Все минется правда останется



жүктеу 3.26 Mb.
бет18/22
Дата02.04.2019
өлшемі3.26 Mb.
түріКнига
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Вот как по-разному повлияло на. нас одно и то же событие - самолет, впервые севший за нашим поселком в голодном 1946 году. Тоже прилетало какое-то начальство, но зачем - не знаю...

Появились данные и другого порядка - их представил Почвенный институт имени Докучаева: в степной и лесостепной зонах европейской части страны около 50 миллионов гектаров, а это 60 процентов всей пашни, подвержены ветровой и водной эрозии.

Только в Орловской области ученые насчитали 800 тысяч гектаров смытых земель, десятки тысяч из них совершенно лишились почвенного покрова. Промоины на полях быстро углублялись и разрастались, превращаясь в крупные овражно-балочные системы, по которым в паводки и ливни устремлялись мутные потоки. Грязевые эти потоки вливались в реки, в пруды и в водохранилища, заполняя их не водой, а твердыми осадками, .заиливая истоки и родники, намертво заглушая их.

Не лучше было и во многих других местах. В Воронежской области овраги разрушали до 4 тысяч гектаров пашни. Ежегодно!

Над ставропольскими и башкирскими полями загуляли черные бури, уносившие плодородную почву с сотен тысяч гектаров. На юге Украины они стали повторяться все чаще.

Анализ этих данных приводил к тому же выводу, к какому пришел когда-то и Докучаев: чтобы избавить наши степи от истощения, а человека от частых недородов, нужно восстановить правильное соотношение между пашней, лесом, водой и лугами.

Вспомнили Высоцкого, мечтавшего о создании не изолированно стоящих лесополос, а стройной системы лесонасаждений, устраняющих вредное влияние стихийных сил природы и смягчающих климат.

Вильямса вспомнили, который говорил: "Лес, как могучий регулятор влажности почвы, должен быть непременным компонентом сельскохозяйственных угодий каждого района, каждой области, независимо от климатических и почвенных условий".

Вспомнили всех корифеев степного лесоводства. Спешно читали их, советовались с ними. Жаль, не часто мы это делаем, не часто советуемся с предшественниками.

В тот же год Каменно-Степная селекционная станция была преобразована в Научно-исследовательский институт земледелия центрально-черноземной полосы имени В.В.Докучаева. - для распространения опыта борьбы с засухой на все соседние области.

В апреле 1947 года создается Министерство лесного хозяйства СССР - для проведения в государственном масштабе работ по лесовосстановлению в лесной зоне и лесоразведению в степной и засушливой зонах страны.

Новый штаб отрасли приступил к составлению развернутого государственного плана защитных насаждений. Специалисты исходили из расчета, что 3-4 гектара лесных полос на каждые 100 гектаров пашни - это та норма облесения, при которой можно рассчитывать на получение высоких и устойчивых урожаев.

Так ли? Помнится, Тумин полагал, что такая норма лесистости достаточна для защиты пашни от ветров, но недостаточна для улучшения климатических условий в степи.

Чтобы обсудить эту программу решено было созвать Всесоюзное совещание по степному лесоразведению. Оно состоялось в июне-июле 1948 года. Около двухсот лесоводов съехались на совет в Велико-Анадольское лесничество.

Снова, в который уже раз, лесоводы собираются на совет в Великом Анадоле. Здесь, в 1843 году Графф посадил первое деревце. Деревце среди сухой степи. С той поры минуло больше ста лет. С пятилетним запозданием лесоводы приехали сюда, чтобы отметить вековой юбилей человеческого подвига, совершенного в степи.

"Надо быть там на месте, надо видеть собственными глазами Велико-Анадольский лес, чтобы понять все величие дела степного лесоразведения. Никакими словами нельзя описать того удовлетворяющего чувства, какое вызывает этот лесной оазис среди необъятной степи на посетителя. Это действительно наша гордость, потому, что в Западной Европе ничего подобного вы не встретите", - говорил Митрофан Кузьмич Турский воспитанникам Петровской академии. И один из них, Высоцкий, попросился в эти края на практику. Потом вернулся сюда в составе Особой экспедиции.

За столетие неутомимой и страстной до самопожертвования деятельности нескольких поколений русских лесоводов здесь накопился опыт, богатый успехами и ошибками.

Здесь сорок лет назад, летом 1908 года, состоялся съезд степных лесоводов. "Общий фон тогдашнего лесоразведения был мрачный", писал Собеневский, "массивные посадки в подавляющей своей части усыхали", поэтому на съезде и возобладал ошибочный взгляд о недолговечности лесных насаждений в сухой степи, что и решило судьбу многих лесничеств, судьбу степного лесоразведения. А все дело оказалось в неудачном типе посадок и плохом уходе за ними.

И вот прошли десятилетия. К зеленому памятнику пришли лесоводы нового поколения, пришли поклониться и вспомнить поименно всех, кто творил это чудо в степи. Отдельный доклад посвятили научному наследию Георгия Николаевича Высоцкого, скончавшегося 6 апреля 1940 года в Харькове от мучительной болезни почек. Мир праху его.

Из поколения лесоводов докучаевской школы на совещании не было никого. Да, пожалуй, никого из них уже и на земле не было. Один только Собеневский мог приехать на этот разговор, однако новое поколение его уже не знало, а если кто и вспоминал, то считал давно умершим или доживающим скорбные дни свои на пенсии.

Жаль, ему было что сказать молодым продолжателям дела, которое он начинал под руководством Докучаева. Я сопоставил рассмотренные на совещании планы создания полезащитных полос с расчетами Собеневского, которые разыскал в его докторской диссертации, написанной в 1940 году. Они совпадали даже по зонам.

Сколько же сил потратили предшественники зря. Какую огромную работу приходилось проделывать последователям заново, начиная чуть ни с нуля.

Совещание утвердило план работ, призванных продолжить дело, начатое докучаевской экспедицией.
2
И снова, в который уже раз, я вынужден прервать повествование. Никуда не денешься, надо хотя бы кратко напомнить о событии, которое к плану полезащитного лесонасаждения вроде бы и не имело отношения, но со временем скажется и на нем. К тому же без рассказа об этом событии не будет завершено многое из того, о чем уже говорилось раньше.

Итак, произошло оно в августе 1948 года. Поначалу, правда, никто не усматривал в нем события. Ну, в самом деле, сколько уже было сессий ВАСХНИЛ, однако помнит их разве что узкий круг ученых. Эту будут знать и помнить все, и не в одном поколении. Потому что решения её войдут мрачной страницей в историю и самой академии и отечественной биологической науки. На ней президент академии Т.Д.Лысенко выступил с докладом "О положении в биологической науке" - и начался яростный бой, последний бой "биологов-материалистов с генетиками-идеалистами".

Только подумайте, обращались с трибуны противники учения о "веществе наследственности", до какого абсурда договорились так называемые "чистые генетики". Они утверждали, будто все бесконечное разнообразие животного и растительного мира сложено из наследственных генов, подобно тому как из тридцати букв с небольшим сложено все бесконечное разнообразие книг (образное это сравнение принадлежало академику А.С.Серебровскому). И так рассуждает академик о живых (о живых!) существах! Говорит о каком-то генофонде, о совокупности генов. Пытается совсем по-другому подобрать их, эти гены, друг к другу. А вывел всего лишь бескрылую бабочку! Они смеялись над ним и говорили, что он больше бы доказал, если бы смог снабдить крыльями хоть одно живое существо, никогда до того не поднимавшееся в воздух.

Вряд ли доказал бы он им и в этом случае. Они бы обругали его и за подобное бесполезное создание. И в "Огоньке" все равно бы появился памфлет "Мухолюбы - человеконенавистники", а на карикатуре "мухолюб" все так же шагал бы рядом с тем же куклус-клановцем. Нет, не журналист настрочил этот памфлет, написал его ученый Студитский.

У представителей лысенковской школы был главный козырь:

генетики, помнится, обещали в ближайшие десять лет поразить мир чудесами, создать качественно новые породы животных и сверхурожайные культуры, а вывели бескрылую бабочку.

—Мы четыре года были на фронтах, защищали Отчизну от нашествия коричневой чумы, - отвечали на это генетики, оправдываясь.

Не сказали они, умолчали, что многих и многих ученых нет в их рядах. Жизнь их оборвалась не в борьбе с врагом, а в лагерях и тюрьмах.

"Где Вавилов, один из величайших русских ученых, один из величайших генетиков мира?" Вопрос этот задали нам после войны американские биологи. Ответа не было. Еще и соотечественники не знали, что Николай Иванович Вавилов в январе 1943 года умер в саратовской тюрьме. Умер, приговоренный к смерти как "вредитель и враг народа". Сгорел на костре.

- И мы на печи не сидели, - с вызовом откликались из президиума.

Обвинения звучали все громче, генетиков все настойчивее причисляли к "реакционным проповедникамм духа". Их упрекали за все, даже за то, что они давали отрицательные отзывы на бездарные диссертации, что отлучали от научной работы случайных в науке людей - эти отлученные сидели здесь же и кричали громче всех.

На восьмой день работы сессии, окончательно размежевавшись, им предъявили ультиматум: или отрекайтесь от своих взглядов и порывайте с мракобесием, каким являются бесплодные поиски "вещества наследственности", или мы вышвырнем вас на другую сторону баррикады.

Ультиматум предъявляли уверенно. Они уже знали, но от противников пока держали это в строжайшей тайне: доклад, с которым выступил Лысенко, прочитал сам Сталин и одобрил его. Храня эту тайну, они наслаждались: спорьте, яростнее спорьте, наступит час - и вы все узнаете, поймете свою роковую оплошность.

Но не только тайна воодушевляла их. Современные авторы, освещающие перипетии этой борьбы, почему-то упускают один немаловажный факт. Почему-то забывают сказать, что общественное мнение было на стороне лысенковцев. Должно быть, умалчивают по одной причине: чтобы не обидеть народ, который, как мы привыкли думать, всегда прав. Не говорят о том, что в академию, в Министерство сельского хозяйства, в редакции центральных газет и лично академику Лысенко хлынул нескончаемый поток телеграмм и писем. Шли отклики на доклад и на выступления от ученых и специалистов, от колхозников и рабочих, военнослужащих и студентов, домохозяек и пенсионеров, от трудовых и научных коллективов.

Как свидетельствовала "Литературная газета", "за какую-нибудь декаду были получены тысячи писем... Самые разнообразные слои народа с живейшим интересом откликаются на такие, казалось бы, специальные вопросы, как биологическая теория. Для морганистов, оторванных от жизни, это внимание народа - обвинение и приговор той "науке", которой они так долго и так бесплодно занимались".

И это не выдумки газетчиков. "Внимание народа" к полемике в биологической науке было действительно огромно. О ней говорили всюду: в городах и селах, на заводах и в колхозах, в учреждениях и в школах. Говорили на повышенных тонах, с гневом. Не спорили, нет - осуждали генетиков. Все требовали изгнания "прихлебателей буржуазной науки, рабов иностранщины", в письмах желали Лысенко "блестящей победы над реакционным течением в биологии".

Это был не первый и далеко не последний случай, когда массы принимали участие в осуждении той или иной линии, мысли, в одобрении и восхвалении того или иного направления, поступка человека. Но это был первый случай, когда массы вмешались в научную дискуссию и заранее вынесли "обвинение и приговор". Слово "генетик" становилось бранным словом.

Конечно, огромную роль в этом всплеске эмоций сыграла пресса. Я сослался на "Литературку", но не хочу умалять заслуг и других газет: может быть, они-то и указали массам, в каком направлении надо думать, на чьей надо быть стороне, хотя до поры до времени и газеты умалчивали о том, что доклад одобрил Сталин. И массы поняли, кого осуждать, за кого заступаться - ринулись в бой.

Нет ничего страшнее народного осуждения. И все же генетики держались даже под таким грозным натиском. Как гимн науки, как клятву верности Вавилову, они повторяли его слова-заповедь: "Пойдем на костер, будем гореть, но от убеждений своих не откажемся".

Но вот на восьмой день спора Лысенко, будто бы отвечая на вопрос из зала, раскрыл тайну:

- Да, товарищ Сталин доклад мой читал...

И наступила тишина, зловещая тишина, наполняемая страхом. И слышно было, как разгорался костер, и языки пламени метались по залу...

Трудно сказать, чего было больше в восьмой этот день-фарса, или трагедии человеческих судеб и науки.

Всё тут было: и фарс, и трагедия. Страх, гадкий страх за свою жизнь, за свое будущее, проник в каждую клетку и сделал свое черное дело - ослабил силы, лишил уверенности, всех тех качеств, которыми жил гордый, порядочный человек, на которых держалась наука.

И началось публичное отречение от своих научных убеждений как от заблуждений. Давались заверения народу и лысенковцам впредь всеми силами поддерживать авторитет Президента. Но был в восьмой тот день и героизм. Под свист и улюлюкание "победителей" при гробовом молчании отрекшихся говорил с трибуны, пережидая взрывы шума, академик Немчинов Василий Сергеевич, директор "Тимирязевки". Он, ученый-статистик и экономист, не имел непосредственного отношения к генетике, а значит, и промолчать мог. К тому же многие генетики уже отреклись, сдались на милость победителей, и исход борьбы был ясен: генетика разгромлена, последствия этого разгрома страшны. И все же Немчинов решился сказать о правоте тех, кого только что так сурово осудили, сказать о том, что теория, разрабатываемая этими талантливыми учеными, еще войдет в золотой фонд отечественной и мировой науки. И, как вызов бросив, заверил победителей, что он, зная все последствия, всячески будет поддерживать генетиков, работающих в "Тимирязевке". Потом уточнил: до тех пор будет поддерживать, пока он директор этой прославленной академии. Понимал: теперь недолго ему занимать эту должность. Понимал все. И всем жертвовал ради истины.

Как же гневались, как шумели на него и злословили, на всякое возражение отвечали бранью и угрозами.

И все же Немчинов не дрогнул. Он бросал в зал и противникам-победителям, и только что отрекшимся и примкнувшим к "школе Президента":

- Вы порочите и шельмуете теорию хромосомной наследственности, которая уже вошла в золотой фонд науки. Вы когда-нибудь убедитесь, что ген не дух, и вам станет стыдно перед миром за тот вред, который наносите сегодня науке...

Нет, он не устыдил победителей, они были уверены: именно они очищают науку от скверны, от бесплодного учения о "веществе наследственности: - хватит, пора кончать затянувшуюся дискуссию, которая началась еще в тридцатые годы. И добились своего:

уже через несколько дней после сессии были изменены программы по биологии во всех учебных заведениях страны. Долго, много лет они этого добивались.

Миллионы сограждан, с интересом и волнением следивших за работой сессии по газетам, от всей души и сердца радовались "победе над силами реакции, так долго опутывавшими умы псевдонаучными словоизлияниями". Сограждане поздравляли Лысенко с победой, писали народному академику восторженные письма: "Вы буквально раскрепостили науку, дав ей неограниченные возможности движения вперед". Сограждане искренне верили этому и радовались: вот теперь-то все, что обещает Лысенко, о чем мечтал Вильямс, будет воплощено в жизнь, в практику. Не случайно же в постановлении августовской сессии победители записали и о том, что агробиологическая наука и впредь будет опираться на учение Вильямса. о "почвообразовании и приемах обеспечения условий высокого плодородия почвы".

Всем хотелось верить, что "недалек тот час, когда 100 центнеров с гектара будет средним урожаем моей Родины".

Не сто пудов, а сто центнеров! Тогда-то уж заживем...
3
Вот из-за этой трагедии, принятой за победу разума, я и прервал повествование. Случилась она в августе 1948 года. А дальше произошло то, что и должно было произойти, лесоводами задуманное. Через два с лишним месяца, в октябре, был обнародован Государственный план комплексного преобразования природы. Он включал в себя полезащитное лесонасаждение, внедрение травопольных севооборотов, строительство прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах европейской части страны. Основывался план на учении виднейших русских агрономов - и первым в их ряду по праву был назван Докучаев. Первым объектом, где наиболее полно воплощены его идеи, указана Каменная степь.

Вы помните, Докучаев приехал в Каменную степь, чтобы посадкой лесных полос, устройством прудовых водовместилищ в оврагах и балках задержать, сберечь и зарегулировать снеговые и дождевые воды, а тем самым смягчить климат сухой степи, поднять уровень грунтовых вод, защитить пашню от суховеев и выдувания, избавить посевы от засух.

Те же меры и те же цели предусматривались и в плане. Но осуществление их намечалось не на малой территории, а чуть ни на всей европейской части страны. В её степных и лесостепных районах предполагалось создать 5709 тысяч гектаров защитных лесонасаждений.

Это был, пожалуй, один из самых популярных планов и не только потому, что его азартно пропагандировали, говорили о нем везде и всюду. Такая назойливость обычно начинает надоедать и раздражать, как надоедают сладости, когда их многое, как надоедает даже хорошая музыка, если звучит она бесконечно. Помню, раздражала и шумная трескотня о плане преобразования природы, который тут же начали величать "сталинским". Однако сам план получил всенародное одобрение и поддержку.

Специалисты видели в нем поистине государственную программу коренного улучшения сельского хозяйства. Народ - осуществление извечной мечты человеческой. Да, в народе всегда бытовала светлая мечта, которую он выражал в сказках и песнях - увидеть иссохшую, истерзанную землю свою в зеленом наряде, в цветущих садах.

Народ устал, истощился телом и духом - измучили недороды:

то засуха, то пыльные бури, которые не когда-то давно, а в том же 1948 году прошлись по югу России, по хлебным полям Кубани и Ставрополья. Опять урон на миллионах гектаров. Не успели оправиться от одной беды, от засухи 46-го года, и - на тебе, новая напасть. Да сколько же этому продолжаться?

Своими словами отвечать не решились - отвечали словами Докучаева: "Так дело продолжаться не может и не должно,.. безусловно должны быть приняты самые решительные и энергичные меры, которые бы оздоровили наш земледельческий организм".

Хорошо, что так вот все совпало, что в середине 30-х годов Вильямс настоял на переиздании трудов Докучаева, Костычева, Измаильского, что юбилей возродил интерес к великим предшественникам и к их трудам.

Итак, эти меры, как о том говорил Докучаев, должны быть цельны, строго систематичны и последовательны, как сама природа. Эти меры должны быть направлены на устранение или во всяком случае ославление именно тех причин, которые подрывают наше земледелие, иссушают наши почвы и приводят в негодное состояние наши реки. Этими мерами мы должны стремиться к совершенному уничтожению того зла, которое уже сделано, частью стихийными силами, частью самим человеком.

Началось паломничество в Каменную степь. Здесь еще никогда не было так людно: проходили всесоюзные совещания и семинары, на которые сзывали агрономов из степных хозяйств и МТС - посмотреть, послушать. Тут же открыли курсы для специалистов и мастеров сельского хозяйства. Ехали без всякого вызова и приглашения, по велению души. Только за весну и лето 1949 года здесь побывало пять с половиной тысяч экскурсантов.

В тот год на полях между полосами хлеба уродились - каких приезжие никогда не видели: по 40 центнеров пшеницы и по 50 центнеров ячменя!.. Почти все уезжали потрясенными, о чем писали в книге отзывов. Каменная степь им виделась "образцом не далекого будущего всех степных просторов".

Хватит, пора нам, пионерам степного лесоразведения, имеющим такое славное наследие, браться за дело и приводить землю свою в порядок.

За дело!


Для отвода земель под лесные полосы ученые снарядили несколько отрядов, в которые вошли представители Московского и Саратовского университетов. Воронежского лесохозяйственного института и ряда других высших учебных заведений страны. Вскоре эти отряды влились в состав Комплексной экспедиции по полезащитному лесоразведению. Она была организована Академией наук СССР в середине лета. 1949 года. Её научным руководителем назначили уже знакомого нам академика Владимира Николаевича Сукачева.

Да, это его, ученика Морозова, в 1930 году громил Презент на "лесном фронте". Его и Морозова, за "вредную для советского народа" теорию неистощительного лесопользования. Удивительно, что Академия наук проигнорировала тот факт, не поостереглась:

Презент-то теперь по правую руку с Лысенко, один из организаторов победы на "биологическом фронте". Не вызов ли? Или лысенковцы поначалу не обратили внимания на всю эту затею лесоводов?

В это время Сукачев, создатель учения о биогеоценозах, возглавлял Институт леса, который он же и создавал. Здесь, в Институте леса, теперь базировалась и Комплексная экспедиция.

Не всё заладилось сразу. Вспоминает побитый и отовсюду изгнанный лысенковцами, оказавшийся волей судьбы в составе этой экспедиции, известный генетик, академик Николай Петрович Дубинин:

"Первые месяцы работы в Комплексной полезащитной экспедиции были тяжелыми. Я привык к организованному и систематическому труду. Здесь же вначале всё было неорганизовано. Люди слонялись из угла в угол и ничего не делали. Ждали начала экспедиционного сезона, чтобы выехать на места и начать работать. Однако дело с организацией выездов обстояло плохо. Начальник Комплексной полезащитной экспедиции Л.Ф.Правдин, хороший ученый в области генетики и селекции леса, был, однако, лишен каких-либо организаторских способностей. Приходил он к нам в комнаты экспедиции, в Институт леса, в переулке Садовских, 2, редко, и, по-моему, когда приходил, то в суматохе ничего не решал, а только запутывал дело. Когда, я подходил к Правдину и просил его ускорить мой выезд на место работы, его глаза делались испуганными, он начинал махать руками и говорил: "Нет, нет, некогда, потом, потом..."

Прошло некоторое время, и сам В.Н.Сукачев убедился в неспособности Л.Ф.Правдина управлять делами экспедиции. Вскоре Правдина сняли и вместо него назначили С.В.Зонна, который оказался замечательным руководителем нашей экспедиции. Почвовед по специальности, проницательный, выдержанный, обладающий недюжинными организаторскими способностями, Сергей Владимирович Зонн сразу двинул дело...

В степи выехало II отрядов, в составе которых были лесоводы, геоботаники, почвоведы, геологи, геоморфологи, климатологи, микробиологи, зоологи, гидрогеологи, агрономы и экономисты.

Президиум Академии наук откомандировал в экспедиции ряд крупных ученых: двух академиков, четверых членов-корреспондентов, 32 доктора наук, 43 старших научных сотрудника и 87 - младших.

Свои отряды снарядили Ленинградская лесотехническая академия, "Тимирязевка", Украинский научно-исследовательский институт лесного хозяйства и другие научные и учебные заведения.

Подобного похода науки в степи и полупустыни отечественная история еще не знала. В этом походе изучали природные условия в районах отвода земель под лесонасаждения, собирали данные, необходимые для составления технических проектов, разрабатывали способы выращивания лесных полос. Материалы исследований публиковались в "Трудах комплексной научной экспедиции по вопросам полезащитного лесоразведения" (вспомните, Докучаев издавал "Труды Особой экспедиции").

Для освещения практических вопросов был создан журнал "Лес и степь", который издавало Главное управление полезащитного лесоразведения. В одном из номеров этого журнала выступил Собеневский с последней своей статьей "Из истории полезащитного лесоразведения".

Как же, должно быть, встрепенулась его душа, когда услышал о двинувшихся в степь отрядах экспедиции. По следам докучаевцев, более полувека назад проложивших им путь! Тогда, в одном из отрядов, был и он, молодой, начинавший жить Собеневский...

Заходили, наверняка заходили посоветоваться и с ним, ведь он по-прежнему работал на лесомелиоративной опытной станции во Владимировке, а на такие опорные пункты участники экспедиции заезжали в первую очередь.


Каталог: info -> history
info -> 66 баспасөз релизі қаржы нарығындағы ахуал туралы
info -> 26 баспасөз релизі қаржы нарығындағы ахуал туралы
info -> Национальный банк
info -> 29 баспасөз релизі төлем ұйымдарына қойылатын талаптар туралы
info -> 28 баспасөз релизі төлем жүйелері операторларына қойылатын талаптар туралы
info -> Национальный банк
info -> 55 баспасөз релизі қаржы нарығындағы ахуал туралы
info -> Национальный банк
info -> Национальный банк
history -> 2. История развития компьютера


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет