Якоб и Вильгельм Гримм Сказки Король-лягушонок, или Железный Гейнрих1



жүктеу 8.03 Mb.
бет73/123
Дата15.02.2019
өлшемі8.03 Mb.
1   ...   69   70   71   72   73   74   75   76   ...   123

107. Два странника

Гора с горой не сходится, а люди, бывает, сходятся, иной раз добрые и злые. Так вот сошлись однажды во время странствий сапожник с портным.

Был портной небольшого роста, парень собою пригожий, всегда добродушный и весёлый. Увидал, что подходит к нему навстречу сапожник, – он узнал по сундучку, что тот сапожным ремеслом занимается, – и запел ему навстречу шутливую песенку:
Швы мне делай поживей,

Тяни дратву веселей,

Молоточком – тук, тук, тук!

Посильней прибей каблук.


Но сапожник не мог переносить насмешек, он скривил лицо, словно уксусу напился, и сделал движенье, будто собираясь схватить портняжку за шиворот. А малый наш рассмеялся, протянул ему свою бутылку и говорит:

– Да это не со зла сказано. На, выпей-ка, вот жёлчь и промоешь.

Хлебнул сапожник порядочный глоток, и гроза на его лице начала проходить. Он подал назад портному бутылку и говорит:

– Да-а, порядочно выпил, но тут дело не в жажде, а что напился, как надо, это да! Что ж, двинемся, пожалуй, вместе!

– Я согласен, – ответил портной, – если у тебя есть охота идти в большой город, где работы много найдётся.

– Да я тоже в город собрался, – ответил сапожник, – в маленьком-то местечке ничего не заработаешь, а в деревне люди охотней босиком ходят.

Пошли они странствовать с той поры вместе, шли потихоньку, не так, чтобы очень торопясь.

Времени у обоих у них хватало, а насчёт хлеба-то было маловато. Когда они приходили в какой-нибудь город, то бродили по улицам, расхваливая своё ремесло, а так как вид у портняжки был свежий и бодрый да притом были у него красивые румяные щёки, то все давали ему работу охотно, а если выпадет счастье, то, бывало, дочь мастера и поцелует его ещё на прощанье. Сойдётся он с сапожником, и всегда бывало у него в кошельке больше, чем у того. Угрюмый сапожник перекосит своё лицо и подумает: «Чем больше пройдоха, тем и счастье ему больше». А портной засмеётся, запоёт себе песенку и поделит весь заработок со своим товарищем поровну. А заведётся у него в кармане несколько грошей, велит подать себе поскорей чего-нибудь вкусного, стучит на радостях по столу так, что стаканы пляшут, и это у него называлось: «заработано легко – и прожито легко».

Так странствовали они некоторое время и подошли раз к дремучему лесу, а дорога к королевскому городу проходила через лес. Вели к городу две тропы: по одной надо было идти семь дней, а по другой всего два дня, но никто из них не знал, какой путь выйдет короче. Уселись два странника под дубом, стали совет держать, как им быть и на сколько дней брать с собой хлеба. Сапожник сказал:

– Надо расчёт вести наперёд, я возьму хлеба с собой на семь дней.

– Что ты? – сказал портной. – Тащить хлеб про запас на семь дней на спине, как вьючный осёл, это и оглянуться-то нельзя будет! Я полагаюсь на господа бога и загадывать наперёд не собираюсь. Деньги, что у меня в кармане, годны ведь и летом и зимой одинаково, а хлеб во время жары засохнет и заплесневеет; да и куртка-то у меня мала; еле до локтей достаёт. Почему б нам не поискать верной дороги? Хлеба на два дня – и всё.

И вот купил себе каждый из них хлеба, и пошли они наудачу через лес.

Было в лесу тихо, как в церкви. Не веял ветер, не журчал ни один ручей, птицы не пели, и сквозь густые ветви не проникал ни один луч солнца. Сапожник не проронил ни слова, тяжёлый хлеб оттягивал ему плечи, пот градом катился по его сердитому и мрачному лицу. А портной был весел, шёл вприпрыжку и, зажав в ладонях листочек, то насвистывал, то напевал песенку и думал: «Господь на небесах, пожалуй, радуется, что я такой весёлый».

Так прошло два дня, но на третий день лесу не видать было ни конца ни края, и сердце у портного вдруг упало; но всё-таки весёлости своей он не потерял, а полагался на господа бога да на свою удачу. На третий день вечером он улёгся под деревом голодный. Так случилось и на четвёртый, и когда сапожник уселся на дереве, сваленном бурей, и начал закусывать, то портному оставалось только одно – смотреть на это. Когда он попросил дать ему кусочек хлеба, сапожник язвительно засмеялся и сказал:

– Ты всегда был такой весёлый, ну, попробуй-ка теперь, как быть грустным: птиц, что поют на заре, вечером ястреб хватает.

Короче говоря, не было у сапожника жалости. На пятый день бедный портной не мог уже от истощенья больше подняться и слова вымолвить; щёки у него побледнели, глаза стали красные. Вот сапожник и говорит:

– Нынче я дам тебе кусок хлеба, но за это выколю тебе правый глаз.

Несчастному портному так хотелось жить, что ему ничего не оставалось, как согласиться; он заплакал в последний раз обоими глазами, а затем сапожник, у которого сердце было каменное, выколол ему острым ножом правый глаз.

Вспомнилось тут портному, что говаривала ему когда-то мать, когда он в кладовой лакомился: «Ешь сколько можно, а терпи сколько должно». Вот съел он дорого стоивший ему хлеб, поднялся на ноги, забыл про своё несчастье и утешился тем, что ведь и одним-то глазом можно достаточно видеть. Но на шестой день он снова почувствовал голод, у него сосало уже под ложечкой. Вечером свалился он под деревом, а на седьмое утро от истощенья не мог и подняться, и смерть была уже близка. Тут сапожник и говорит:

– Хочу я оказать тебе милость и дать тебе ещё кусок хлеба. Но ты даром его не получишь, за это я выколю тебе и второй глаз.

Понял портной, что всю свою жизнь был легкомысленным, стал просить у господа бога прощения и говорит сапожнику:

– Делай, что знаешь, я готов вытерпеть всё, что положено. Но помни, что господь бог не каждую минуту судит, – наступит час, когда ты получишь возмездие за своё злодеяние, которое ты надо мной совершил и чего я от тебя не заслужил. В счастливые дни я делился с тобой всем, что у меня было. Ведь моё ремесло такое, что стежок за стежком надо следить. Если я потеряю глаза и не смогу шить, то придётся мне идти милостыню просить. Ты хоть по крайней мере не бросай меня тут одного, а то мне пропадать придётся.

Но сапожник, забывший в сердце своём бога, взял нож и выколол портному и левый глаз. Дал он ему потом поесть кусок хлеба, сунул ему в руку палку и повёл его за собой.

Вот зашло солнце, вышли они из лесу, и стояла на поле у лесной опушки виселица. Повёл туда сапожник слепого портного, бросил его там лежать, а сам двинулся дальше. От усталости, боли и голода несчастный уснул и проспал целую ночь. Когда стало светать, он проснулся, не зная, где он находится. А висели на виселице два бедных грешника, и сидел у каждого на голове ворон. И заговорил один из воронов:

– Братец, ты что, не спишь?

– Да, не сплю, – ответил второй ворон.

– Я тебе что-то скажу, – заговорил опять первый. – Роса, упавшая нынче ночью с виселицы, может вернуть зрение всякому, кто ею умоется. Эх, если б знали об этом слепые, то каждому из них захотелось бы вернуть себе зрение, даже если б они не поверили, что это возможно.

Услыхал это портной, достал платок, приложил его к траве и, когда он намок от росы, протёр им себе глазницы. И вмиг исполнилось то, что сказал ворон: оказались у него два новых и здоровых глаза. Увидел вскоре портной солнце, которое подымалось над горами. Раскинулся перед ним на равнине большой королевский город с роскошными воротами и целою сотней башен, и начали пылать золотые макушки и кресты на шпилях. Он мог различить каждый листок на деревьях, видеть пролетающих птиц и комаров, ведущих в воздухе пляску. Достал портной из кармана иглу, и когда смог так же легко, как прежде, вдеть в неё нитку, сердце забилось у него от радости. Он бросился на колени, стал благодарить господа бога за оказанную ему милость и прочитал утреннюю молитву, не забыв помолиться и о бедных грешниках, что висели, как язык колокола, и бились под ветром один об другого. Взял он на плечи свою котомку и, вскоре позабыв о перенесённых страданьях, отправился дальше, насвистывая и напевая песенку.

Первым, кого он встретил, был гнедой жеребёнок, весело скакавший по полю. Портной ухватил его за гриву, собираясь сесть на него верхом и ехать в город. Но жеребёнок стал его упрашивать, чтоб он оставил его на свободе.

– Я ещё совсем молод, – сказал он, – и даже такой лёгонький портной, как ты, и тот может переломать мне хребет. Отпусти меня бегать на воле, пока я не окрепну. Подойдёт время, и я смогу тебя отблагодарить.

– Ну, беги себе, – сказал портной, – вижу, что ты тоже такой попрыгун, как и я. – Он хлестнул его по спине прутиком, и жеребёнок на радостях, взмахнув задними копытами, перескочил через кусты и канаву и помчался по полю.

Но портняжка со вчерашнего дня ничего не ел.

– Хотя солнце и наполняет мне светом глаза, – сказал он, – а хлеб в рот, однако, не попадает. Первое, что встретится мне на пути, если оно окажется хоть немного съедобным, надо будет поймать.

В это время навстречу ему важно шествовал по лугу аист.

– Постой, постой! – крикнул портной и схватил его за ногу. – Не знаю, можно ли тебя есть, но с голоду долго разбираться не станешь, я отрежу тебе голову и тебя зажарю.

– Не убивай меня, – ответил аист, – я священная птица, никто меня не обижает, я приношу людям большую пользу. Оставь меня в живых, я когда-нибудь службу тебе сослужу.

– Ну, лети себе, долговязый, – сказал портной. И поднялся аист на воздух, свесив свои длинные ноги, и спокойно улетел.

– Что ж из этого получится? – молвил про себя портной. – Мне всё голодней, а в животе всё пустей. Ну, что попадётся мне теперь на пути, то уже будет моё.

Увидел он, что подплывают к берегу озера две молодых утки.

– Вы явились как раз кстати, – сказал он, схватив одну из них, и собрался было скрутить ей голову. Но начала старая утка, что спряталась в камыше, громко крякать, подплыла с разинутым клювом и стала его просить-умолять, чтоб сжалился он над её милыми детками.

– Ты только подумай, – сказала она, – как бы плакала твоя мать, если б кто собрался тебя утащить и убить.

– Ну, успокойся, – сказал добродушный портной, – я не стану детей твоих трогать, – и он бросил пойманную утку в воду.

Повернулся, вдруг видит – стоит он перед старым дуплистым деревом, и летают там взад и вперёд дикие пчёлы.

– Вот уж теперь будет мне награда за мои добрые дела, – сказал портной, – медок меня подкрепит!

Но вылетела пчелиная матка, начала ему грозить и сказала:

– Если ты моих пчёл тронешь и разрушишь гнездо, то наши жала тысячами раскалённых иголок вопьются тебе в тело. А если ты оставишь нас в покое и пойдёшь своею дорогой, то мы тебе когда-нибудь службу сослужим.

Увидел портной, что и тут ничего не выходит, и говорит:

– Три блюда порожних да на четвёртом ничего – вот так обед!

И он потащился с голодным желудком в город; и как раз в то время звонили к обеду, и был в харчевне для него уже обед приготовлен, и можно было ему тотчас садиться за стол. Наелся он и говорит:

– А теперь хотелось бы мне и за работу приняться.

Он обошёл город в поисках мастера и вскоре нашёл хорошее место. А так как ремесло своё он изучил основательно, то в скором времени он стал знаменит, и каждому хотелось, чтобы камзол шил ему только этот маленький портной. И что ни день – уважение к нему всё увеличивалось.

– Дальше мне при моём мастерстве и двигаться-то нечего, – сказал он, – дело с каждым днём идёт всё лучше и лучше.

Наконец король назначил его своим придворным портным.

Но вот как бывает на свете: в тот же день его прежний товарищ, сапожник, стал тоже придворным мастером. Только он увидал портного и заметил, что у того опять два здоровых глаза, стала его мучить совесть. «Прежде чем он мне отомстит, – подумал сапожник, – надо будет ему яму вырыть». Но тот, кто другому яму копает, сам в неё попадает. Вечером, когда сапожник пошабашил и уже наступили сумерки, пробрался он к королю и говорит:

– Господин мой король, а портной человек самонадеянный: он осмелился заявить, что сможет добыть золотую корону, которая пропала в стародавние времена.

– Это мне было бы приятно, – сказал король и велел позвать к себе на другое утро портного и приказал ему разыскать корону или навсегда покинуть город.

«Ого, – подумал портной, – мошенник предлагает больше того, что имеет. Если этот король-брюзга требует от меня то, чего ни один человек выполнить не может, то нечего мне тут дожидаться до завтра, а надо поскорей из города выбираться».

Связал он свой узелок, но только вышел за городские ворота, стало ему жаль расставаться со своим счастьем и уходить из города, где ему так повезло. Подошёл он к озеру, где когда-то завёл знакомство с утками; и как раз в это время сидела на берегу старая утка, которой он отдал утят, и чистила себя клювом. Она сразу его узнала и спросила, отчего он так запечалился.

– Если б ты знала, что со мною случилось, то удивляться не стала б, – ответил портной и рассказал ей про свою судьбу.

– Если это и всё, – ответила утка, – то мы выход найдём. Корона в воду упала, лежит на самом дне, мы её живо оттуда достанем. Ты только расстели на берегу свой платок.

Нырнула утка со своими двенадцатью утятами и минут через пять выплыла наверх, сидя в середине короны, что держалась у ней на крыльях, а двенадцать утят плыли с ней рядом, подложив под неё свои клювы, и помогали её держать. Подплыли они к берегу и положили корону на платок.

Ты не поверишь, пожалуй, какая красивая была корона! Когда на ней засияло солнце, она блестела, как сто тысяч карбункулов! Завязал портной свой платок четырьмя узлами и отнёс корону королю. Обрадовался король и повесил за это портному на шею цепь золотую.

Увидал сапожник, что проделка его не удалась, придумал тогда вторую, явился к королю и говорит:

– Господин мой король, а портной-то ведь так зазнался, что осмеливается заявлять, будто он сможет весь королевский замок, со всем, что находится в нём внутри, вылепить из воску и точь-в-точь сделать его таким, как ваш.

Велел король, чтоб портной явился к нему, и приказал ему вылепить из воску королевский замок, со всем, что находится в нём, точь-в-точь как снаружи, так и внутри, и если он этого не выполнит как следует или будет в замке недоставать на стене хотя бы одного гвоздика, то он будет посажен на всю жизнь в подземелье.

Подумал портной: «Дело становится всё хуже и хуже, этого ни один человек не выдержит», – положил он на плечи свой узелок и ушёл из города. Вот подошёл он к дуплистому дереву, сел на землю и запечалился. Вылетели пчёлы, и спросила у него пчелиная матка:

– Что голову набок свесил, уж не одеревенела ли она у тебя?

– Ах, нет, – ответил портной, – меня угнетает другое, – и рассказал о том, что потребовал от него король.

Загудели тут, зажужжали между собой пчёлы, и говорит пчелиная матка:

– Ступай ты сейчас домой, а завтра в это самое время приходи сюда да захвати с собою большой платок – всё будет ладно!

Воротился портной назад, а пчёлы полетели прямо в королевский замок, влетели туда в открытое окно, заползли во все углы и закоулки и всё доподлинно разглядели. Полетели они потом назад и вылепили из воску замок, точь-в-точь такой же самый, да так быстро, что можно было подумать, что замок растёт прямо на глазах. К вечеру всё было уже готово, и когда портной явился на другое утро, то стояло всё великолепное здание, такое, как надо, и было в нём всё до самого последнего гвоздика на стене и черепицы на крыше; был он притом такой стройный и белоснежный, и пахло от него мёдом.

Завязал его портной осторожно в платок и принёс королю; и тот не мог никак надивиться, глядючи на замок, поставил его у себя в главном зале и подарил за это портному большой каменный дом.

Но сапожник дела не оставил, пришёл в третий раз к королю и говорит:

– Господин мой король, а портной ведь дознался, отчего вода во дворе замка фонтаном не бьёт, и осмеливается заявить, что будет она бить в середине двора высоко, в рост человека, и будет вода чистая, как хрусталь.

Велел король привести к себе портного и сказал:

– Если завтра к утру вода у меня во дворе не забьёт фонтаном, как ты это сам обещал, то палач на том же самом дворе сделает тебя на одну голову короче.

Бедный портной, не долго раздумывая, поспешил скорей к городским воротам, а так как на этот раз дело шло о жизни, то слёзы катились у него по щекам. Вот шёл он, совсем пригорюнившись, вдруг подскочил к нему жеребёнок, которого он когда-то отпустил на свободу; за это время он стал красивым гнедым конём.

– Теперь настал срок, – сказал ему конь, – когда я смогу тебя отблагодарить за твоё доброе дело. Я уже знаю, что тебе надо; ты вскочи на меня, теперь у меня на спине могут и двое таких, как ты, поместиться.

Отлегло у портного на сердце; вскочил он одним махом на коня, помчался конь во весь опор в город, и прямо в королевский двор. Пробежал конь трижды быстро, как молния, вокруг двора и после третьего круга упал наземь. И в тот же миг что-то страшно загромыхало: взлетел на воздух, точно ядро, кусок земли в самой середине двора и пролетел над замком, и тотчас забила вода фонтаном в рост человека и коня, и была вода прозрачная, как хрусталь, и заиграли на ней солнечные лучи. Как увидел это король, так и застыл от изумленья. Он подошёл и обнял портняжку в присутствии всех придворных.

Но счастье длилось недолго.

Было у короля много дочерей, одна красивей другой, но сына у него не было. Вот явился злой сапожник к королю в четвёртый раз и говорит:

– Господин мой король, а портной ведь своего зазнайства не оставил. Он теперь осмелился заявить, что ежели б он пожелал, то мог бы велеть принести королю сына по воздуху.

Велел король кликнуть портного и сказал:

– Если ты за девять дней устроишь так, что мне принесут сына, то получишь мою старшую дочь в жёны.

«Награда, правда, большая, – подумал портняжка, – но королевна мне, пожалуй, ни к чему, да и вишни-то висят слишком высоко: если на них взобраться, то ветки подо мной поломаются, и, чего доброго, ещё свалишься вниз».

Пошёл он домой, уселся на свой портняжный стол и, поджав под себя ноги, начал думать-раздумывать, как тут ему быть.

– Дело не выйдет! – воскликнул он наконец. – Надо отсюда уходить; здесь, как видно, жить спокойно нельзя.

Завязал он свой узелок и поспешил к городским воротам. Вышел он на луг и увидал старого своего приятеля – аиста, что расхаживал взад и вперёд, точно какой знаменитый мудрец; он иногда останавливался, приглядывался к лягушке, а потом её проглатывал. Аист подошёл к нему и с ним поздоровался.

– Я вижу, – начал он, – у тебя за плечами котомка. Почему ты из города уходишь?

Рассказал портной аисту, что потребовал от него король, а выполнить он этого не в силах, и стал на несчастную свою участь жаловаться.

– Брось из-за этого горевать да голову себе морочить, – сказал ему аист, – я выручу тебя из беды. С давних пор приношу я в город спелёнутых деток, могу и для тебя вытащить из колодца маленького принца. Ступай домой и будь спокоен. Через девять дней отправляйся в королевский замок, я туда прилечу.

Воротился портняжка домой и в назначенный срок был уже в замке. А вскоре прилетел туда аист и постучался в окно. Портной открыл ему, и долговязый дядюшка вошёл осторожно в комнату; важно шагая, он шёл по мраморному полу, и был у него в клюве младенец; и протягивал тот, словно ангел, свои ручонки королеве. Положил аист младенца к ней на колени, и начала королева младенца ласкать, целовать, и была такая счастливая и радостная. Снял аист с плеча, перед тем как улететь из замка, свою дорожную сумку и подал её королеве. А лежали там свёртки с пёстрыми леденцами, их поделили между маленькими принцессами. Но старшей ничего не досталось, зато получила она в мужья весёлого портного.

– Я чувствую, будто мне выпало великое счастье, – сказал портной. – Моя мать была права, она всегда говаривала: «Кто на бога надеется да счастье имеет, у того всего будет вдосталь».

И пришлось сапожнику шить башмаки, в которых портняжка плясал на свадебном пиру, а потом было сапожнику велено навсегда покинуть город. А дорога проходила через тот лес, мимо виселицы. От ярости, гнева и полуденной жары бросился сапожник в изнеможении на землю. Только закрыл он глаза, собираясь уснуть, как кинулись, громко крича, вороны, сидевшие на головах у повешенных, и выклевали ему глаза. Обезумев, он бросился бежать в лес, – там он, должно быть, и погиб, так как с той поры никто его больше не видел и ничего о нём больше не слышал.






Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   69   70   71   72   73   74   75   76   ...   123


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет