Вячеслав Широнин когнитивная среда и институциональное развитие


«Социализм с человеческим лицом»



жүктеу 3.74 Mb.
бет28/40
Дата02.04.2019
өлшемі3.74 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   40

«Социализм с человеческим лицом»

«Социализм с человеческим лицом» - по-чешски socialismus s lidskou tváří – слова, сказанные руководителем коммунистической партии Чехословакии Александром Дубчеком в 1968 году. Смягчение режимов сталинского типа, которое произошло в странах Восточной Европы примерно в это время, сопровождалось достаточно драматическими событиями. В СССР этот процесс тоже происходил, но выглядел он как эволюция системы, а не революция. Между тем, в сущности, в 1960-е годы наступила новая эпоха – впервые в истории большинство населения составляли не крестьяне, а горожане. Политика ускоренной индустриализации привела к исчерпанию «массовых ресурсов» и стал ощущаться дефицит рабочей силы. Принципиально изменились и отношения между властью и населением, возник своего рода общественный договор.




Экономика дефицита




Янош Корнаи. Дефицит110.

Янош Корнаи (род. в 1928 г.) – венгерский экономист.
Эта книга Корнаи вышла по-венгерски и по-английски в 1980 году. В нашей стране она стала известна – правда, в довольно узком профессиональном кругу - почти тогда же, хотя по-русски ее издали только через десять лет. Она оказала огромное влияние на мышление экономистов и, косвенно, на реформы 1990-х годов.

Книга Корнаи объясняла устройство социалистической экономики, и это само по себе воспринималось как революция в мышлении. Нужно вспомнить, что от советских обществоведов требовался не анализ, а либо апологетика системы, либо предложения по ее «дальнейшему совершенствованию».

Свой анализ Корнаи основывает на понятии дефицита:
Явление, о котором идет речь, хорошо знакомо читателю. Венграм и советским людям, китайцам и румынам, кубинцам и полякам в равной мере известно, что значит отстоять в очереди за мясом или обувью, а вместо покупки услышать грубость от продавца, им приходится годами ожидать ордера на квартиру, сталкиваться с остановками производства на предприятии из-за отсутствия материалов и комплектующих изделий. Дефицит влечет за собой многочисленные и разнообразные потери… Но, вероятно, самый большой ущерб состоит в том, что продавец получает превосходство над покупателем, ущемленными оказываются независимость и свобода индивида.
Конечно, сегодня нельзя говорить о том, что явление дефицита «хорошо знакомо читателю». Тем не менее, оно присутствует не буквально, а в более общем смысле, поэтому анализ Корнаи сохраняет актуальность. Его книга содержит несколько выдающихся идей, которые я здесь перечислю:


  • Равновесие нехарактерно для экономических систем; имеет место либо преобладание продавца, либо преобладание покупателя (Корнаи пользуется также инженерными терминами подсос и давление)

  • Экономическая система социализма – это экономика продавца, она неизбежно порождает явление дефицита и соответствующие формы поведения

  • Теоретически возможно представить децентрализованную экономику, в которой не используются деньги и цены

  • Если деньги все же используются в экономике социалистического типа, то для предприятий характерно мягкое бюджетное ограничение

  • В своем развитии экономика социалистического типа последовательно проходит различные степени патернализма

1. Как известно, и микроэкономика и другие экономические теории основаны на идее равновесия. Доказывается, что спрос совпадает с предложением, подробно рассматривается, когда и как это получается. Корнаи высказал мысль о том, что равновесие вообще нехарактерно для экономических систем. Мысль состоит в том, что всегда имеет место какое-либо неравновесие – на рынке преобладает либо продавец, либо покупатель. Рыночная экономика – это экономика покупателя, покупатель – главный, а продавец старается удовлетворить его желания. В социалистической экономике было наоборот, то есть главным был продавец, а покупатель у него стоял в очереди. Корнаи написал об этом еще в 1950-е годы, и потом развивал эту мысль в нескольких книгах.

Принять как принцип, что равновесия не бывает, а бывает неравновесие либо одного, либо другого вида - это совершенно нетривиальная идея. Расскажу для примера один вывод, который из этого следует. В советское время наказывали за спекуляцию, то есть за то, что ты продаешь что-то дороже, чем по установленной государственной цене. Спрашивается, в рыночной экономике нужно просто отменить эту статью, или же должно быть какое-то юридическое регулирование в области ценообразования? Так вот я думаю, что оно должно существовать – но наказывать нужно за контроль за ценами. В этом принцип неравновесия: если кто-то попробует как-то контролировать цену – а именно, занижать – то эта попытка должна пресекаться. Любая система работает, только если она находится в состоянии неравновесия. Если же это и не рынок продавца, и не рынок покупателя, то система становится неработоспособной.

2. Экономическая система социализма – это экономика продавца, она неизбежно порождает явление дефицита и соответствующие формы поведения. Корнаи очень подробно и, на мой взгляд, излишне сложно объясняет это утверждение. Мне кажется, обоснование этого тезиса очень простое: если предприятие подчиняется, скажем, министерству, то оно думает о том, как удовлетворить пожелания министерства, а не как удовлетворить желания покупателя. Как только предприятие попадает в зависимость не от покупателя, а от кого бы то ни было еще – например, от банка, от государства или от профсоюза – то у него система интересов и образ поведения меняется. Этот тезис, как мне кажется, довольно очевиден. Тем не менее, Корнаи не просто сказал, что существует дефицит - он сказал, что дефицит будет всегда. Что вы ни делайте, дефицит будет всегда, пока у вас социализм.

3. До Корнаи было известно, что советская экономика – командная. Более того, считали очевидным и обратное - что если экономика не командная, то это рынок. Корнаи нарисовал картину такой экономики, которая и не командная, и не рыночная. На основе понятия дефицита он построил модель и показал, как экономика может быть не рыночной и в то же время децентрализованной. Если в рыночной системе предприятия реагируют на цены, то в его модели они реагируют на остроту дефицита и фактически тоже приспосабливаются к потребностям друг друга. В качестве информационного параметра здесь вместо цены действуют оценки дефицитности того или иного продукта. Это тоже исключительно интересно.

Разумеется, здесь тоже возможны различные мнения и критика по техническим вопросам111. Мне лично, например, кажется, что модель нерыночной децентрализованной экономики лучше строить с помощью классических средств экономической науки, а именно с помощью кривых спроса и предложения. Мы можем говорить о кривой, описывающей спрос на плановые задания со стороны начальства и кривой, описывающей спрос предприятия на ресурсы в обмен на выполнение плана:


Можно счи­тать поэтому, что … все горизонтальные взаимодействия заменяются двумя типами взаимодействий между пред­приятиями и органам управления: (1) арбитр требует обеспечить вы­пуск определенного количества продукции, (2) предприятие требует предоставить ему ресурсы, обещая достичь соответствующего выпуска112.
Но дело совершенно не в этом. Сам тезис Корнаи о том, что социалистическую экономику нужно рассматривать не как командную – выдающееся достижение.

4. Если все-таки в модели присутствуют деньги - а они, конечно, всегда присутствуют в реальной экономике социалистического типа – то для предприятия характерно мягкое бюджетное ограничение. Этот термин Корнаи - soft budget constraint - распространился по всему миру. Опять же, выскажу критическое замечание: мне кажется, что это понятие имеет мало смысла, потому что если предприятие кому-то подчиняется, то ясно, что оно может пойти и выпросить деньги, если ему их не хватает на выполнение заданий. Поэтому содержания в этом термине, мне кажется, не так уж много, но он оказался очень удобным.

5. Напротив, тезис о том, что в своем развитии экономика социалистического типа последовательно проходит различные степени «патернализма», мне кажется исключительно глубоким. Речь идет о том, что сущностные свойства экономики и общества советского типа проявляются на поверхности по-разному, причем это изменение имеет определенные закономерности.

Корнаи сравнивает стадии эволюции социалистической экономики с этапами развития ребенка. Новорожденного кормят и одевают. Вторая стадия – его кормят и одевают, но он может попросить, скажем, купить ему мороженое. Дальше он вырастает, он студент, живет отдельно, но родители присылают ему деньги. Потом он женился, зарабатывает сам, но иногда ему не хватает и родители ему помогают. Наконец, он полностью самостоятелен.

Перенесем эту метафору на социалистические предприятия. В командной, сталинской системе ему устанавливают жесткие задания и предоставляют ресурсы в совершенно конкретной натуральной форме. Есть ему говорят – произведешь 251 гайку, и вот тебе для этого 5 килограммов железа определенного сорта. Не говоря уже о том, что все станки, все вообще оборудование предоставлено централизованно. Это командная система в чистом виде.

Смягченная командная система: планирование и снабжение происходит в натуральной форме, но предприятие имеет право голоса. Об этом говорится в следующем разделе, это экономика согласований, бюрократический рынок.

Реформированная социалистическая экономика - это то, чего в Советском Союзе не было, но было в Восточной Европе. Можно сказать, что именно такая система была в Венгрии, когда была написана книга «Дефицит». Предприятие могло продавать свою продукцию, покупать ресурсы, но решения об инвестициях принимало государство.

Четвертая степень – когда государство выручает предприятие в случае серьезных финансовых трудностей, и пятая – когда предприятие полностью самостоятельно.

В заключение добавлю небольшой комментарий. После конца Советского Союза мы прошли очень интересный путь развития в смысле форм патернализма, причем эти формы отличались от того, что описывал Корнаи в 1980 году. Разумеется, сейчас он написал бы - и пишет - по-другому. В России был период в 1990-е годы, когда государство в значительных масштабах занималось распределением финансовых ресурсов. Сейчас же наступила такая стадия, когда распределяются не деньги и не потоки ресурсов (нефтяные, газовые или аналогичные), а права. Это, как представляется, есть еще одна степень патернализма, при которой государство продолжает распределять ресурсы, но делает это на основе юридических отношений. Я даже высказал бы полушутку – полудогадку, что то, что мы сейчас воспринимаем как коррупционность судебной системы, связано именно с тем фактом, что сейчас предметом бюрократических торгов являются права.

Все это заставляет подумать, что, несмотря на все реформы, происходит скорее всё же эволюционное развитие той общественной системы, которая у нас была в СССР. Сейчас существует много предприятий, которые совсем не зависят от власти (они были и в тогдашней Венгрии). Но наши сегодняшние крупные предприятия и подконтрольны, и могут обратиться к государству за помощью (скажем, во время недавнего банковского кризиса власти спасали какие-то банки). Общественная система у нас в России сейчас находится в состоянии где-то между третьей и четвертой стадией патернализма по Корнаи.




Административный рынок




В.А.Найшуль. Высшая и последняя стадия социализма113

Виталий Аркадиевич Найшуль (род. в 1949 г.) – российский социальный мыслитель.
Эта работа была написана в 1990 году, то есть спустя много лет после появления книги Корнаи и даже позже других работ – в том числе самого Найшуля – на данную тему. Но эта небольшая статья очень хорошо и ясно объясняет устройство позднего Советского Союза.

В зрелой социалистической экономике происходит функциональное разделение хозяйственного управления на ряд основных иерархий. Вот как описывал их Найшуль (тогда еще в настоящем времени):


Общесоюзные балансы поддерживают союзные плановые органы через союзные отраслевые иерархии. Региональные балансы поддерживают региональные плановые органы через свои отраслевые иерархии. Кроме того, плановые органы территории поддерживают балансы входящих в нее регионов, а отраслевые плановые органы поддерживают внутренние балансы подчиненных подотраслей.
На всех уровнях территориальных и отраслевых иерархий также действуют специальные органы или подразделения, ответственные за нормативную базу нижестоящих балансов, несущие контрольные функции и задающие рамки хозяйственной деятельности.
Все перечисленные выше иерархии: союзно-отраслевые, регионально-отраслевые, нормативные и контрольные имеют относительно жесткий регламент своей деятельности, который делает их неспособными принимать решение в нестандартных ситуациях, особенно возникающих на пересечении полномочий различных иерархий.
Функцию окончательного согласования на территории деятельности различных иерархических структур между собой и с "потребностями жизни" берет на себя партийный аппарат. Он же является наиболее прямым каналом доведения до конкретных исполнителей решений, принятых вышестоящими партийными органами.
Эта система обладала колоссальной «вязкостью» и инерционностью:
Поскольку система хозяйственного управления должна поддерживать все балансы, то действия представителей иерархий основаны на "согласовании, консенсусе, единогласии". Любое решение должно, вообще говоря, устраивать все "незаинтересованные в нем стороны". Процесс согласования в принципе предоставляет каждому его участнику право, аналогичное liberum veto (свободное вето), которым обладали депутаты польского сейма перед разделом страны.
Любая система принятия решений, основанная на принципе liberum veto, чрезвычайно консервативна. Она откладывает решение каждого вопроса до тех пор, пока необходимость этого не станет ясна "последнему" участнику процедуры. В нашей стране система согласований породила эпоху застоя, продолжавшуюся в течение всего брежневского периода.
Это и была «административный рынок», «экономика согласований»:
В действительности, однако, участники согласования, как правило, имеют неодинаковую возможность влиять на окончательное решение. Она определяется их "весом": способностью поощрять угодные действия и наказывать неугодные - "если вы так, то я...". В результате каждое хозяйственное решение становится предметом административной бюрократической торговли. Механизм этой торговли оказывается настолько мощным, что при большом неравенстве весов позволяет отвергать институциональное право слабого участника на вето. Например, согласие городского санитарного врача разрешить поставку больных туберкулезных кур в розничную продажу, школы и детские сады может быть получено согласованным давлением местных хозяйственных и партийных органов, заботящихся о выполнении плана.
В брежневской экономике механизм согласования и бюрократической торговли заменил сталинский механизм жесткого военного подчинения. На смену административно-командной системе пришел новый строй -- административный бюрократический рынок, определивший на десятилетия экономическое бытие СССР.
Статья Найшуля, написанная в последний год СССР, обсуждала злободневную тогда проблему – о возможности его реформирования. Начинается она с забавного эпиграфа, характеризующего эти попытки реформ:
Все они теперь, собравшись у подножия горы, выли, махали руками, потрясали ружьями и топорами, но не двигались вперед ни на шаг.
Ж.Верн, Дети капитана Гранта
Сталин вовремя умер, говорит Найшуль, потому что время его кончилось:
Сталин, возможно, умер не только от старости, но и от того, что кончилось время «идеи его жизни»: все, что ему было суждено разрушить, было уже уничтожено или искалечено; то, что ему было суждено создать, уже родилось на свет. В период 5О--6О-х гг., провиденциально совпавший с десятилетием после его смерти, сталинская система хозяйствования стала испытывать сильное давление внешних обстоятельств, вынуждающих ее меняться, перестраивать самое себя. Все те факторы, которые раньше работали на консолидацию сталинской хозяйственной машины, стали действовать в ином, иногда прямо противоположном направлении.
Эти обстоятельства можно отнести к разным областям. Во-первых, произошли технологические сдвиги:
В условиях холодной войны новые отрасли уже не могли закупаться на Западе целиком. Они воровалась оттуда по кусочкам, что исключало комплексный характер нового индустриального строительства.
Однако главная причина трудностей лежала не в запретах НАТО, а в дисперсном характере новых технологий. Новые отрасли производили огромную и постоянно обновляемую номенклатуру продукции, обычно -- малыми и средними сериями, что резко увеличило объем управленческих задач. Привычное планирование их "сверху" в развернутой номенклатуре оказалось несостоятельным.
Власть и информация трагическим для командной экономики образом разделились. Власть отдавать приказы по-прежнему принадлежала "верху", но он был уже информационно слеп. Потребности были известны "низу", но тот не имел властной силы для их удовлетворения.
В первый раз в СССР проваливалась идея управления страной как одним цехом, и уже не в потребительском секторе, где это в принципе никогда не было возможно, а и в военно-промышленном комплексе.
Второй фактор, который привел к кризису системы – это дефицит труда. Вспомним книгу Яременко. Сталинская экономика нашла способы обеспечить колоссальный приток рабочей силы в приоритетные производства. Она строилась на перекачке ресурсов из деревни в город, в том числе рабочих рук. 1930-е годы - это был период, когда люди, бежавшие из деревни, готовы были за любые деньги и как угодно работать, где угодно жить, но потом это закончилось. Надо сказать, что история нашей страны делится на два периода – один большой, и один относительно короткий. До 1960-х годов у нас было численное преимущество сельского населения, а теперь - городского. Это водораздел, значение которого недооценивается. Это изменение привело к фантастическим результатам, но мы это не всегда понимаем. Теперь это совершенно другая страна.

Вот как об этом пишет Найшуль:


Сталинская экономика в свое время нашла способы обеспечить колоссальный приток рабочей силы в приоритетные производства. Для этого достаточно было:

  • ограничить потребление в деревне до голодного уровня и соответственно снизить сельскохозяйственное производство;

  • частично механизировать сельское хозяйство;

  • за счет этого высвободить колоссальное количество рабочих рук;

  • за счет избытка рабочих рук обеспечивать давление вниз на городскую зарплату и потребление в городе, что позволяет в еще большей степени снизить производство сельхозпродукции.

Кроме того, путем разрушения внутрисемейного трудового уклада и усиления эксплуатации женщин оказалось возможным создать огромное предложение их рабочей силы.


К 5О-м годам увеличивающиеся городские производственные фонды создали значительный спрос на рабочую силу, который постепенно стал уничтожать ситуацию ее избыточности. В отдельных массовых квалификационных группах уже возникли ее нехватки. Обостряли напряженность с трудовыми ресурсами и понесенные в войне огромные потери в мужской рабочей силе.
То, что женщины пошли работать – это еще один полузабытый факт. До 1950-х годов – женщины часто сидели дома и не работали, была категория домашних хозяек. В 1960-е годы стал постепенно нарастать дефицит рабочей силы, особенно неквалифицированной. И возникла парадоксальная ситуация, которую можно проиллюстрировать словами одного моего коллеги, сказанными в конце 1970-х годов: я не хочу зарабатывать, как министр, но я хочу зарабатывать, как продавец в мясном отделе. Продавец в мясном отделе неожиданно стал зарабатывать больше человека с кандидатской степенью, это было новое явление. Но продавцов стало не хватать.

По всем этим причинам командовать уже было невозможно, это не получалось. Для характеристики этой ситуации было придумано несколько терминов - «экономика согласований», «экономика торга»114. Всё это почти синонимы, но название «бюрократический рынок», мне кажется, самое лучшее. Эта система сложилась спонтанно, «явочным порядком»:


Новая экономическая система не вводилась в стране декретами правительства и не являлась результатом «революционного творчества масс». Она формировалась постепенно под действием «потребностей практики» путем обычных административных реорганизаций, отмены или просто неупотребления старых инструкций и принятия взамен них новых. Конечным результатом этого процесса, однако, стала качественно иная система управления экономикой, основанная на согласованиях - административной торговле.
На смену директивному планированию приходит итеративное115:
По мере развития нового хозяйственного уклада уменьшается доля плановых заданий, формируемых в Центре и увеличивается роль заданий, продуцируемых нижним уровнем иерархии. Чтобы получить властную силу, они поднимаются "вверх", пока не достигают управленческого органа, способного отдать необходимые распоряжения. Затем они спускаются "вниз" по иерархическим цепочкам в качестве производственных заданий.
Полученные задания вызывают встречные требования со стороны предприятий к обеспечению производства необходимыми ресурсами, которые снова поднимаются "вверх" в виде заявок и спускаются "вниз" в виде заданий и т.д. В отличие от сталинской экономики, в которой плановый процесс носил преимущественно директивный характер "сверху вниз", планирование в новой системе осуществляется путем согласующей итеративной процедуры с многократным повторением цикла: "снизу вверх" и "сверху вниз".
Почему работала сталинская система - хотя бы в идеале, в теории? Потому что те, кто отдавал приказы владели этой информацией, знали, что приказать. Но постепенно они потеряли эту возможность знать. Кроме того, они потеряли возможность приказать, потому что возник дефицит рабочей силы.

Дальше Найшуль пишет про планирование в натуральных и синтетических показателях:


В сталинской экономике планирование производства в приоритетных секторах осуществлялось в основном в "натуральных показателях". Рост номенклатуры планируемой продукции и увеличение числа итеративных процедур сделали их употребление чрезвычайно трудоемким. Натуральные показатели все чаще агрегируются (то есть суммируются с некоторыми коэффициентами) в "синтетические". Как правило, заявки в натуральном выражении, поднимаясь "вверх" по иерархическим цепочкам, последовательно сводятся в заявки во все более укрупненных синтетических показателях. Наконец, они достигают хозяйственного органа, способного решить их судьбу, после чего спускаются по иерархическим цепочкам вниз и при этом дезагрегируются.
Во всей экономике возникает свобода формально выполняя все распоряжения и улучшая синтетические производственные показатели, на деле отказываться от изготовления нужной продукции. Распоряжения, отдаваемые самыми авторитетными органами, выполняясь "в общем", не выполняются по существу.
Если были нужны конкретно какие-то «плашки 6х9», но в плановом задании стояло просто «плашки», то предприятие могло маневрировать. Оно могло выпускать то, что ему удобнее, а не то, что реально нужно. Но в этом случае возникает дефицит того, что нужно и всё рассогласуется. Начинает действовать механизм согласований: кто-то бежит к начальству и говорит – а мне не те плашки поставили. Кто-то на это отвечает – а мне не дали под эти плашки молибдена.

Кроме этой, действовала еще одна очень интересная система, которая тоже описана Найшулем, но не в этой статье. Этот механизм состоял в том, что вопрос, значение которого – экономическое, социальное или военное – было совершенно ничтожным, поднимался на совершенно недосягаемые уровни управленческой иерархии. Например, на Политбюро ЦК КПСС рассматривался вопрос о производстве стержней для шариковых ручек или детских кубиков. Не потому, что это была стратегически важная вещь, а потому, что решить этот вопрос на более низких уровнях не удавалось. Этот вопрос, пока он не решался, поднимался по иерархии всё выше, и иногда доходил до удивительно высоких уровней.

Напомню – эта статья называется «Высшая или последняя стадия социализма». Найшуль считал, что попытки реформирования – или, как это называлось, «совершенствования» - этой «брежневской» системы, которые предпринимались в течение всего времени ее существования, никогда не приносили никакой пользы. Они приводили либо к рассогласованиям и не соответствовали внутренней логике бюрократического рынка – и тогда они тонули в этом механизме. Либо они приводили к росту дисбалансов и только ухудшали ситуацию.

Какие были эти попытки? Одни из них стремились все-таки укрепить административный метод, как у нас теперь говорят – вертикаль власти. Это было всегда. Найшуль приводит интересный пример:


Было время , когда Советский Союз не только обеспечивал себя штангами для тяжелоатлетов, но и экспортировал их заграницу. И вдруг... стал импортировать штанги из-за рубежа. Как оказалось, мир стал использовать обрезиненные штанги, не ломающие спортивный помост. Чтобы их производить, требовалась координация деятельности двух министерств: делающего металл и выпускающего резину, чего оказалось невозможно достичь.
Система планового управления обладает испытанным способом решения такого рода проблем -- путем создания нового органа, новой иерархии, специально ими занимающейся. Понятно, что за счет усиления координации решение этих проблем облегчается. Однако решение остальных проблем замедляется из-за необходимости проведения согласований с новой иерархией. Поэтому "матерые" управленцы крайне осторожно прибегают к использования такого административного метода. Проблема, ради которой создается новая иерархия, должна быть достаточно значима для страны.
В конце 5О-х годов, когда экономика согласований еще только начинала формироваться, было проведено крупнейшее изменение административных иерархий -- замена многих отраслевых органов управления территориальными (совнархозы). Эта реформа облегчила хозяйственные взаимодействия внутри областей и ухудшила все остальные. Она была отменена, поскольку противоречила логике складывающегося тогда в СССР единого народнохозяйственного комплекса.
Второе направление – это попытки внедрять вычислительные системы, автоматизировать планирование:
Органы власти неоднократно делали попытки путем использования вычислительной техники увеличить пропускную способность системы планового управления, рассосать пробку в управлении. Одна из научных идей, получившая широкое признание, предлагала использовать для этого экономико-математические методы, имитирующие рыночную экономику расчетами на ЭВМ. Эта идея оказалось неосуществимой уже по тому, что масштаб задачи намного превосходит возможности всех мыслимых вычислительных машин.

Следующая категория попыток имела название «совершенствование показателей деятельности предприятий»:


Поиск совершенной системы показателей, норм и нормативов был одним из любимых занятий экономистов брежневской эпохи.
Во-первых, измененялась сравнительная выгодность производства различных видов продукции. В результате исчезали из производства многие виды продукции, рвались старые связи между поставщиками и потребителями и приходилось налаживать новые, что в силу ограниченности ресурса управления приводило к усилению разбалансированности и распространению катастроф планирования.
Во-вторых, появлялись новые показатели, которые не с чем было сравнить и непонятно, как использовать, и обрывались временные ряды старых показателей. Поэтому, пользуясь своей административной властью, плановые органы требовали отчетности и по старой, и по новой форме, за что их называли ретроградами и противниками прогресса. Чтобы сохранить преемственность планирования, честные плановики мучились и сами пересчитывали новые показатели назад, в прошлые годы.
В-третьих, несравнимость старых и новых показателей приводила к тому, что сильные предприятия и ведомства "под шумок" перестройки формировали себе льготные нормативы. Кроме того, изменяя ассортимент производимой продукции, они наращивали агрегированные показатели, и все это вместе давало прогрессистам возможность говорить о громадном росте производства, производительности труда и т.п.
Далее, было так называемое «внедрение экономических методов управления народным хозяйством» и различные термины, способные сейчас вызвать только улыбку – «первая форма хозрасчета», «вторая форма хозрасчета», «нормативная чистая продукция»:
Если рационализаторские усовершенствования показателей и нормативов в отдельных отраслях приводили, как правило, к сбоям локального значения, то введение так называемых "экономических методов" в практику планирования "наносило эффект" уже сразу по всему народному хозяйству.
В основе экономических методов лежали две идеи: свободы предприятий и западной системы показателей. Органы управления должны были всемерно сокращать планы в номенклатуре и отменять все возможные ограничения хозяйственной деятельности предприятий, требуя отчета только по показателям: "прибыли, рентабельности" и т.п.
На самом деле эти показатели не имеют со своими западными аналогами ничего общего. Можно сказать, что разница между социалистической прибылью и прибылью настоящей такая же, как между милостливым государем и государем.
В результате внедрения экономических методов предприятия действительно получают экономическую свободу, которую они не имеют ни в традиционной брежневской экономике, ни на Западе -- свободу от потребителя. И они ее используют, получая дополнительные деньги за то, что отказываются от невыгодной продукции и вызывают народнохозяйственный хаос. Этого денежного водопада хватает и на то, чтобы расслабиться и производить меньше продукции, и на то, чтобы возросшей зарплатой разваливать потребительский рынок.
Добавлю, что уже с начала 1980-х годов становилось ясно, что никакие системы показателей «не сыграют», пока будет существовать иерархическая система управления. Эта система, как уже говорилось, обеспечивала координацию деятельности предприятий, их взаимодействий, обменов – и она была намного сильнее любых формул расчета премий. Собственно, с этим пониманием пришел в правительство Е.Т.Гайдар в конце 1991 года. Как ни странно, этот подход был для многих не очевиден. Вспомним, что перед ним на этом месте был человек, который предлагал спасать сельское хозяйство посредством всенародной заготовки березовых веников на корм скоту. Это уже была карикатура на советскую систему управления.

Результаты внедрения «экономических методов» в полную силу проявились у нас с 1989 до 1991 года. Потребительский рынок был полностью разрушен, магазины абсолютно пустые. Предприятиям дали возможность тратить деньги, которые они не зарабатывали. Это была так называемая «перестройка»:


Экономическая перестройка началась с ускорения -- безрассудной попытки пришпорить загнанную лошадь брежневской экономики. Последовавшие затем изменения хозяйственного механизма повторили в несравненно больших масштабах все ошибки реформы 1965 г. и добавили новые. В брежневской системе выбор производственной программы предприятий осуществлялся на бюрократическом рынке, и поэтому достаточно сильный спрос на продукцию, как правило, находил предложение. Ослабление контроля за деятельностью предприятий со стороны министерств привело к тому, что механизм координации через вертикальные связи был нарушен. Исходя из собственных удобств, предприятия произвольным образом изменили свои производственные программы, в результате чего были разрушены старые технологические цепочки и расстроено материально-техническое снабжение.
Дополнительный элемент экономической нестабильности внесли кооперативы, оттягивая из ригидной, не умеющей приспосабливаться к изменениям административной экономики материальные и трудовые ресурсы и производя дополнительные наличные деньги.
Наконец, разрушение брежневской машины принятия решений и кризис политической власти дали возможность ученым-экономистам, журналистам, депутатам, представителям регионов и другим политическим силам дергать во все мыслимые стороны управление смертельно больной экономикой, которой противопоказаны вообще любые изменения.
За 5 лет Перестройке удалось дезорганизовать старую систему бюрократического рынка и поддерживаемые ею балансы, не создав никаких новых координирующих народное хозяйство механизмов.
Это, конечно, было политическое и экономическое безумие. В результате Советский Союз развалился.

В итоге Найшуль говорил, что сложившаяся в СССР система бюрократического рынка была очень жесткой и резко разбалансировалась даже от довольно скромных изменений, что модификации в хозяйственном механизме резко создавали огромные трудности для предприятий. Но и сохранение бюрократического рынка тоже было невозможно, потому что он уже тогда коррумпировался изнутри и не функционировал. Поэтому он делал вывод о том, что эта система была нереформируема. Я думаю, что он оказался неправ. Напомню, что его статья писалась в 1990 году. После этого система пережила период очень существенных изменений, но многие свои черты сохранила. Может быть, даже основные.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет