Вячеслав Широнин когнитивная среда и институциональное развитие


Национальное государство и массовое общество



жүктеу 3.74 Mb.
бет20/40
Дата02.04.2019
өлшемі3.74 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   40

Национальное государство и массовое общество



Эрнест Геллнер. Нации и национализм85

Эрнест Геллнер (Ernest Gellner, 1925 - 1995) — английский философ и социальный антрополог
В предыдущих разделах мы говорили об узловых точках институционального развития Западной Европы: особенностях мировоззрения западного христианства, Папской революции XI-XII веков, военной революции, возникновении протестантизма и капитализма в XVI -XVII веках. Наконец мы дошли до XVIII-XIX веков, до темы индустриализма, и это еще одна важная точка:
(П)ереключение внимания ученых (крайне полезное для дела) с истоков капитализма на истоки индустриализма произошло уже после Вебера и только благодаря возникновению некапиталистических индустриальных обществ, однако Вебер, сосредоточив свой интерес на бюрократии, а также на духе предпринимательства, подошел к этому практически вплотную.
Книга Геллнера не только интересна, ее чтение вызывает еще и эстетическое удовольствие, она очень небольшая и написана с концептуальной ясностью. Книга непосредственно посвящена теме возникновения современных национальных государств и наций, но на самом деле содержание ее намного шире, она прекрасно объясняет индустриальный период развития Запада. Применительно к проблеме национализма Геллнер анализирует институты этого периода.

Прежде всего, говоря о национализме, Геллнер предупреждает, что этот термин не имеет никакого эмоционального оттенка:


Термин употребляется в нейтральном смысле и не содержит оттенка как одобрения, так и неодобрения. Он употребляется в книге для обозначения принципа, требующего, чтобы политические и этнические единицы совпадали, а также чтобы управляемые и управляющие внутри данной политической единицы принадлежали к одному этносу.
Политическая общность – это страна, где действует один порядок и все подчиняются одной власти. Культурная общность – это люди, говорящие на одном языке и друг друга понимающие. Национализм означает принцип, что эти два контура должны совпадать. В тех же случаях, когда люди одной и той же культуры живут в разных странах, это может стать проблемой. Мы имеем много подобных случаев – например, до Второй мировой войны немцы жили в нескольких странах, и это было основой для политики Гитлера. Сейчас, после распада СССР так живут русские, оставшиеся в бывших республиках.

Дело в том, говорит Геллнер, что принцип национализма не случайно возник на индустриальном этапе развития общества. Небывалый накал национализма в XIX – XX столетиях есть отражение другого явления - индустриализма, т.е. способа производства, созревшего именно в этот период. И вот именно этот новый индустриальный общественный порядок не предполагал замыкания в маленьких сообществах, а требовал взаимодействия огромного числа разных людей в большом, массовом человеческом мире.

Когда мы говорим про индустриальное массовое общество, мы должны понимать, что деятельность человека там связана с передачей сложных понятий другим людям при помощи стандартизированного способа выражения. Это тот же самый вопрос, о котором мы говорили в разделе о военной революции XVI – XVII веков: манипулировать массой людей стало возможно тогда, когда придумали технику передачи информации, стандартизированный способ выражения управленческих воздействий. Понадобилась техника коммуникации, при которой сообщение должно передавать целую и определенную мысль. Команда «напра-во!» должна пониматься всеми одинаково как приказ повернуться, а не, скажем, приглашение взглянуть направо в окно. Должен быть создан общий язык, и ему следует обучить будущего исполнителя. Заметим, что вся эта тема (в том числе и пример) относится к когнитивной области. Сюда же относится и вся проблема стандартизации – не только в технике, но и в деловом и даже в личном поведении.

В нашем мире работа может быть выполнена только людьми, которые получили образование, грамотными, способными следовать руководствам и инструкциям. Которые не только умеют читать, но и могут воспринимать то, что им говорят так, как это предполагает человек, который говорит. В этом смысле возникновение наций – это поздний процесс, это феномен XIX – XX веков. До индустриального времени люди совершенно не были озабочены тем, что они говорят на разных диалектах и разных языках, какой они национальности – этот вопрос не возникал. Доиндустриальный мир был чрезвычайно богат культурными различиями, которые имелись у каждой народности, племени, даже небольшой деревенской общины. Что касается высших классов доиндустриального общества, то им очень часто было выгодно относиться к другой национальности или даже просто приписывать себе другую национальность, потому что это помогало им выделяться. Геллнер приводит пример, когда какая-то группа людей в Алжире – богатые или феодалы – утверждали, что они происходят от турок, хотя ничего турецкого в их истории не было.

Однако эти исходные доиндустриальные различия имеют мало общего с понятием нации, почти все они подверглись искажениям и разрушились «в страшном, безжалостном «плавильном котле» раннего индустриализма». Националистические теории, теории тех, кто борется, кто занимается не аналитикой, а борьбой, обычно рассматривают нации как устойчивые, естественные социальные общности, которые лишь начинают действовать, или, используя любимое выражение националистов, «пробуждаются» в эпоху национализма.

Образуется неразрывная связь культуры и государства:


По самой природе своей производственной деятельности индустриальное общество является огромным, анонимным, мобильным и нуждается в хорошей коммуникативной системе для общения, независимо от ситуации. Такова современная культура. Она нуждается в обеспечении образовательными учреждениями и в их защите, и лишь государство в состоянии обеспечить и то, и другое. Это и создает ту критическую связь культуры и политики, которая составляет сущность национализма. Современный человек уже не подчиняется главе родственной группы, вере или своему господину; он является в первую очередь подданным своей культуры. И происходит так совсем не потому, что он прислушивается к мистическому, атавистическому зову крови. Совсем наоборот: он реагирует на очень современную ситуацию и на предъявляемые ею требования не потому, что он каким-то особым образом порабощен или подкуплен, а именно потому, что на него оказывают влияние его работа и жизненное положение.
Мы опять имеем здесь эту многоэтажную рефлексивную систему, о которой говорили по поводу права: над правом строится правоведение, над ним философия, и т.д. Здесь речь идет совершенно об этом же: становятся необходимы образовательные учреждения, наука, культура - и государство должно их обеспечивать.

Возвращаясь к вопросу о соотношении политики и культуры в доиндустриальных обществах, Геллнер пользуется понятием «агрограмотное государство». Это примитивное аграрное государство, в котором существует письменность. Оно имеет определенные характерные черты:


Агрограмотное государство—это тип общества, просуществовавший около пяти тысячелетий и, несмотря на разнообразие форм, имеющий определенные характерные черты. Подавляющее большинство его граждан—сельскохозяйственные производители, живущие замкнутыми общинами. Над ними стоит меньшинство, главные отличительные свойства которого — осуществление насилия, поддержание порядка и контроль над официальным знанием/мировоззрением общества, в конце концов воплощенным в письменности.
Контроль над знанием здесь осуществляют жрецы или монахи. При этом культура в доиндустриальных обществах – это плюрализм разных языков:
При традиционном социальном строе языки охоты, жатвы, различных обрядов, ратуши, кухни или гарема образуют автономные системы. Сопоставление терминологий этих несоотносимых сфер, выявление расхождений между ними, попытка их унифицировать—все это было бы нарушением социальных законов или еще хуже - кощунством или святотатством - и не имело бы под собой никакой почвы86.
В индустриальном же обществе господствует рациональность:
(В) любой серьезной концепции нового духа понятие рациональности должно играть центральную и очень важную роль…. Это же понятие исследуется с непревзойденной философской глубиной двумя величайшими философами XVIII века Дэвидом Юмом и Иммануилом Кантом, которые, находясь во власти иллюзии, что они изучают человеческий дух как таковой, an sich, существующий всегда и везде, фактически дали основательнейший анализ общих законов бытия нового духа, отметившего своим появлением их век.
«Загадка современного духа», говорит Геллнер - это универсальная понятийная база, «единая мера вещей»:
Под общей или единой понятийной базой я имею в виду, что все явления существуют в едином, непрерывном, логически выстроенном пространстве, что определения этих явлений могут быть соотнесены и, по существу, связаны друг с другом и что таким образом один единственный язык описывает весь мир и является целостной системой. Или, если идти от противного, что нет никаких особых, исключительных явлений или областей, застрахованных от смешения или столкновения с другими и замкнутых в своих собственных, логически выстроенных пространствах. Именно в этом заключалась, конечно, самая поразительная особенность досовременных, дорациональных мировоззрений: в сосуществовании в пределах одного мировоззрения множества не совсем целостных, но связанных иерархически субмиров и в выделении особых, исключительных явлений, имеющих сакральный характер и изъятых из повседневного обихода.
Таким образом, это - единство контекста, единство языка, единство понимания, которое создает пространство, в котором можно действовать. Здесь отсутствуют какие-то исключительные сферы или области, которые могут жить изолированно. Вот что такое современная жизнь, вот что такое, в конце концов, индустриализм.

Это очень интересно. Индустриальный мир - это «конструктор», набор деталей, позволяющий собирать всё новые объекты:


Представление о мире как о гомогенной, подчиняющейся всеобщим законам и представляющей необъятное поле для исследований системе открыло возможность бесконечного комбинирования средств без заранее установленных результатов и границ: ни одна возможность не исключается, и в конечном счете лишь опыт определяет, что представляют из себя вещи и как их следует комбинировать, чтобы достичь желаемого. Это был принципиально новый взгляд.
Заранее неизвестно, что мы строим. Это единая, гомогенная коробка с запчастями, которая подчиняется общим законам. Их можно соединять друг с другом, и это представляет неограниченные возможности для инноваций, для создания нового. Вспомним характеристику предпринимателя у Шумпетера - это человек, который способствует разрушению старых форм организации, техники или представлений о мире и создает новые. Геллнер говорит ровно о том же самом.

Итак:


  • Появилось общество, которое требует подвижной системы разделения труда и постоянного, частого и четкого общения между малознакомыми людьми, подразумевающего обмен точной информацией, передаваемой на стандартном языке или, когда требуется, на письме

  • Эту информационную среду может обеспечить только нечто подобное современной «национальной» образовательной системе, представляющей собой пирамиду, в основании которой находятся начальные школы, укомплектованные учителями, обученными в средних школах, укомплектованных учителями с университетским образованием, полученным под руководством воспитанников аспирантур

  • Ни одна политическая единица, слишком маленькая, чтобы содержать эту пирамиду, не может функционировать самостоятельно, не может существовать

Отсюда вытекает национализм - поскольку совсем маленькие государства не могут всего этого себе позволить. Создавать такую систему поддержания культуры может только достаточно большое государство.

И поэтому – «национализм порождает нации»:
Именно национализм порождает нации, а не наоборот. Конечно, национализм использует существовавшее ранее множество культур или культурное многообразие, хотя он использует его очень выборочно и чаще всего коренным образом трансформируя. Мертвые языки могут быть возрождены, традиции изобретены, совершенно мифическая изначальная чистота восстановлена.
Нации порождает сама эта потребность в новой организации культуры. Складывание наций может происходить по-разному. Один путь – это когда маленькая народность может влиться в более крупную. Второй – когда народность начинает бороться за независимость, и если она оказывается способной поддерживать большую систему содержания культуры, то может стать нацией. Народность может превратиться и в диаспору, и тогда она теряет многие черты своей культуры, хотя сохраняет какие-то другие черты.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет