Вячеслав Широнин когнитивная среда и институциональное развитие



жүктеу 3.74 Mb.
бет26/40
Дата02.04.2019
өлшемі3.74 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   40

Коллективизация




В.П.Данилов. Коллективизация103.

Виктор Петрович Данилов (1925 – 2004) – русский историк – аграрник.
Ключевой момент возникновения сталинской системы – это коллективизация. Здесь я буду основываться на статье Виктора Петровича Данилова. Это далеко не самая известная его работа. Данилов в своей области человек совершенно выдающийся, пожалуй главный знаток коллективизации, доколхозной и колхозной деревни, подробно писавший на эти темы. Последнее, что он делал уже после СССР – издавал документы по истории советской деревни, в том числе огромную книгу «Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927–1939» в 5 томах.

Итак, конкретное начало коллективизации было связано с обстоятельствами заготовки зерна осенью 1927 года:


Трудности на хлебном рынке осенью 1927 года были результатом несколько снизившегося урожая зерновых я очень хорошей ситуации в производстве технических культур и животноводческой продукции. Крестьянин, особенно зажиточный (кулак тем более), легко «обернулся» с текущими денежными расходами без реализации хлеба, придержал его до более высоких зимних и весенних цен. Но на этот раз в ход были пущены чрезвычайные меры, означавшие фактический отказ от нэпа: установление твердых (пониженных по сравнению с рыночными) цен, закрытие рынков, привлечение к судебной ответственности в качестве спекулянтов крестьян — владельцев товарных запасов хлеба, проведение обысков и т. п. Тон был задан сталинской поездкой по округам Сибирского края в январе 1928 года. Во время этой поездки были сняты с работы и подвергнуты разным наказаниям десятки и сотни I местных работников за «мягкотелость», «примиренчество», «срастание» с кулаком и т. п. Волна административных репрессий по отношению к партийным, советским и кооперативным работникам на местах прокатилась и по другим районам страны. На Урале, например, в эти месяцы было отстранено от работы 1157 человек. Опасение репрессий толкало многих на путь выполнения заданий любой ценой, не останавливаясь перед произволом и насилием.
Под давлением непосильных заданий по хлебозаготовкам, особенно в «кампании» 1928/29 года, местные организации становились на путь повальных обысков и арестов, у крестьян часто изымались не только хлебные запасы, но и семенное зерно, скот и инвентарь, даже имущество … Волна массового недовольства прокатилась по районам хлебозаготовок уже весной 1928 года. Во многих местах были отмечены демонстрации крестьян в городах, случаи прямого обращения делегаций из села к шефским организациям на промышленных предприятиях, учтено около 150 массовых выступлений на Украине, на Северном Кавказе, в Сибири, Казахстане и других районах. Казалось, эти факты были учтены июльским Пленумом ЦК ВКП(б), подтвердившим сохранение нэпа и запретившим применение чрезвычайных мер. Однако «чрезвычайщина» (как на условном языке стали именовать насилие) на заготовках хлеба в дальнейшем приобретала все более широкие масштабы. И в 1929 году было зарегистрировано уже до 1300 «кулацких» мятежей.
Власть пришла к выводу, что с этой ситуацией нужно что-то делать, что терпеть такое положение нельзя. Решение нашли в форме коллективизации. Коллективизация поначалу, до осени 1929 года, все-таки была полу-добровольная. Сохранялась система «добровольной» сельскохозяйственной кооперации. Первичные торгово-кредитные формы кооперации охватывали в это время около 50% крестьянских хозяйств, простейшие производственные объединения (машинные, семеноводческие, мелиоративные и т. п.) — 17—18%, а колхозы — 6—7%. В 1928—1929 годах резко возрастают масштабы государственной помощи колхозам — кредитование и снабжение машинами и орудиями, налоговые льготы, передача лучших земель. Первый пятилетний план (апрель — май 1929 года) предполагал, что к концу 1933 года нужно объединить в колхозах 18—20 процентов крестьянских хозяйств. Колхозное движение при этом опиралось бы на массовое развитие простейших форм кооперации, колхозы должны были входить в систему, включавшую более простые формы – кредитную кооперацию, сбытовую кооперацию. Эта система уже была достаточно развита, а за пятилетку намечалось кооперировать до 85 процентов крестьянских хозяйств.

Но дальше политика резко изменилась. 1929 был назван «годом великого перелома». В январе 1930 года было принято постановление ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». Зерновые районы должны были завершить коллективизацию «осенью 1931 г. или во всяком случае весной 1932 г.». Людей стали насильно загонять в колхозы.


Последствием насилия при создании колхозов стало массовое недовольство и открытые протесты крестьян, вплоть до антисоветских вооруженных выступлений. С начала января до середины марта 1930 года их было зарегистрировано около 2000. Истребление скота приобрело массовый характер и наблюдалось уже повсеместно.
Люди протестовали, но самое главное – не хотели отдавать в колхозы ни скот, ни инвентарь, ни инструменты. Ломали вещи и резали скотину, считая, что лучше поедят мяса, чем отдадут в колхоз.

В ответ на это начались репрессии. Это называлось «раскулачивание». Было принято постановление ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Оно предлагало провести конфискацию у кулаков средств производства, скота, хозяйственных и жилых построек, предприятий по переработке сельскохозяйственной продукции и семенных запасов.

Раскулачиваемые делились на три категории: к первой относились участвовавшие в антисоветских и антиколхозных выступлениях — «контрреволюционный актив» (они сами подлежали аресту, а их семьи — выселению в отдаленные районы страны); ко второй — «крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации» (их вместе с семьями выселяли в отдаленные районы); к третьей — «остальная» часть кулаков (она подлежала расселению специальными поселками в пределах тех же административных районов).

Количество пострадавших определить трудно:

Точные данные имеются лишь о численности кулацких семей, высланных в отдаленные районы страны: по подсчетам специальных комиссий ЦКК ВКП(б), в 1930 году она составила 115 231, в 1931-м — 265 795. За два года, следовательно, были выселены на Север и Урал, в Сибирь и Казахстан 381 тысяча семей. Известная часть кулацких семей (200—250 тысяч) успела «самораскулачиться», то есть ликвидировать или просто бросить свое имущество и бежать в города, на стройки. Примерно таким же был результат раскулачивания 400—450 тысяч семей третьей категории, поскольку расселить их отдельными поселками в пределах краев и областей прежнего проживания не было никакой возможности. В 1932—1936 годах широкие кампании раскулачивания не проводились. Общее число хозяйств, ликвидированных в качестве кулацких за эти годы, как считается, составило около 100 тысяч. В сумме эти цифры превысят миллион хозяйств (примерно 4—5 процентов).
Кроме собственно репрессированных было еще огромное число людей, которые бросали свой дом и образ жизни, уезжали в города и пытались там как-то устроиться. Это было время перенаселенных коммунальных квартир, где в одной комнате могло жить несколько семей, и время домработниц.

Но, пожалуй, самым страшным эпизодом коллективизации стал так называемый «голодомор». В 1932 – 1933 году уже побеждающая советская власть железной рукой организовала закупки – или, вернее, поставки зерна, - и возник знаменитый голод, который оценивают в 4 – 7 миллионов человек погибших.

Приведу цитату, которая, возможно, в какой-то степени позволяет оценить масштаб этой трагедии. Как пишет в своих мемуарах Уинстон Черчилль, во время войны он спросил Сталина, переживает ли он теперь самый тяжелый период в своей жизни. На что Сталин ответил – нет, во время коллективизации было хуже. То есть, они – большевики, советская власть – воспринимали коллективизацию как исключительно грязное и тяжелое, но неизбежное дело. Были ли они правы, я не знаю. Но факт состоит в том, что институциональная система страны стала другой.

Была создана колхозно-совхозная система. Каждый человек в деревне был или членом колхоза или рабочим совхоза. Теоретически считалось, что колхоз – «коллективное хозяйство» - это кооператив, у которого есть члены. Совхоз – что означает «советское хозяйство» - считался государственным предприятием, на котором люди работают как рабочие. Фактически между колхозами и совхозами была некоторая разница, состоявшая в том, что в совхозах была небольшая, но постоянная зарплата. В колхозах же оплата велась по так называемым трудодням, т.е. каждому колхознику отмечали количество дней, которые он отработал, а потом то, что у колхоза оставалось в конце года после обязательных поставок государству, делили на эти трудодни. Оставалось обычно немного.

Была введена система обязательных поставок сельскохозяйственной продукции колхозами государству, имевших силу и характер налога. Цены по поставкам были, естественно, фиксированные, не имеющие отношения ни к какому рынку, и очень низкие. Параллельно складывалась система директивного планирования колхозного производства.

Еще нужно помнить, что люди, которые жили в деревнях, не имели паспортов, то есть они не могли оттуда уехать:


Введение паспортов для всего населения страны, кроме колхозников, лишило их возможности свободного перемещения — и территориального и социального, связанного со сменой занятий. На деле это означало юридическое прикрепление крестьян к колхозам, придавало их труду принудительный характер.
Это было новое крепостное право. Мальчики могли уходить в армию, и проводы в армию были радостным событием, потому что после армии человек получал паспорт и мог остаться в городе. В принципе можно было получить – выпросить – паспорт и живя в деревне, но это всегда было проблемой.

Очень важно понимать, что у всех в деревне были участки - так называемое «личное подсобное хозяйство», ЛПХ. Размер их составлял примерно соток 20 у каждой семьи (1 сотка = 100 кв. метров = 1/100 гектара), и это был важнейший источник жизнеобеспечения. Кроме работы в колхозе (совхозе) крестьяне получили возможность производить продукты для себя. Работа в колхозе и совхозе таким образом представляла собой барщинную систему. В колхозе работали за трудодни, но в остальное время можно было работать на своем огороде.

Результатом коллективизации был масштабный кризис:
Валовые сборы зерна в 1933 году уменьшились до 684 миллионов, в 1934 году — до 676,5 миллиона центнеров. При возросших государственных заготовках (соответственно до 234 миллионов и 268 миллионов центнеров) это означало сохранение в деревне полуголодного существования. Поголовье скота по СССР превысило уровень 1928 года лишь в 1958 году.
Кризис коснулся не только крестьян. В 1930-е годы люди в городах получали еду по карточкам. Затем постепенно началось восстановление:
Восстановление сельскохозяйственного производства началось в 1935—1937 годах, когда стали подниматься урожаи, в частности выросли валовые сборы зерна, хотя в целом за вторую пятилетку (1933—1937 годы) они были ниже, чем за первую: 729 миллионов центнеров против 735,6 миллиона центнеров. С этого времени возобновился рост поголовья скота, поднялась оплата труда колхозников. С 1 января 1935 года были отменены карточки на хлеб и другие продукты, введенные в 1929—1930 годах.
В зерновом же хозяйстве произошла настоящая революция. Были созданы МТС - машинно-тракторные станции. Колхозы были поначалу довольно небольшие, и МТС предоставляли услуги по обработке земли нескольким окрестным колхозам и совхозам.
Начали сказываться результаты технического перевооружения сельского хозяйства. В 1937 году система МТС обслуживала 9/10 кол­хозов.
За исключением производства зерна, колхозно-совхозное сельское хозяйство было не слишком эффективным. Еще раз нужно подчеркнуть, что советская аграрная экономика – и сельская жизнь вообще – была симбиозом, неразрывным единством колхозно-совхозного сектора и ЛПХ, личных подсобных хозяйств. В 1930—1953 годах, в сталинский период, подсобное хозяйство было главным источником существования для колхозников. Речь шла об очень небольших участках:
«Примерный устав сельскохозяйственной артели», принятый в 1935 году на Всесоюзном съезде колхозников-ударников, определял размеры приусадебной земли, находившейся в личном пользовании колхозного двора — от 1/4 до 1/2 га (в некоторых районах до 1 га). Определялось и количество скота, которое можно было содержать в личном хозяйстве колхозника. Для районов I группы Западно-Сибирского края, например, нормы скота были таковы: 1 корова, до 2 голов молодняка, 1 свиноматка, до 10 овец и коз.
По наши нынешним дачным понятиям это довольно много, наши дачные участки чаще всего имеют размер 6 - 12 «соток», т.е. 0,06 – 0,12 га, но нужно помнить, что тогда речь шла о том, чтобы жить и питаться с этой земли. Несмотря на эти ограничения, сектор ЛПХ производил четверть валовой продукции сельского хозяйства СССР. Его эффективность была гораздо выше, чем у общественного (кроме чисто зернового).

В качестве заключения приведем цитату из книги Евгении Серовой «Аграрная экономика»104:

В рамках централизованно планируемой экономики Советского Союза было создано явление, дотоле не известное мировой экономической практике, - государственное сельское хозяйство. В тот или иной исторический период в той или иной стране мощный государственный сектор мог существовать почти в любой отрасли национальной экономики, но в сельском хозяйстве такое практически не встречалось.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет