Вячеслав Широнин когнитивная среда и институциональное развитие


Глава 5. Институциональное развитие России



жүктеу 3.74 Mb.
бет21/40
Дата02.04.2019
өлшемі3.74 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   40

Глава 5. Институциональное развитие России




5.1. Дореволюционная Россия

В первом разделе мы говорим про домосковскую варяжскую Русь. Этот период имел специфику, которая оставила долгий след. Потом, как известно, пришли монголы, сложилось Московское княжество, на которое воздействовали, наверное, три главных фактора: наследство предыдущего периода, влияние монголов, и влияние той, в сущности, революции – научной, политической, организационной, военной, - которая происходила в это время в Западной Европе и которая очень своеобразно преломилась в России. Затем мы будем говорить о том, как была устроена Российская Империя и закончим темой «интеллигенция и революция».




От варягов до Московского княжества




Ричард Пайпс. Россия при старом режиме87

Ричард Пайпс (Richard Edgar Pipes, род. в 1923 году в Цешине, Польша) — американский учёный, доктор исторических наук, профессор Гарвардского университета. Специалист по истории России и СССР.

Природные факторы, глубинные институты, статусы


Историки более или менее согласны относительно того, что существовали объективные причины, почему институциональная история в России имела свою специфику. Во-первых, это был природный фактор - более суровые условия для жизни и хозяйств, чем в Европе. Он накладывал чисто технологические, производственные ограничения на то, как можно было вести сельское хозяйство и вообще вести дела. Был географический фактор – открытость территории, отсутствие естественных границ. Кроме того, конечно, действовал фактор исторической случайности: события развивались именно так просто потому, что так всё складывалось.

Общие факторы институционального развития России




  • Климат: чрезвычайная краткость периода, пригодного для сева и уборки урожая (вокруг Новгорода и Петербурга 4 месяца в году, 5,5 около Москвы, 6 в степи); у западноевропейского крестьянина времени на полевые работы на 50-100% больше, чем у русского

  • Отсутствие естественных границ, доступность/ изобилие земли

  • Соседство со степью, угроза кочевников

  • Соседство с Западной Европой, ее политическое и культурное воздействие



В качестве первого объективного фактора истории следует назвать климат, более суровый, чем в Западной Европе. Соответственно, на территории России нужно было быстро работать летом и можно было бездельничать всё остальное время. Скорее даже вынужденно бездельничать, поскольку дороги были плохие, и невозможно было заниматься, скажем, торговлей. То, что нужно было интенсивно работать в течение этих четырех месяцев, означало, что приходилось работать коллективно. Из этого многие делают вывод, что коллективная форма работы и коллективная организация общества имеет в нашей стране, среди прочего, природное происхождение.



Открытость границ и соседство со степью. Вообще на территории России есть два вида почв – это нечерноземы в средней полосе и черноземы южнее. Однако там, на юге рядом жили кочевники, и с ними долго не было возможности эффективно бороться. Поэтому, начиная с XI-XII века, наши предки переместились в нечерноземные Московско-Владимирские места.

С природными факторами связано то, что можно было бы назвать глубинными институтами. Во-первых, это такое явление, как очень характерная для России территориальная экспансия. Многие считают даже, что это экспансия была самой главной особенностью, которая в конечном счете полностью объясняет специфику России и нашего национального характера.

Поскольку в древние времена земледелие было подсечно-огневое, то нужно было вырубать и сжигать деревья, некоторое время использовать землю и затем двигаться дальше. Такая колонизация означала не только необходимость воевать и осваивать территории, но и приводила к многонациональной структуре страны. Проблема же культурного плюрализма решалась здесь не так, как она решалась в Западной Европе, не путем унификации, а за счет того, что все каким-то образом уживались. Создавались общественные структуры, которые позволяли всем - в большей или меньшей степени - сохранять свои традиции.

Территориальная экспансия, в частности, способствовала появлению и такого института, как свобода перемещения. Крестьяне переходил с места на место, вырубали лес и расчищали себе землю под пашню. Вотчинники-воины тоже могли отъезжать от одного князя к другому, при этом землевладение сохранялось и князья это все время подтверждали. Князья, в свою очередь, внутри своей семьи все время переделяли «столы» и переезжали из города в город.

Отсюда, из открытости, экспансии и свободы перемещения традиционно выводится и отсутствие собственности на землю. Института собственности на землю, и вообще на производственные ресурсы, в России не было. Вместо этого возник институт прикрепления человека – к месту, социальной роли, к власти. Пайпс говорит, что постоянная борьба за свободу перемещения и, с другой стороны, стремление прикрепить людей – так же, как тема экспансии – это один из лейтмотивов, одна из главных тем русской истории.

Основные личные статусы в Киевской Руси были следующие:



  • Князья – потомки Рюрика

  • Дружина (бояре, воины)

  • Крестьяне (смерды)

  • Холопы

  • Монахи, священники

Коротко можно сказать, что семья князей – потомков Рюрика владела страной. Права на отдельные территории и города постоянно перераспределялись внутри семьи либо по соображениям старшинства, либо силой. Бояре - воины, подготовленные и экипированные за свой счет – служили князьям, они имели право «отъезда» и выбора, у какого князя служить. Кроме того, они эксплуатируют свои территории – вотчины и в обмен на службу князю имели также возможность «кормления», т.е. эксплуатации управляемой ими территории. Крестьяне, жившие большими семьями и деревенскими общинами, занимались подсечно-огневым земледелием (позднее они перешли на дву- и трехполье). Они были обложены данью. Холопы не имели никаких прав, это были почти рабы, Мы не будем касаться здесь монастырей, хотя они тоже были владельцами своего рода вотчин и играли в жизни страны очень важную роль.




Крестьяне


Крестьяне могли перемещаться, вырубать лес и обрабатывать землю, или, если это была степь, просто уходить и захватывать участки. Свободе перемещения поначалу никто не мешал.

В России очень долго сохранялась традиционная большая многопоколенческая семья. Пока самый старший предок не уходил от дел, пока он был крепок и здоров, он был главным, «большим», и все его сыновья и внуки с женами и детьми жили и работали вместе. Важнейшей причиной для этого была необходимость в коллективном ведении хозяйства.

Важнейший институт в русской истории – это сельская община. Община - это не только деревня, или половина деревни, или несколько маленьких деревень, где люди совместно обрабатывает землю. Это был большой социальный организм, живший единой жизнью. Даже муж иногда наказывал изменившую ему жену тем, что гнал ее голышом по деревне на глазах у публики, а не стеснялся и не старался скрыть этот печальный факт своей частной жизни.

Изначально, основной социальной единицей у древних славян была племенная община. Потом она стала не столько объединением родичей, сколько просто коллективом, который вместе обрабатывал землю. Ключевое значение здесь имеет понятие чересполосицы. По-английски эта система называется open field agriculture, и она существовала в очень многих странах88. Когда от подсечно-огневого земледелия перешли к стационарному, то это было так называемое двуполье, которое впоследствии сменило трехполье. При системе двух полей на каждом участке один год сеют зерно, а на другой не сеют, там растет трава, ходит скот, удобряет землю и восстанавливает ее плодородие. При трехпольной системе земля делится уже на три поля, и на них сеют озимые, яровые, а третье поле отдыхает (находится под паром). Чересполосица означает, что на каждом из этих двух или трех полей нарезаются для каждой семьи полоски89. Таких полосок у семьи могло быть несколько, деревенская община выделяла их семье в зависимости от того, сколько там было мужчин с тем, чтобы они могли их обработать. При этом каждая семья в какой-то степени, на каких-то операциях обрабатывала свои полоски сама, а какие-то операции выполняли совместно несколько или все семьи. Потому, например, что у многих не было достаточно скота, и они собирали его вскладчину. На следующий год, когда уже земля не использовалась, а отдыхала, на поле запускали пастись скот тоже общим деревенским стадом, все вместе. Логика состояла в том, чтобы коллективно обрабатывать землю, а потом коллективно пасти скот. Кроме того, полоски перераспределяли между семьями и каждый год распределение немного корректировали. Известное из истории слово «черный передел», которое потом использовали для обозначения революции, означает, что раз в несколько лет – примерно один раз в 10-12 лет – всю землю переделяли между семьями заново. В силу всех этих причин чересполосица была материальной основой общинной жизни.

Община сыграла огромную роль не только практически, но и идеологически – как ключевая концепция понимания российского общественного устройства.


Князья


Институт государства означал в России – совсем не то, что в Европе, хотя, к сожалению, употребляются одни и те же слова, и это вводит в заблуждение.

Для характеристики российской традиции власти Пайпс придумал английское слово patrimonial, что по-русски перевели, как «вотчинный». Это, естественно, производное от слова «вотчина» и от слова отец: вотчина – это наследуемая собственность. И когда Пайпс говорит «вотчинное государство», он имеет в виду, что отношение власти к обществу, к государству, к стране основано на том, что всё принадлежит ей, как собственнику. Так же, как в патриархальной семье был глава, которому принадлежало всё, и все члены семьи были у него – может быть, не холопами, но в подчинении. Об этой традиции отношений государства и общества Пайпс пишет так:


Ключ к пониманию политического развития России – это государство. Государство не выросло из общества и не было ему навязано сверху. Оно скорее росло рядом с обществом и заглатывало его по кусочку.
Эту специфику проще понять, если учесть историю возникновения власти на Руси. Пайпс рассказывает ее следующим образом. В VIII веке хазары наладили торговлю между Византией и Скандинавией по Волге. Примерно через сто лет варяги, которые в это время распространились по всей Европе – захватили Нормандию во Франции, Англию, Сицилию, служили и воевали в Византии и т.д. – успешно выгнали хазар и организовали свой бизнес. Они поселились сначала на Ладоге, а потом стали строить города на пути, известном как «путь из варяг в греки». Об этом напоминают названия городов: Хольмгард – так назывался Новгород, и Конугард - Киев. Варяги собирали дань с местного населения - не только из славян, тут жили и литовцы, народы финского происхождения и другие - и ехали торговать в Константинополь. Самое опасное место было за Киевом, у речных порогов, на которых орудовали разбойники, главное было – проехать там, поэтому там оказалась столица. И Пайпс пишет, что
Таким образом, почти побочным продуктом заморской торговли между двумя чужими народами – варягами и греками – родилось первое государство восточных славян. Державная власть над городами, крепостями и окрестными землями была взята династией, утверждающей свое происхождение от полулегендарного Рюрика.
Отличие этой варяжской власти от Западной Европы состояло в том, что в Западной Европе изначально король раздавал земли вассалам. В дальнейшем они часто становились независимыми, и даже могли с ним воевать. Тем не менее в принципе всегда считалось, что король – один, а вассалы – это его ленники, которые нарушают закон и которых король, по мере своих возможностей, призывает к порядку. С варягами дело обстояло не так. Потомки Рюрика расплодились и постоянно делили и перераспределяли между собой города и участки сбора дани. При этом не было ни одного случая, когда человек не княжеского происхождения, не потомок Рюрика, стал бы князем. Все остальные оставались людьми второго сорта. Таким образом, эта «компания по эксплуатации пути из варяг в греки», похожая, по словам Пайпса на Ост-Индскую компанию и Компанию Гудзонова залива, оставалась закрытым акционерным обществом, принадлежавшим исключительно потомкам Рюрика:
Заслуживает упоминания и иное наследство, оставленное варягами восточным славянам. Киевское государство, основанное варягами, не вышло из общества, которым оно правило. То же самое, кажется, относится и к Англии после норманнского завоевания. Однако в Англии, где земля плодородная и составляет великую ценность, она была незамедлительно поделена между членами норманнской верхушки, превратившейся в землевладельческую аристократию. В России же норманнская верхушка продолжала сохранять полуколониальный характер. Свой главный интерес они видели не в эксплуатации земли, а в увеличении дани.
На нашем современном языке, это была бандитская «крыша». Собственно, всё сказанное здесь давно известно, но нелишне это вспомнить, поскольку возникают интересные аналогии. Сохранившиеся поведенческие техники приводят к тому, что институты воспроизводятся.

Что принесли с собой и как изменили эту систему монголы в XIII и XIV веке? Монголы установили на Руси налоговую систему, которую они заимствовали в Китае, и где она была достаточно хорошо отработана. Они сразу же организовали перепись населения и обложили его хорошо просчитанной данью. В каждом городе они посадили контролера, однако сами разместились не на русских землях. Они требовали только сбора дани, при этом, как известно, сборщиками выступали русские князья.

Князья должны были ездить в Орду и получать ярлык на княжение. Разумеется, им приходилось всячески унижаться, но по сути дела устраивался просто аукцион, и тот, кто готов был дать больше, получал ярлык. Продолжалось колониальное отношение, которое было и до этого, но если у варягов это была «крыша», которая «кормится с бизнеса», то тут оно превратилось в жесткую «стрижку». И если говорить о русских князьях, то эта ситуация привела к их моральному разложению: они выступали уже в роли надзирателей и выколачивали эти налоги из собственного населения.

Потом на монголов напал Тамерлан, у них были различные неприятности в других местах, и к XV веку Россия от них освободилась. Когда монголов не стало, получилось, что московские князья оказались наследниками их системы сбора дани, всего аппарата сборщиков и самих денег.



Бояре-вотчинники


Свободные воины – бояре владели каждый некоторой территорией – вотчиной, передававшейся по наследству. Вотчина, представляла собой личное хозяйство боярина плюс территорию, с которой он мог собирать дань. Личное хозяйство боярина обрабатывали его холопы, или крестьяне за долги и т.п. Они просто выращивали продукты, которые отдавали хозяину, и которые потреблялись в основном его семьей и челядью. Остальная территория принадлежала боярину на праве сбора дани.

Не очень правильно было бы говорить, что это был вариант права собственности, однако это была основа независимости боярина. Боярин при этом мог перемещаться, как угодно, и поступать на службу к тому или другому князю. Эта «кормушка»-вотчина была его собственная, а дальше он мог служить и у тверского князя, или у владимирского и даже в Литве. Заключая между собой договоры, князья – вплоть до отца Ивана Грозного – неизменно писали, что «вольным людям между нами воля», то есть, что любой вольный человек, не крепостной может от одного князя перейти на службу к другому.

Боярин нанимался к князю на праве кормления. Когда его ставили, например, воеводой в какой-то город, то он мог там брать дань или взятки. Размер этих поборов был по традиции примерно известен, и это считалось чем-то вроде зарплаты. Кормление в его различных разновидностях также можно отнести к постоянно присутствующим, глубинным русским институтам.

Еще одним источником доходов бояр была военная нажива. Бояре участвовали в походах князя и в совместных грабежах.




Татарское иго и Московское княжество


Московское княжество, хотя оно и принадлежало младшей ветви Рюриковичей, унаследовало право великого княжения, т.е. старшинства. Оно также унаследовало от монголов их финансовую систему. Территориальная экспансия в этот период продолжается (как и всегда позже). Однако постепенно происходят принципиальные изменения - прекращение переделов подвластных территорий между князьями и прикрепление людей к месту жительства и службе.

Князья при татарах становятся надсмотрщиками, они уже не столько воюют между собой за передел городов, сколько пресмыкаются и интригуют в Орде. Пайпс пишет: условием княжения сделалось поведение, противоречащее народным интересам. Для сбора дани создается фискальная система. Когда усиливается Московское княжество, этот административный аппарат оказывается у нее в руках.

К XVI веку уже можно говорить не великом князе, а о Московском государстве. Это была теперь система, которая представляла собой некоторую организацию – войско со своей структурой, приказы, воеводства. Происходило постоянное усложнение этой организации и экспликация правил игры, которые стали формулироваться в явном виде. Начинаются масштабные манипуляции большими группами людей - переселения, репрессии, опричнина, создание воинских частей. Захватив Новгород, переселяют людей на южные рубежи тогдашней России, а, наоборот, тамошних жителей - в Новгород. Тут надо почувствовать разницу с тем положением, которое было, скажем, за 200-300 лет до этого, когда люди жили, так сказать, природной жизнью: князь мог позвать какого-нибудь боярина к себе на службу, но он не мог производить социальные реформы.

Система личных статусов изменяется. Если до этого времени внутри семьи князей все время происходило перераспределение кормлений, то теперь это прекращается и устанавливается постоянная династия. Великий князь становится отдельной единицей. Все остальные – будь они потомки Рюрика - его родственники, будь бояре, дворяне или «дети боярские» - все становятся в одно положение, и всё больше их статус определяется в зависимости от их положения в системе власти, от близости к великому князю. Появляется государственная система.

Свободные люди превращаются в служилое сословие. Возможность их перемещения заканчивается где-то к временам Ивана Грозного. Московские князья сначала стали запрещать своим боярам и служилым людям перемещаться – но пока еще не отобрали вотчины. Потом они параллельно стали раздавать поместья. Возникло землепользование при условии службы: если помещик не служил, то его землю могли отобрать – и, собственно, так и делали. Это была форма зарплаты, поскольку денежная экономика была не развита. В заключение имели место знаменитые репрессии, когда крупные вотчины были отобраны. Частью люди получили вотчины в других местах, где они не имели исторических корней, в том числе часто их владения были разбросаны по разным отдаленным местам. Но в целом крупных вотчинников истребили, чтобы они не мешали новым порядкам.

В Московском государстве все люди начинают делиться на две категории. Одни тяглые - они обложены податью, налогом и всё больше теряют свободу. Другие служилые, которые между собой различаются по положению в системе власти, в системе подчинения великому князю или царю. Тяглые люди – это как крестьяне, так и горожане. Кроме того, сохраняются священники, монахи и холопы.

Можно сказать, что в России к этому времени независимых людей уже не было. С одной стороны, все могли перемещаться по стране, но с другой – все были от кого-то зависимы и все были служилыми или должны были платить налоги. Служилые люди в России были экономически не вполне зависимы от княжеской власти. Отбирать вотчины – да и поместья – было хлопотно. Но они были зависимы в других отношениях – в смысле продвижения по военной лестнице, в смысле наград и пожалований и т.д. Собственно, уравнял поместья с вотчинами только Петр I, но фактически всех не-тяглых людей заставили служить уже во времена Ивана Грозного.

Постепенно складывалась сложная система продвижения. Появляется еще один уровень рефлексии, люди говорят, пишут, издают указы о том, как нужно себя вести. Сложилась сложная система продвижения по социальной лестнице, которая была основана на родовитости, на личных заслугах и на предыдущей карьере. И, тоже забегая вперед, к XVII веку сложился слой служилых людей тысяч в 20, которые были записаны в соответствующие книги. То есть всё это начало кодифицироваться.

В доходах служилых людей растет роль жалования по сравнению с доходами от вотчин и поместий. По расчету Пайпса, доходов от поместья среднему помещику хватало ровно на то, чтобы купить лошадь, кольчугу, саблю и другое обмундирование. В терминах политэкономии это был необходимый продукт. Прибавочного продукта это ему уже не давало, и он вынужден был идти на войну, служить и получать жалованье.
В середине XVI в. в России имелось 22-23 тысячи служилых людей. Московский служилый класс, от которого произошли по прямой линии дворянство эпохи империи и коммунистический аппарат Советской России, являет собою уникальное явление в истории общественных институтов. В западной истории нет термина, который определил бы его удовлетворительно. То был резерв квалифицированной рабочей силы, который государство использовало для исполнения всех и всяческих потребных ему функций: военной, административной, законодательной, судебной, дипломатической, торговой и промышленной. То обстоятельство, что жил он почти исключительно на средства, добываемые эксплуатацией земли и (после 1590-х гг.) труда крепостных, явилось результатом превратности российской истории, а именно недостатка наличного капитала. Позднее, в XVIII и XIX вв., гражданская часть служилого сословия была переведена на жалованье, но характер и функции ее остались без значительного изменения. Корни этого, класса покоились не в земле, как происходило со знатью во всем мире, а в царской службе. В иных отношениях русское служилое сословие являлось вполне современным институтом, в своем роде предтечей нынешнего чиновничества, продвигающегося по службе в зависимости от своих заслуг90.
У крестьян по-прежнему существовала передельная община. Но прикрепление людей к месту происходит в это время еще не до конца. «Бабушка и Юрьев день» обычно связываются с концом XVI века, с временами Бориса Годунова, но отдельные категории крестьян еще могут тогда перемещаться.

По-прежнему большую роль играли монастыри, которые владели примерно третью земель в России. Это был очень большой сектор, но институционально он отличался не сильно.




Отличия от западного феодализма


Сравнивая общественные порядки на Руси и в Западной Европе этого периода, можно видеть как сходство, так и отличия. Различные авторы подчеркивают то, или другое – часто в зависимости от собственных идеологических установок.

Пайпс замечает по этому поводу, что феодализм на Западе характеризовали три фактора – это политическая раздробленность, вассальные отношения и условное землевладение. Политическая раздробленность имела место и на Руси, однако в то же время ситуация сильно отличалась. На Руси речь шла не о стычках феодалов между собой и не об их бунте против признанного сюзерена – короля, а о борьбе внутри одного клана родственников – князей.

Что же касается вассалитета, то ничего подобного на Руси не было. Вассалитет – это договорные отношения, вассал приносил клятву верности сеньору – но и сеньор точно так же приносил клятву вассалу. Это важно, в этом суть дела, хотя для нас это не очень понятно, потому что жизнь у нас так не устроена. Но это был договор, и если сеньор нарушал договоренность, то вассал ему уже был ничем не обязан, он мог поднять войну против него, и был прав. В России этого никогда не было, в России боярин целовал крест, поступая на службу князю, он обещал, что будет ему служить, но князь ему ничего не был должен. По этой причине никакие договоры не соблюдались, к ним относились достаточно равнодушно и вели себя по ситуации.

Условное землевладение в России отсутствовало до XV века, а потом с трудом и долгое время внедрялось. Оно также не имело договорного характера, к тому же не успело оно полностью внедриться, как его уже стали отменять.

Поэтому добавлю от себя: если мы встанем на чисто марксистскую позицию и будем считать, что поведение людей определяется материальными условиями их жизни, то неизбежно придем к выводу, что феодализм в России имел место, и в этом смысле каких-либо существенных отличий от Западной Европы не было. Способы производства и средства ведения войны были и там, и там примерно одни и те же. Тем более, что их можно было заимствовать или просто физически привозить из-за границы. Однако такой прямолинейный материализм не дает никакой возможности объяснить траекторию и особенности развития страны. Чтобы сделать это, нужно выделить институциональные факторы и рассматривать их как совершенно самостоятельную переменную. В этом случае мы видим, что с Европой у России было не так уж много общего.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет