слова, обращать внимание на правильное ударение, точно произносить все буквы, не пропускать никакой буквы и избегать продления гласных. Вот два примера, чтобы показать правильное произношение:



Búk gedík licinón vönaó.

Generál-Maredál de Meróp

Löpió efalón donaó

Lebüdís ägivóm ga nen rop.

Suí kápakusén.

Plüt ba - i - ä

Ag! ekö dólisén !

Ekondötóm so;

Ekömón kápifláp löpaó.

Lefödí egetóm nu lü trop.


СЛОВООБРАЗОВАНИЕ

Концовки -IKÖN, -ÜKÖN

Читатель пишет: «Концовками многих глаголов являются „-ikön“ и „-ükön“. Вынужден признаться, что не уверен, если должен употребить концовку первую или вторую. Могли бы вы помочь мне в этом?»

Глаголы состоят из корня, иногда вместе с концовками для того чтобы дополнить своё значение. Например, глагол vagön значит «быть пустым». Если хотят сказать «стать пустым», используют концовку «-ikön». Следовательно, vagikön значить «стать пустым, опустеть». Если, с другой стороны, хотят сказать: «быть причиной <того>, что нечто или некто сделал что-нибудь пустым», тогда используют концовку „-ükön“, которая требует, чтобы <за ней> следовал винительный падеж. Вот предложения, чтобы продемонстривать это:

1. Tiedaskal vagon ‘чайник пустой’; tiedaskal vagikon boso ‘чайние немного опустошён’; vagükob tiedaskali ‘я опустошаю чайник’.

2. Herem ofa vieton ‘у неё белые волосы’; herem vietikon vifo ‘волосы быстро белеют’; jiheran evietükof heremi ofa ‘парикмахерша обелила её волосы’.

3. Furnod hiton ‘духовка горяча’; furnod hitikon piano ‘духовка быстро нагревается’; gasin hitükon furnodi ‘газ нагревает духовку’.

4. Böket no fulon ‘ведро не полно’; anu böket fulikon kodü rein ‘сейчас ведро наполнится вследствие дождя’; rein ya efulükon böketi ‘дождь уже наполнил ведро’.

5. Dom greton ‘дом большой’; gretikon sekü cems nulik ‘он увеличился из-за новых комнат’; dalaban nulik egretükom domi ‘новый владелец расширяет дом’.

6. Tood no mufon ‘машина не движется’; mufikon vifikumo ‘передвигается быстрее’; man mufükon toodi ‘мужчина передвигает машину’.

7. Lif fikulon ‘жизнь сложна’; pos yels anik lif ofikulikon ‘после нескольких лет жизнь станет сложной’; vom äfikulükof lifi omik ‘женщина осложнила его жизнь’.

8. Ludun noton fa mödikans ‘проступок многими отмечается’; nuns notikons valöpo ‘известия повсюду становятся известными’; gasedem änotükon luduni ‘пресса известила о проступке’.

Концовки -OD, -OT, -ÄD, -ED и -ET

Многие простые идеи, <выражаемые первообразными корнями>, позволяют образовать целые серии производных, которые выходят за границы уже изученных концовок. Пять концовок (-od, -ot, -äd, -ed и -et) служат этой цели. Часто тончайшие различия невозможно выразить каким-то определённым, подходящим окончанием. Вероятно, для достижения этой цели потребовалось бы несколько сотен слогов; однако, честно говоря, такая мельчайшая детализация непрактична.



Примечание. Здесь говорится о так называемых суффиксах без определённого значения, которые использовал ещё Шлейер: они указывают на наличие связи с конкретным словом, но значение производных с такими элементами не может быть однозначно предсказано, т. е. полностью фразеологично, требует для формулировки обращения к словарю. Таким образом, в волапюке отвергнут принцип однозначности формантов и обратимости словообразовательной цепочки, точное следование которому потребовало бы запоминание списка из сотен аффиксов, многие из которых используются крайне редко, в пользу принципа практичности: ограниченное количество элементов с достаточно широким диапазоном значений облегчает запоминание производных слов, которые всё равно связываются с производящими, без необходимости дополнительного заучивания длинного списка служебных элементов. Кроме того, разумное ограничение аффиксов сокращает количество случаев, когда из-за случайного совпадения в немотивированном слове ошибочно может быть выделен словообразовательный формант (например, суффикс -od в слове jevod ‘лошадь’).

Тем не менее у нас есть определённые рекомендации.



-Od и -ot часто описывают предметы, вещи и тому подобное; -ot специализирован для пластичных физических предметов как таковых. Однако в случае если простейшая идея расширена в значении и требует дальнейших интерпретаций, которые тоже носят абстрактный характер, тогда применяется -ot.

Запомните и сравните следующие <словообразовательные оппозиции>: mag ‘репрезентация, изображение’, magod ‘картина’, magot ‘скульптура’; yel ‘год’, yelod ‘год выпуска (газеты, журнала)’; dik ‘диктатура’, dikot ‘диктат (видимый, ощутимый)’; pav ‘мощение улиц’, pavot ‘мостовая’; nul ‘новизна’, nulod ‘новинка’.

Меры обозначаются с помощью -ot, так же как человеческие представления о геометрических фигурах: bigot ‘толщина; плотность’ (мера), big ‘толщина, полнота, тучность’ (качество); lunot ‘долгота, длина’ (измеряемая), lun ‘длина, протяжённость’ (качество); veitot ‘дистанция, отдалённость, расстояние между’, veit ‘даль’ (качество); vidot ‘ширина’, vid ‘широкость, широта’; lulot ‘пятикратное количество’, lul ‘пять’; jölot ‘восьмикратное количество’, l ‘восемь’.

Примечание. Пару vid/vidot я добавил сам, поскольку английский перевод слов, составляющих пару veit/veitot, соответствовал именно этим словам волапюка.

В то же время отметьте следующие слова, образованные с помощью -od: lärnod ‘урок’, rn ‘изучение’; jemod ‘скандал’, jem ‘стыд’; gitod ‘право, привилегия’, git ‘право’ (в юриспруденции).

Концовка d имеет самое общее значение по сравнению с четырьмя другими слогами этой группы. Если значение корня уже было специализировано, тогда, отбрасывая и -ot, и -od, мы в основном обнаруживаем употребление d: jänäd ‘кандалы’, jän ‘цепь’; sagäd ‘слух, молва’, sag ‘говорение’; konäd ‘легенда, предание, сказание’, kon ‘повествование, рассказывание (истории)’; bumäd ‘структура, построение (мысли, произведения)’, bum ‘строительство, возведение (чего-нибудь)’, bumot ‘строение, здание’; bidäd ‘порода, раса’, bid ‘вид, сорт’.

Если этих идей недостаточно для обозначения материального или внутреннего значения, или же требуется обозначить жидкости либо иные меры, используются суффиксы -et и -ed: drined ‘напиток’, drin ‘питьё’, drinot ‘глоток’; fladet ‘бутыль’ (мера), flad ‘бутылка’, väret ‘стакан’ (мера), vär ‘стакан’ (предмет).

Географические меры обозначаются с помощью -et: videt ‘географическая широта’, lunet ‘географическая долгота’. Spiked ‘девиз’, spiket ‘пословица’, spikäd ‘лекция, доклад, речь’, spik ‘говорение’. Timed ‘летоисчисление’ (христианское, мусульманское), timäd ‘эра, эпоха’.

Примечание. Текст представляет собой сокращённое изложение 181-го параграфа «Грамматики волапюка» с добавлениями из «Учебника всемирного языка „волапюк“ для Германии и немецкоязычных стран» Иоганна Шмидта. Для закрепления материала рекомендую обратиться к моему русскоязычному переводу «Грамматики волапюка» Де Йонга — там чуть больше примеров.

[О сложных словах]

Новые слова могут образовываться от первообразных слов путём обединения этих слов или прибавления к этим словам каких-либо приставки или суффикса. Слова, образованные таким образом с помощью непроизводных слов или от них, называются производными. Все слова можно объединять, если таки образом изобретённым словам можно сообщить логичный смысл.

1. Если первая часть — существительное, это слово присоединяется с помощью -a-, например: koapadil ‘часть тела’, Volapük ‘мировой язык (волапюк)’, vödabuk ‘словарь’, logodanotod ‘выражение лица’, tikälaflifäd ‘умственная сила’.

2. Предшествующее существительное получает -i-, если может быть прямым дополнением при глаголе, который может образоваться от последующей части сложносоставного слова. Напротив, первое существительное получает -i-, например: juegifabrik ‘сахарный завод’, jolibelödan ‘житель морского побережья’, levalibepenam ‘космография’, julilüvadiplom ‘аттестат зрелости’, Volapükitidan ‘преподаватель волапюка’.

(Иногда сложные слова обладают разными значениями в зависимости от соединительной буквы, с помощью которой образованы. Например, можете сравнить следующие <слова>: motalöf ‘любовь всех матерей’, motilöf ‘любовь определённой матери’; menalöf ‘любовь всех людей’, menilöf ‘любовь определённого человека’; foginanahet ‘ненависть всех чужеземцев’, foginanihet ‘ненависть определённого чужеземца’. В случае сомнения при выборе между этими двумя показателями склонения следует выбирать -a-).

3. Если первая часть сложного слова не является существительным, не требуется соединительной буквы, например: balston ‘монолит’, foldil ‘четверть’, tumyel ‘столетие’, oktid ‘самообучение’, oksev ‘самопознание’.

4. Если первая часть начинается каким-либо предлогом, соединительная буква также не требуется, например: tavenenmedin ‘противоядие’, nenfümbidir ‘неопределённое наклонение’, vütropän ‘тропики’.

Примечание. Исправил опечатку: tropanvütropän.

5. Если между двумя соединяющимися словами уже есть какой-либо союз, не обязательна другая соединительная буква, например: kliledof ‘светотень’, jüesa ‘вплоть до, включительно’, pluuneplu ‘более или менее’.

6. Если первая часть — наречие, частеречный показатель остаётся, например: komoreid ‘публичная лекция’, kobovob ‘сотрудничество’, lomioköm ‘возвращение домой’, memosev ‘обнаружение’.

7. Если вторая часть сложного слова может трактоваться как приложение к первой части, два этих слова соединяются дефисом, например: Tsyegän-Slovakän ‘Чехословакия’, general-maredal ‘генерал-фельдмаршал’, lampör-reg ‘король-император’.



Слова AT и ATOS

Читатель хочет узнать кое-что о словах at и atos. Он хочет знать, есть ли правила по поводу таких слов. Например, можно ли писать “at binos”; “atos binon”. Также он хочет знать, можно ли употреблять слова aton(s), atom(s), atof(s).

Я понимаю замешательство этого читателя. Мне ясно, что формы <слова> at иногда употребляются сумбурно (нелогично). Но можно сказать, что at — абстрактное (обобщающее) слово. Следовательно, формы “at(s) binon(s)”, “elogom ati(s)” являются правильными.

Но иногда хотят использовать слово atos (только в единственном числе ), чтобы обозначить определённую ситуацию. Например: atos binos (или binon) gudik.Это хорошо. В данном случае непонятно, на что указано <словом> binos. Очевидно, что здесь <употреблён> средний род. В таких случаях можно употреблять <формы> atos binos (или binon). Atos также переводит английское слово “it” и немецкое “es”. Например: Binos reinöfik ‘дождливо’; binos düp folid ‘сейчас четыре часа’ — и т. д.

Слов *aton(s) и остальных не существует в волапюке. Нельзя сказать: “man binom okiälan” (мужчина — эгоист); “no löfofs atomi” (они (женщины) не любят этого мужчину), — и <тому> подобное, потому что доктор Де Йонг не считал, что такое употребление полезно. В таком случае говорят просто: “no löfofs hiati” (или: “no löfofs omi”).

Касательно меня, я предпочитаю оканчивать глагол, следующий за словом atos, <концовкой> -os, но, как я уже сказал, это только моё предпочтение. Также можно использовать концовку -on.



Примечание. Вопрос читателя продиктован как грамматической аномальностью слова at, так и омонимичностью местоимения os и абстрактного суффикса os. Кроме того, определённое влияние на путаницу может оказывать употребление дореформенного волапюка. Остановлюсь на этих аспектах подробнее.


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет